Читаем Хора. Каталог женщин и мужчин (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Будущее. Люди ведут новый, "спортивный", образ жизни, от события к событию. В каждом есть победитель. Побеждает тот, кто доставит партнеру больше удовольствия. Единственная важная новость - какой у тебя текущий рейтинг, ведь чем он выше - тем лучше твои партнеры. Сексуальность и креативность определяют карьеру. Роман имеет уникальную структуру. В центре - событие-поединок между мужчиной и женщиной экстра-класса. Полный смысл происходящего становится ясным лишь после прочтения последнего слова. Ограничение по возрасту: 16+

Димитрин Дима

Димитрин Дима

Хора. Каталог женщин и мужчин

Войдя в подъезд, у лифта он столкнулся с той самой соседкой, которая была еще лучше Алексашиной. Аркаша не удержался и встряхнул гривой так смешно, что он сам бы рассмеялся, если бы ему было до смеха. Валерия лениво обернулась вполоборота и скользнула по нему равнодушным взглядом стеклянных глаз. Пристроившись за ней, Аркаша неловко промямлил:

- Здрасьте!

Женщина едва уловимо (или ему показалось?) кивнула в ответ затылком. К сожалению, это все.

При случайных "подъездных" и "околоподъездных" встречах этих двоих подобное равнодушие с ее стороны всегда оставалось неизменным. Едва ли Валерия и знала, как его зовут и из какой он квартиры. Так думал Аркаша.

Долгие годы одним из самых волнительных воспоминаний для него оставался фантастически прекрасный эпизод с этой соседкой (как будто женщины такого уровня могут быть соседками), о чем она и не догадывалась. Как-то, в чрезвычайно жаркий день лета, он подходил к дому и случайно бросил взгляд вверх. В ту самую секунду Валерия на мгновение высунулась на балкон за бельем в белых трусиках и бюстгальтере, и то и другое в самых любопытных местах с прозрачными кружевами. Аркаша сразу решил, что и первый предмет, и второй явно не предназначались для чужих глаз, но он это увидел.

С того дня он грезил Афродитовыми формами ее тела, в основном, конечно, идеальным сочетанием бедер и талии, гармонией во плоти. Ему казалось, что - каким-то чудом поймав ее взглядом в домашнем белье - он уже жил не зря.

Это мгновение вначале стало его, а затем их мифологией.

Но сейчас они, чужие, стояли молча перед лифтом - Аркаша с трепетом уставившись на ее волосы небесного отлива и вдыхая явно французские духи экстра-класса, исходившие от нее, а Валерия думала о чем-то своем, женском, загадочном - пока дверцы не открылись. Ограниченное пространство кабины лежало перед ними. Ехать с ней вместе на лифте - это что-то вроде того же вынужденного школьного общения с Алексашиной и другими. И то и другое - спорт, причем спорт в чистом виде, в отличие от, например, футбола.

Проникнув внутрь угловатого тела лифта вслед за соседкой, Аркаша, все же самый угловатый из присутствующих, неловко отвернулся к дверце и встал прямо по центру, заслоняя проход и не подавая виду, что знает, кому выходить первым. Справа от него была картинка, изображающая телефонную трубку, и кнопка для вызова диспетчера на тот случай, если лифт застрянет.

О, если бы это случилось сейчас и их замуровало бы здесь навечно; Аркаша даже готов был прожить рядом с ней лишь те дни и ночи, которые можно прожить на голодный желудок, после чего умереть - тоже вместе; ему припомнилось, что замурованные вулканическим пеплом помпеяне перед смертью начинали спариваться, как кролики, чтобы не умирать зря.

Вдруг из сладкой полудремы его вывела надпись: "секс по телефону", что красовалась прямо под изображением трубки. Шутка изначально, конечно, смешная, но давно уже воспринимаемая как самое мелкое и банальное хулиганство даже суровыми старыми девами.

