Читаем Привет, Я Дырка! (СИ) онлайн бесплатно

ПРИВЕТ, Я ДЫРКА!

(квир-сериал)

В полюшке весеннем спит Дырка.

Сладко спит под листком осины. Небольшая дырка.

Но берегись, мышонок, спешащий на работу, не прыгай через неё. Сумеешь ли долететь до дальнего края и уцепиться, когда внезапно Дырка во сне всхрапнёт и разрастётся? А коли в глубь её провалишься, достигнешь дна ли, и когда, не переломав все коcточки? Кто же знает, что внутри у дырки?

Колосок пшеницы спускался щекотать, и утренняя земля холодком будила, проснулась Дырка с чихом, апчхи, и села, сонно лупясь. Она пока не здесь, не вся, половинка из-под опухшего бугорка земли глядит, не понимает. Остатки сна ушли, когда она зевнула. Так бабочка крылья сложит и раскроет, и снова. Дырка потянулась, Дырка растянулась и с таким восторгом на мир кругом взглянула, что даже краешки её немножко вывернулись наружу, а из глубины пришло начало дудуду.

- Привет, я дырка! - продудела Дырка пролетавшей сверху тучке и широко откинулась обратно в травы.

Ответом ей был завтрак из двух жирных дождевых капель, Дырка почти их проглотила, но тут вскочила с брызгами и вскриком:

- Ой, а где же Пакля?

Паклей звали её самого близкого друга. В ту пору мир делился на дырок и затыкашек. Дырка была дыркой, а Пакля её затыкал. Сразу вспомнилось, как однажды зимой в начале их знакомства сидели они в том же поле на снегу и играли в ладушки. Пакля вдруг признался: "Ты такая интересная, Дырка. Мне видна твоя глубина". Они соприкасались маленькими варешечками, Дырка запыхалась, меховая шляпка на бок сползла. "Что ты, Пакля," - говорит и косится на него застенчиво с недоверием, - "Разве такое может нравиться?".

А как они разговаривали. Комментирует специалист по музыке дыр, облупленная Флейта:

Пакля шелестел, а Дырка тихо гудела, лишь изредка трубила. Порой Дырка пела, только Пакле эта песенка слышна, больше никому, он натягивался дуэтом до предела и издавал такой музыкальный звук "пыньг, пыньг".

Но не сейчас. Сейчас у них был обычный интимный разговор шёпотом.

Пакля положил ручку-нить на сутулое плечико Дырки, чтобы ободрить её, и уверенно ответил: "Когда я наполнял тебя собой, дырочка, я видел, какая ты глубокая, совсем бездонная, как ночное море, мне в тебе это очень нравится!" Дырке всё равно не верилось. "Неужели совсем не пугает?" - спросила она. Пакля разулыбался всей своей золотистой бородой, всеми своими пшенично-медными многочисленными усами. "Самую малость," - ответил он нежно, - "Но мы же друзья". Три его длинных волокна уходили внутрь Дырки и где-то там в неизвестности выводили ивовый узор. Они были молоды и влюблены...

Так замечтавшись, Дырка и не заметила, как со строгим любопытством на неё посматривает группа клеверов неподалёку. От неожиданности она опять подобралась и сузилась. Вылезла чуть, зардевшаяся, и будто через мгновение рассмеётся и запляшет, решительно представилась цветам:

- Привет, я дырка!

- Дырявая же ты дырка, Дырка, - ответил цветочек постарше и неодобрительно закачался. - Мы же знакомы много раз.

А не видели ли вы друга моего Паклю?

Полевые цветочки промолчали. Со значением переглянулись и опустили глазки. Счастливая Дырка того не заметила. Кажется, ей снились мышатки, кажется, мышаткам что-то угрожало. Она попрощалась с новыми знакомыми, вспрыгнула на колесо проезжавшей мимо телеги, на нём как раз недоставало одной спицы, и поехала догонять своего друга, чтобы пересказать ему все приключения того утра.

Подпрыгивая на кочках, то шарик, то плюха, Дырка разинуто радовалась новому дню и пела песенку, слышную только одному.

♫Кто в домике живёт?

Неконопаченная дырка.

Пакля, я твой домик!

Затыкашечка ты мо-ой♫

* * * *

Выплывает титр на всю реальность:

ПРИВЕТ, Я ДЫРКА!

Слышен звук пастушьей дудочки, это начало искромётной музыкальной заставки:

Дырка в поле, трубочкой сложилась. Дырка в цветочном венке, подобрала свои складочки; Дырка за тюремной решёткой в окружении блёсточек; Дырка в хрустальном гробике в диадеме с лунным камнем; Дырка на опушке на пеньке, ушла в себя. Невидимый хор выводит мелодичное: ♫"Дырка-а-а-а, она дырка-а-а-а. Привет, дырка-а-а!"♫ Солнышко заходит, коровий глаз Дырки разрастается, пока всё вокруг не заполняет чернота, нежная, бархатистая чернота.

Эпизод 2: Где же Пакля?

