Читаем Что будет, то будет (СИ) онлайн бесплатно

Блеклые лучи сентябрьского солнца освещали некрашеные доски пола на втором этаже маленькой школы. В коридорах было немного душно, но зато шумно и весело: Мэри–Энн радовалась встрече с Алисой, и с Мадлен, и с «Пышкой» Пегги Уоррен. И что с того, что эта задавака Дилайла тоже здесь? Мэри–Энн почти не обращала на нее внимания. Сегодня даже Дилайла не могла испортить ей настроение! Мэри–Энн довольно улыбнулась, водя пальчиком по оконному стеклу и вновь и вновь останавливаясь на своих счастливых мыслях: у них в этом году столько новых предметов (вчера, например, была физика, и она ей страшно понравилась), и к ним в класс перевели из другой школы новую девочку, и погода была такой чудесной… И по дороге в школу она нашла такой красивый листок: весь желтый по краям, а в середине зеленый! Сейчас он был аккуратно спрятан между страницами учебника английского языка. Надо будет обязательно показать его Алисе!

В это время Алиса изучала расписание.

— Так, значит, сейчас у нас химия. Интересно, что за предмет и что за учитель? Саманта сказала, что ее старшая сестра Кэтрин сказала, что он очень строгий…

Разноголосая толпа потянулась в класс — девчонки направлялись к своим привычным местам. Мэри–Энн и Алиса вошли последними, и Мэри–Энн с удивлением увидела, что новый учитель уже сидит за своим столом и что-то пишет в толстой тетради. Заметив, что все уже расселись, учитель поднял голову и оглядел притихший класс. Мэри–Энн вздрогнула: новый учитель и впрямь выглядел строгим. Его волосы какого-то неопределенного цвета были растрепаны, а взгляд — тяжел и мрачен. Он встал, подошел к доске и написал на ней свое имя. Затем тему урока.

— Я буду преподавать вам химию, — сказал он, вновь оглядев класс. — Химия — это наука о веществах и их превращениях.

Мэри–Энн подняла руку.

— Что еще? — раздраженно откликнулся учитель. — Вам обязательно перебивать, мисс?

— Я только… хотела спросить… сэр… — Мэри–Энн совсем спуталась и запнулась.

— Ну?

Она вдохнула побольше воздуха в грудь и решилась.

— Скажите, а такая наука, как алхимия…

— НЕТ ТАКОЙ НАУКИ, КАК АЛХИМИЯ! — вдруг закричал учитель, приподняв тетрадь и со всей силы ударив ей об стол. Весь класс с испугом вздрогнул, а Пегги даже попыталась спрятаться под стол. — Нет и никогда не было!!!

— Но, сэр, я читала об алхимии и…

Этим летом ей попался исторический роман, и там что-то говорилось об алхимии и ученых–алхимиках, а минуту назад ей пришло в голову, что «химия» и «алхимия» созвучны, вот она и решила спросить, есть ли между этими словами какая-то связь.

— Где? Я спрашиваю, где вы об этом прочитали? — не унимался профессор. — В детских сказках? Алхимия — не более чем средневековые бредни темных и малограмотных людей! Научитесь отличать строгую науку от невозможных фантазий, а потом уже приходите с вашими дурацкими вопросами. Впрочем, думаю, тогда в них уже не возникнет нужды!

Мэри–Энн, покраснев до корней волос, плюхнулась на свое место.

— И чего он так взъелся? — шепотом спросила Алиса.

Мэри–Энн пожала плечами. Ей тоже показалось удивительным, что из-за простого вопроса профессор пришел чуть ли не в бешенство. Видно, он и вправду уж очень строгий…

***

Наконец урок закончился, и девочки покинули класс. А он еще некоторое время сидел на своем месте, поставив руки на крышку стола и отчаянно массируя пальцами виски. Потом резко встал и быстро вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, спустился по лестнице и направился по улице прочь от школы. В воздухе пахло дымом — он поднимался над высокими трубами расположенного неподалеку завода. Ветер трепал афишу «Битлз» на дощатом заборе. Рыжий кот с желтыми глазами прыгнул на крышку мусорного ящика и тревожно глянул на человека — не представляет ли тот опасности. Видимо, опасность учитель химии из бедной провинциальной школы все же представлял: кот исчез, как по волшебству. Поймав себя на этой мысли, профессор сплюнул и пнул со всей силы камешек, лежавший посреди мостовой. Несколько редких прохожих на другой стороне улицы с удивлением на него посмотрели.