Когда кабина поднялась до пятого этажа, Валерия постаралась протиснуться к выходу так, чтобы свести к минимуму физический контакт с неловким соседом. Он же, что естественно, страстно желал обратного - хотя бы совершенно случайного прикосновения к Ней. И... случилось так, что... ее обнаженный локоть на какое-то мгновенье задел его открытое предплечье (божьим промыслом в тот день последним уроком у них была физ-ра и Аркаша так и пошел домой в спортивной форме), и этого оказалось достаточно, чтобы привести ее в такое исступление, какого она не испытывала никогда в жизни, и, вероятно, мало кто из женщин испытывал подобное когда-либо в христианские и постхристианские времена. Она даже испустила какой-то то ли возглас, то ли стон от неожиданности, пока ноги автоматически выводили ее из кабины. Аркаше послышалось что-то вроде:

- Пфу!

Лера обернулась к лифту и уставилась на Аркашу, чуть ли не как на маньяка, насильника, причем такого, какой не оставляет свои жертвы в живых. Лифт, спасая юношу от разгневанного взгляда этой фурии, закрылся. Однако она оказалась проворнее. Он только приподнял руку, чтобы нажать на восьмерку, как машинная створа отворилась заново.

- Что это? - вскрикнула Лера с площадки, да так громко, что Аркаша остолбенел. - Что ты сделал со мной, сукин сын?

Аркаша ошалело смотрел на нее и не мог ее понять. Лера и вовсе забыла, где она и что здесь делает. Ее взгляд дышал одновременно гневом и невыносимым желанием (к кому? к этому прыщавому юнцу?) Но лифт снова закрылся, а затем снова открылся.

- Да кто-нибудь скажет мне, что тут происходит? - в злобе и на саму себя, и на того, кого она не могла признать мужчиной, достойным ее внимания, вскрикнула самая красивая жительница его подъезда.

Аркаша готов был провалиться в шахту от безысходности. Не в силах терпеть ее дикий взгляд, он нажал кнопку с цифрой 8 с такой силой, что назавтра утром возвращать ее в исходное положение пришлось механику. Что за дичь? - подумал Аркаша. Что за ересь?

В тот роковой день ничего больше не происходило, если не считать событиями невероятное количество самых разнообразных мыслей в голове Аркаши и, конечно, Валерии. Он даже додумался до того, что его теперь посадят за разврат. Что же такое случилось там, в лифте? На этот мучительно-прекрасный вопрос ответа у них не было.

На следующее утро после ночи, проведенной почти без сна, но не без сновидений о каких-то турах, русалках, синхронистках и прочих недостижимых для рядового советского подростка почти преступных элементах, он кое-как собрался и отправился в школу, в эту треклятую школу. Особенно он боялся снова показаться Валерии на глаза. Теперь она ассоциировалась у него с лифтом, поэтому он спустился по лестнице.

Но как учиться в таком состоянии? На душе было невыносимо и, казалось, выхода нет. Друзей как таковых у него никогда не было. В общем, поделиться хоть с кем-то тем, что творится у него в душе, он не мог. Пришлось весь день промучиться красноречивым молчанием. Домой Аркаша возвращался на автомате, поэтому и вошел в лифт. И только внутри кабины уже вспомнил, что нельзя бы входить.

Лифт, громыхая, поднимался. Когда дверца отворилась, он сразу понял, что это она.

- Здравствуй! - хотя в ее тоне слышались примирительные нотки, но в целом он все еще был далек от идеала. - Послушай, мне нужно с тобой поговорить. У тебя сейчас дома никого нет?

Она заранее обдумала эти слова и выпалила их скороговоркой. Аркаша... как это лучше выразиться?.. не верил своим ушам. Валерия же чувствовала себя крайне неуютно. В любой момент кто-нибудь мог выйти на площадку, а у нее, естественно, был муж, да и не в муже дело... Вдруг дверца лифта шумно закрылась, разделив их, но тут же отворилась снова. Это Валерия - как и вчера - догадалась нажать на кнопку снаружи.