А как Дырка выглядела? Рассказывает эксперт по эстетике дыр, раковинный Сток:

Сердечному своему другу Пакле Дырка являлась, как розочка, медленно и постепенно, грядой лепестков. При других обстоятельствах она раскрывалась внезапно, с неожиданной стороны, как дверной глазок, как щелчок, или наоборот - когда бывало ей лениво и неохота - открывалась так, будто не открывалась вовсе, обманчивой оползнью, только обещала себя. Не будучи ни обманщицей, ни фокусницею, Дырка, конечно, обладала полной свободой.

Любопытная особенность её физиологии: когда Дырка сжималась, она утягивала в свои складочки немножко всего вокруг. Ведь она была дыркой на плоти самой жизни. Так она скрывала своё нутро, но сама по себе становилась только более заметной - пестринка, окрашенная в цвета и подчёркнутая фактурами того, что угодило в её дырковорот. Порой этот ансамбль складывался в витой цветочек, иногда в литой кокошник - каждый раз по-разному, и это зависело от взгляда наблюдателя, но бесспорен дар, которым обладала Дырка - оказываться на тех поверхностях, где она выглядела особенно интересно. Что немаловажно, она не была ни худой, ни стройной. Обычный чёрный кружочек.

В просторных землях мамы Плотти драма. Дырка ищет Паклю, но нет его. Кличет Паклю - не отзывается. Был рядом, был в ней, а тут нет и нет. Дырка все земли мамы перерыла, везде искала, везде возникла. Всех спросила, долго у оконца прождала. Нету. Без вести пропал родименький. Дырка не вытерпела и в рёв, все проснулись. Только Пакли нет.

На крик прибежали сёстры иголочки. Помощницы мамы Плотти, они никогда не сидели без дела: зашивали ненароком и не к месту вылупившихся дырочек, а ещё проводили операции над дырками, которые подустали. Вблизи от замка мамы Плотти, дырочки вылуплялись особенно часто, прямо на стенах домов, или в воздухе, на случайных телах и проезжей части, прямо под колесо бежавшей кареты, и тогда могла случиться катастрофа, но не дремлющие сёстры иголочки вовремя всё подшивали. Те дырки, которых не успели зашить, селились во владениях мамы, а на их месте оставалась, как её называли, прореха нежизни, но её мало кто встречал, так скоро работали сёстры.

Сейчас они столпились на краю ревущей Дырки. И повели вокруг неё хоровод.

- Не зевай! - призвала первая иголочка, остриём.

- Ты чего разбросалась? - спросила вторая, блеском.

- Тебя зашить? - поинтересовалась третья.

- Не надо! - рыдала Дырка. - Верните Паклю! Ничего вы не понимаете!

- Как же не понимаем? Мы сами с дырочками, - напомнила рассудительная четвёртая игла.

- Пакля! Где мой Пакля?!

- Как сейчас помню, - начала вещать из транса пятая иголочка, - Кругом всё смерклось... Всё смолкло. В грозной тишине раздался дважды голос странный, и кто-то в дымной глубине взвился чернее мглы туманной...

Все на неё ошарашенно уставились, даже хоровод приостановили.

- А я слышала, - сообщила доверительным шёпотом шестая, с крепкими нервами, игла. - Я слышала, одна дырка так старалась всем угодить... что не заметила, как почернела!

Все поёжились, ухххх, и тут же взрогнули от Ааааа! Это неожиданно седьмая иголочка заорала, что есть мочи, и даже поседела местами. Оказалось, подопечная дырочка шокировала её своим видом, заигравшись в тот момент на фоне развёрстой пещеры. Стали дружно отчитывать малышку, чтобы больше так не пугала.

- Но где же Пакля?! - вклинилась Дырка в общий гомон.

- Взвился на свинцовое облако и понёсся вперёд, - вспомнила восьмая, немножко, правда, окосевшая.

- В куда-а-а? - Дырка аж вогнулась от изумления.

- Что-то ты совсем разошлась, - обеспокоенно заметила девятая иголочка, - Может, тебя всё-таки ушить?

- Я никогда не одобряла вашу связь, - призналась добренькая десятая игла, да ещё склонилась над Дыркой и проорала это громко, будто та оглохла.

- А у неё разве кто-то был? - удивилась одиннадцатая, поглупевшая от связи с напёрстком.

- В этом как-то замешан носкодыр, - по секрету намекнула двенадцатая сестра, и все стали обсуждать особенности поведения носкодыра в естественной среде его обитания.

Совсем оглушённая, Дырка не выдержала, растолкала иголочек, вонзившихся в неё узором металлической снежинки, и бросилась бежать, оставляя за собой еле заметную дорожку чёрных клякс.

- И не забудь принести себя в жертву! - крикнула ей вслед тринадцатая игла.

Но Дырка уже ничего не слышала - только голос Пакли, и ничего не видела сквозь слёзы - только улыбку своего затыкашечки. Как он однажды - давно это было, а помнила, как сейчас - наполнив её, сколько смог, выбрался из Дырки наружу, натрудившийся, уставший, но довольный, и прошептал в неё как будто клятву: "Я хочу быть с тобой навсегда".