«Ну и пусть», — злобно подумал он.

Завернув за угол, он оказался в маленьком, грязном тупичке. «Добро пожаловать домой», — горько сказал он самому себе и тут же заметил, что на ступенях старого кирпичного дома, куда он направлялся, сидел худенький черноволосый мальчик семи лет, а в воздухе над ним, совершая замысловатые пируэты, плавала консервная банка.

Мужчина на миг даже замер, а потом яростно бросился к мальчику. Тот заметил его, вздрогнул и сжался, но мужчина схватил его за шкирку, пинком ноги открыл дверь и перенес мальчика через порог, швырнув его об стену прихожей. Он сполз по стене и попытался заслонить голову руками.

— ЭЙЛИН!!! — завопил мужчина.

Откуда-то сбоку вынырнула маленькая черноволосая женщина с темными кругами под глазами. С ее рук стекала мыльная пена.

— Что случилось, Тобиас? — испуганно спросила женщина.

— Почему он на улице? Тебе что, вообще ничего нельзя доверить?! — мужчина ударил кулаком по стене.

— Тобиас, я… — голова Эйлин склонилась, женщина сгорбилась.

— Что «я», что «я»? — раздраженно переспросил Тобиас. — Ты знаешь, чем он занимался?!

— Нет…

— Он вертел над собой жестянку с помощью ваших дурацких фокусов!

— О, Тобиас, этого больше не повторится… — с мольбой начала женщина, но вдруг из угла донеслось:

— Это не дурацкие фокусы.

Мужчина и женщина одновременно обернулись на голос. Глаза Тобиаса сузились, в них вспыхнул гнев. Во взгляде Эйлин мелькнуло отчаяние, она зажала рот ладонью.

— Что ты сказал? — нарочито мягко, но с явной угрозой спросил Тобиас. — А ну-ка повтори!

— Это. Не. Дурацкие. Фокусы! — громче и раздельно повторил мальчик, медленно приподнимаясь на ноги и с вызовом глядя в лицо мужчине.

Мужчина сжал кулак и занес его над сыном. Тот не шелохнулся. На миг в его глазах промелькнул испуг, но потом они превратились в сверкающие черные щелочки. Тобиас вздрогнул, увидев в них отражение собственного гнева… На миг ему стало страшно.

— Если ты сейчас же… — начал он.

— И не подумаю! — воскликнул мальчик. — Говори, что хочешь… Можешь ударить меня, можешь избить меня до смерти — я никогда не перестану делать то, что я могу, а ты — нет, маггл несчастный!!!

Тобиасу вновь стало не по себе. Казалось, эти слова просто не мог произнести семилетний ребенок… Мужчина бросился на мальчика, но в тот же миг Эйлин стала между ними, приняв на себя всю тяжесть удара.

— Нет! — женский и детский крик слились в один, и вдруг Тобиас почувствовал, как что-то его душит. Свет померк, перед глазами замелькали «звездочки». Он упал на колени.

— Северус, прекрати немедленно! — испуганный голос Эйлин.

— Он тебя ударил!

— Северус!.. — быстрые шаги, хлопнувший ящик комода. — Фините инкантатем!

Кольцо удушья разжалось, и зрение вернулось к Тобиасу. Он поднялся на ноги и обернулся к мальчику. Тот по–прежнему стоял, прижавшись к стене. В его глазах было мрачное торжество, но в то же время — безотчетный страх, который нарастал с каждой секундой. Тобиас вдруг понял, что мальчику очень хочется броситься к нему и разрыдаться. Но прежде, чем он успел это сделать, Тобиас гневно посмотрел на него и прошипел:

— Марш к себе!

Северус кивнул и бросился вверх по лестнице.

— И не вздумай возвращаться до завтрашнего утра! — крикнул ему вдогонку Тобиас.

***

Тобиас опустился на стул в темноватой кухне с плотно занавешенными окнами. Эйлин осталась стоять, теребя передник.