- Так что, можно мне на минутку к тебе зайти? - с нетерпением выпалила она практически как одно слово.

Услышать подобное от красивой женщины не представляется возможным 99,9 % подростков. Аркаша же растерянно кивнул и направился к двери. Тети приходили с работы: младшая - в пять, старшая - в шесть. А сейчас было около часа дня. Так что квартира оказалась свободна, абсолютно свободна. В сознании юноши промелькнула ассоциативная мысль, которую он не рискнул озвучить: "А вы почему не на работе?" Он еще не знал, что вакханки не работают, а развлекаются.

С дрожью в руках - пальцы оказались такими же предателями, как и чертов язык, - громыхая ключами, как колодками, он кое-как справился с замком. Она первой, с поворотливостью пугливой газели, нырнула внутрь. Аркаша побыстрей захлопнул дверь. Соседка так и сверлила его обезумевшими глазами.

- Ну, давай, рассказывай, как ты это делаешь? - в бешенстве проревела она.

- Ч-что?.. Ч-что делаю?

- Ты еще вздумал отпираться?

Она схватила его за плечи и принялась трясти, как маленького.

- Ты скажешь, ты скажешь мне, что это такое ... я со вчерашнего дня в себя прийти не могу. Ты... ты... ты электризуешь меня, что ли?

Вдруг она по какому-то наитию схватила его за кисть руки, и этого ей было достаточно, чтобы утихнуть, чтобы ее взгляд стал совсем другим, чтобы сразу все изменилось и в ее, и в его жизни.

Сердце юноши колотилось так, что еще чуть-чуть, и оно выпрыгнуло бы из груди. От страха у него даже застучали зубы. Слава богу, в том состоянии, в котором она находилась, соседка не могла этого заметить.

Она сначала осела прямо в коридоре на пол, а затем прилегла, вцепившись в руку Аркаши, так что он был вынужден присесть рядом. Она словно застыла с закрытыми глазами. Спала она или что?.. что она делала?.. что с ней делалось-то? Было непонятно. Но наш юноша наслаждался возможностью держать ее за руку и самим по себе чудесным присутствием Валерии в его квартире. То, что вчера в лифте представлялось ему чем-то недоступным, сейчас давалось ему в неограниченном количестве, хоть смейся от счастья во весь голос. В первые минуты он был готов так сидеть хоть до скончания века.

Однако... уже через полчаса, во-первых, ему несколько наскучило (дальше продвинуться он, конечно, не смел, а она продолжала лежать без чувств, вернее, в критическом переизбытке чувств для ее сознания), а во-вторых, стыдно сказать, нестерпимо захотелось по малой нужде. Пытаясь вытянуть руку незаметно для соседки, чтобы ее не "разбудить", Аркаша медленно освободился и на цыпочках пробрался в туалет. Справив нужду, ту, что мы разделяем с животными, но, в отличие от братьев меньших, справлять которую при особях другого пола кажется нам чем-то безобразным, Аркаша нашел, что возникло другое препятствие: сдергивать или не сдергивать? Вдруг ее разбудит шум, не оставлявший и тени сомнения, зачем его произвели. Среди множества мыслей была еще и такая, немного нелепая, но не до конца: теперь перед ней он должен соответствовать статусу божества, каковым, по-видимому, он для нее является, а божества, выходящего из уборной при отвратительном звуке слива, не бывает. Таким образом, не сдернув, Аркаша выбрался назад. Соседка продолжала "грезить".

Аркаша прошел в свою комнату и переоделся в самую лучшую одежду, какую имел - джинсы-варенки (чтобы купить их он простоял двухчасовую очередь на Михайловском) и футболку с крутой фотографией четырех "Депеш Модов" в джинсе сверху донизу, а Мартин и в черных очках. Была еще майка с тремя участниками группы "Кокто Твинс", в которой Аркаша предпочитал ходить дома, думая, что на улице его не поймут.