- Мама! - кричала Дырка в отчаянии. - Мама, Пакля пропал! Мама-мама! Умыкнули Паклю!

И неслась, мокрая и простоволосая, к замку мамы Плотти, откуда никто никогда не возвращался.

(В следующей серии: вид на маму Плотти с высоты птичьего полёта, бархатный зал, фарфоровый зал, озадаченная Дырка висит на потолке и причмокивает.)

Эпизод 3: Мама Плотти.

- Я дырка на плоти мамы Плотти, - знает каждая дырочка.

Пока заплаканная Дырка поднималась в гору к замку мамы Плотти, все слёзы высохли, а алевшие её припухлости побагровели, так она запыхалась, перескакивая с камня на камень.

- Я дырка на плоти мамы Плотти, - повторяет с детства каждая дырочка.

Замок и был горой. Гора, больше похожая на гладкое, вытянутое ввысь пузико, и была мамой Плотти. Вздымалась над своим хозяйством и продолжалась отсюда всюду, туда и сюда до предела.

- Я дырка на плоти мамы Плотти и никогда её не покину, - пульсировало в краешках и складочках Дырки.

И хотя она не понимала значения этих слов, и во многом потому, что, по заверению Пакли, он никогда не встречал в ней ничего наподобие мозгов, Дырка верила всему, что ей говорили. Мама Плотти не занималась её воспитанием. Слишком много дочек. Все зрели, как могли, как сами себя придумали. Либо стараниями сестёр иголочек, или согласно указаниям других сестёр - прозрачных спиралей.

- Всё пригождается в хозяйстве мамы Плотти, - хором поют дырочки по мановению сестёр указочек.

Дырки вдосталь унаследовали мамину таинственность, но всё-таки исследованию поддавались. Бывали такие, где кто-то жил, крабик или крот, целое семейство пестринок, клад-холостяк или мадам Сера. Встречались дырки-близняшки -тройняшки -четвернашки: ход в одну вёл к выходу из других. А что внутри мамы Плотти, не знал совсем никто. Редкие храбринки, проникшие в горный замок, назад, чтобы поделиться своими открытиями, никогда не возвращались. Никто и не видел маму Плотти толком, разве что везде и во всём.

- Может, Пакля там внутри? - подумалось Дырке, она добралась до основания замка и проникла в садик с ароматными травами, - Если я никогда оттуда не вернусь, ну и пусть!

И решительно топнула своим нижним краешком. Хорохорилась, конечно. Неведомое впереди очень пугало, но только мама Плотти могла ответить, где искать затыкашечку. Больше его нигде не оказалось, а верить, что Пакли нет вовсе, Дырка не умела.

Она протиснулась меж двух симметрично расположенных алтарей для подношений маме Плотти - последняя граница приближения к замку - и замерла перед входом. Ну как вход... Короткий хоботок, закупоренный. Другого пути в маму не было. Дырка задочком к кончику осторожна приложилась - теперь в хоботке появилась дырочка, а он её, фффырть, и засосал всю. Так внутрь и ушла.

После случился затор. За стенкой замка хоботок переходил в горку - садись и съезжай, но Дырка оползала отчего-то неспешно. По дороге застряла, словно клёцка, стала медленной тянучкой и бесформенно растеклась на дне зала.

Только сейчас она поняла, как много прежде звуков отзывалось в ней эхом. Все ветры, задорный визг младших сестёр, трудовая болтовня иголок и спиралей. В просторе и пустоте маминого нутра все дуновения оборвались. Слышно было, но не видно, только приглушённое бульканье снеди на медленном огне и мягкий вечный скрип гончарного круга.

Бульк-бульк. Шкрик-шкрип. Дырка почувствовала, как её подбирает. Как её сильнее растягивает, в тончайшую плоскость, крутит, вертит, и всё неотрывно от округлых стенок и дна, бархатистых и с бледным свечением.

Только сейчас она поняла, какой силой до сих пор владела. По одному желанию открываться и закрываться, бродить и спать ложиться, петь и бурчать. В просторе и пустоте маминого нутра все делания оборвались. Откуда раньше приходила воля Дырки, сейчас оттуда ею управляла мама Плотти. Пришла изнутри краешков, со всех сторон - как круг на воде от брошенного камня, но в обратную сторону - натянула на себя Дырку рукавичкой и стала с ней играть.

Защипывала её складочки в косичку, легко взбивала, пока не разбухнет до воздушной громады, и кружила, кружила, предавая Дырке форму самого изящного в мире горшка, и ватрушки тоже. Дырка и не знала, что умеет принимать такие очертания. Она листочек, она загогулинка, она чмок и фигушки, она в домике из ладошек и звёздочка внтури кулачка, она много и нет её совсем - это мама Плотти обучала изнутри, ни разу со стороны не представ. Бульк-бульк, шкрип-шкрип.

- Я дырка на плоти мамы Плотти, - поняла наконец-то Дырка.