— Значит, «несчастный маггл», да? — он мрачно усмехнулся, пристально глядя на жену.

— У меня и в мыслях не было настраивать его против тебя!

— А кто еще мог ему вбить в голову эту чушь, если не ты?! — Тобиас сорвался на крик, но потом продолжил уже спокойнее: — Не делай из меня дурака.

— Поверь мне, я бы никогда… — Эйлин закусила губу. — Может, он что-то прочитал в моих книгах?

— Ну так прячь их подальше, ясно тебе? — хмуро бросил он. Потом встал и резко ударил кулаком по столу. — От этого мальчишки одни неприятности! Я живу в постоянном страхе, что кто-нибудь из соседей узнает… Только вчера я застукал его в компании с этим соседским сопляком!

— Но, Тобиас, ему же нужны друзья! Он должен общаться со сверстниками!

— Сверстники?! Друзья?! Эйлин, ты не хуже меня знаешь, что для всех его сверстников будет лучше, если он будет взаперти сидеть дома!

Повисло молчание.

— Но, Тобиас, ему ведь надо учиться…

— Учиться чему?! Не начинай, ладно?

Эйлин вздохнула, но все же продолжила:

— Ну чего ты от него хочешь?

— Я хотел, чтобы ты научила его контролировать свою эту… особенность, чтобы он мог общаться с нормальными людьми и ходить в нормальную школу! А еще я хотел бы… — Тобиас повысил голос, — …чтобы он не подслушивал под дверью!

Он в два шага добрался до двери и резко распахнул ее. Северус стоял на пороге с угрюмым и виноватым видом. Потом он вскинул голову и спросил:

— Как ты догадался?

— Может, я и не умею заставлять предметы летать по воздуху и превращать ящериц в табуретки, зато у меня очень хороший слух, — усмехнулся Тобиас. — К тому же я десять лет работаю учителем.

Северус потупился.

— Ты упрям, как маленький осел, — бросил Тобиас. — Ладно, проходи. Сменим вид наказания — всю неделю будешь мыть полы во всем доме.

Северус кивнул, подошел к столу и забрался на табуретку. Эйлин поставила перед ним кружку с чаем и положила немного подгоревшую булочку.

— Как ты сидишь! — хрипло сказал Тобиас. — Выпрямись! — Он стукнул Северуса по спине, тот не удержался и покачнулся вместе с табуреткой. Табуретка накренилась… и застыла под неестественным углом.

— Эйлин! — Тобиас угрожающе сверкнул глазами.

— Он упал бы! — начала оправдываться она. — Он ведь мог сильно ушибиться, Тобиас!

— Волшебство — полезная штука, — заметил Северус, побалтывая кружкой с чаем.

— Не в моем доме, — проворчал Тобиас. — Нет, уму непостижимо: это же противоречит всем законам физики!

— С чего ты взял? — с ехидством спросил его семилетний сын.

Тобиас прищурился, но потом махнул рукой.

— Ты все равно не поймешь. Должен признать, у тебя незаурядные умственные способности для ребенка твоего возраста, но…

— Это ты не понимаешь! — перебил его Северус. — Волшебство не противоречит науке, а дополняет ее! Да, мама?

По растерянному виду Эйлин сразу было понятно, что его жена разбирается в науках так же, как сам Тобиас в волшебстве. «Интересно, откуда он нахватался таких идей, если не от нее?» — слегка удивился Тобиас, но вслух сказал, невольно перенимая свой тон обращения с учениками:

— Вот как? А когда ты поджег занавеску на той неделе даже без этой вашей волшебной палочки, разве это не противоречило закону сохранения энергии?

«Все равно же не ответит ничего вразумительного, — подумал между тем он. — Зря я вообще все это начал».

Северус почесал свой большой нос, сосредоточенно нахмурился и сказал:

— Но ведь та энергия не из ниоткуда взялась! Это преобразовалась моя!

— Что? — удивился Тобиас и пристально всмотрелся в некрасивое лицо сына.

— У тебя есть разные учебники, и я там прочитал, что энергия бывает разных видов, — объяснил Северус. — И они могут переходить один в другой. Там еще пример был с бросанием камня с высоты: сначала у него была только потенциальная энергия, а потом она постепенно перешла в кинематическую!