Вернуться к ней? Но когда она придет в себя и увидит его в другой одежде, то сразу поймет искусственность его возвращения. И Аркаша сел ждать своей участи у себя, боясь лишний раз пошевелиться в своей же в комнате, но он еще никогда не сидел у себя, когда в коридоре в неопределенном положении и состоянии лежала она. Для вида он положил перед собой книжку, которая попалась под руку, - учебник литературы, но страницы не перелистывал.

Прошло еще полчаса, и она застонала, потом прошептала голосом не из мира сего:

- Где я?.. где ты?.. кто ты?..

Аркаша - его сердце забилось с новой силой - выглянул в коридор. Соседка как-то нелепо присела на корточки, ее глаза устремили на него еще нездешний взгляд. В следующее мгновенье она вымучила, но зато по-настоящему небесную улыбку, какую, боюсь, не приходится видеть 99, 9 % не только подростков, но и мужчин ни разу в жизни.

- Кто же ты?.. это чудо, ты настоящее чудо. Иди сюда, дай мне свою руку снова, это все, что мне теперь нужно...

Время летело ужасно быстро. Они почти не разговаривали. Лера отключалась через считанные мгновения после их прикосновений, и Аркаше приходилось ждать, пока она придет в себя. Он уже догадался - нужно отпустить ее руку и через некоторое время (промежутки с каждым разом чуть-чуть, но уменьшались) она очнется.

Когда она пришла в себя в пятый раз, то первым делом спросила:

- Ты ведь не бросишь меня? Теперь я не смогу без тебя.

Аркаша не верил своему счастью.

- Нет, а тебе... я не... н-надоем?

- Я твоя навеки, - выкрикнула она, словно они находились далеко друг от друга в открытом пространстве, и снова схватила его ладонь.

В 16.18 он забрал руку, подождал, пока Лера покажет признаки пробуждения, и с надрывом произнес:

- Скоро одна из теток придет.

Лера сразу открыла глаза. К тому времени она уже начала реагировать на его прикосновения не так активно - видимо, к чувственно-райскому блаженству тоже привыкаешь, и довольно быстро.

- Да... да... нет, не могу...

Все же она смутилась и собралась уходить. Ее немного пошатывало.

- Я словно после высшего наркотического опьянения, - прошептала она заплетающимся языком, - твоя рука даже лучше героина, нет, пожалуй, даже лучше DMT... (смутившись) ...рассуждаю чисто теоретически, читала кое-что... давай будем не встречаться, а жить вместе, а? - с безнадежной тоской в голосе, как будто не веря сама себе, воскликнула Лера. - А?.. Я хочу всегда быть с тобой! Сегодня же расстаюсь с мужем... А ты?

- Я не женат.

Лера истерично рассмеялась.

- У тебя во сколько завтра заканчиваются уроки?

- Двадцать минут второго.

- Я приду к тебе сразу после?!

Лера еще долго прощалась с ним у окна, выходящего во двор, никак не могла расстаться. Аркаша поглядывал вниз, а она то и дело пыталась прикоснуться к его руке, но каждый раз в последний момент останавливалась - благодаря невероятному волевому усилию - и продолжала нелепо присутствовать рядом с ним в каком-то пограничном состоянии "возле". Вдруг он дернулся.

- Теть Адя!

Так, по-домашнему, звали его младшую тетю Аделаиду.

- До завтра! - почти пропела Лера, пытаясь обворожить его напоследок хоть своим голоском, так как поцелуем было нельзя, выскользнула из его квартиры и сбежала по пустой лестнице вниз. Аркаша не мог удержаться, чтобы не полюбоваться своей новой любовницей (как он уже называл ее - и совершенно серьезно - про себя), прыгающей, как пьяная газель, по ступеням сверху вниз.