— Кинетическую, — машинально поправил Тобиас.

— Точно, — ничуть не смутился Северус. — А когда камень ударился о землю, то кинетическая энергия перешла в тепловую! Что, разве не так? А с волшебством все то же самое. Мысли людей обладают энергией, и колдовство — это ее преобразование в тепловую, как в случае с занавесками, или в потенциальную, как с левитированием, или еще в какую-нибудь!

Тобиас переглянулся с Эйлин. Интересно, у него сейчас тоже такое же ошарашенное лицо?

— Ну, то, что мысли обладают энергией — это всего лишь твое предположение, причем совершенно бездоказательное…

Северус посмотрел на него с плохо скрываемым презрением.

— Это совершенно очевидно для любого разумного человека, — отчеканил он.

Тобиас с трудом удержался от желания влепить ему подзатыльник — его остановила мысль, что подобный аргумент никак нельзя считать разумным, и этот паршивец справедливо сочтет это за его, Тобиаса, поражение в дискуссии. Он сердито кашлянул и спросил:

— Предположим, что так… Но почему же тогда не колдуют все без исключения? Откуда вообще взялись такие, как вы?

— Не знаю, — пожал плечами Северус и потянулся тощей рукой за булочкой. Эйлин тихо вздохнула. — Скорее всего, мы как-то по–другому устроены. У вас, магглов, наверное, чего-то не хватает для преобразования энергии. Чего-то вроде этого прибора… забыл, как он называется.

— Какого еще прибора? — простонал Тобиас.

— Ну, когда напряжения разные, то он помогает их уравнять. Там еще какие-то катушки были, — довольно путано объяснил Северус, но Тобиас догадался, о чем говорит его сын. Он развернулся к сидевшей тише воды ниже травы Эйлин и рявкнул:

— Как тебе это нравится? Он утверждает, что у вас, волшебников, внутри трансформатор!

Эйлин с опаской посмотрела на сына. Северус, подпрыгнул на стуле и, взмахнув булочкой, воскликнул:

— Точно! Это именно так называется!

— Похоже, ты совершенно не понимаешь саму суть работы трансформатора, — язвительно заметил Тобиас. — Там не «какие-то катушки», а…

— Тобиас! — умоляюще произнесла Эйлин. — Ему же только семь лет! Мне двадцать семь, и то я в первый раз такое слышу!

Тобиас осекся: замечание было совершенно справедливым. Но от этого ему еще больше захотелось хоть в чем-то переспорить этого кошмарного ребенка.

— А закон сохранения вещества?! — вспомнил он.

— Какой? — удивился Северус.

Слава Богу, облегченно вздохнул Тобиас. Хоть об этом он еще не слышал.

— Если ты читал мои учебники, то должен помнить об этом законе. Его открыл Ломоносов. Суть в том, что…

— Об этом я читал, — прервал его Северус. — Но в «Общей физике» написано, что фундаментальных законов сохранения всего три. Энергии, импульса и момента импульса. Я, правда, еще не до конца понял, что такое момент импульса, — самокритично признался мальчик, — но смысл в том, что закон сохранения вещества — не фундаментальный! Логично? — и он посмотрел на Тобиаса с видом победителя.

Тобиас вздохнул. Он смотрел на этого мальчонку, вцепившегося зубами в кусочек булочки. Он почувствовал гордость за сына, но вслед за этим чувством к Тобиасу вернулся его привычный страх, ставший за эти шесть лет неотвязным кошмаром. Жизнь Тобиаса показалась ему самому невероятно тусклой и мрачной. Отгоняя эти мысли, он вновь вернулся в один серый дождливый день…

***

Лето кончалось. Глядя на мокрую улицу сквозь окно, залитое струями дождя, Тобиас думал о том, что через несколько дней ему вновь придется выходить на работу и втолковывать этим остолопам начала элементарной химии. Отпуск заканчивался… Тобиас схватил зонтик и вышел на улицу. Он сам не понимал, зачем его в такую погоду понесло любоваться видами, но и дома оставаться не было сил — там было слишком тихо.