Читаем Ну попадись мне, лютый зверь! (СИ) онлайн бесплатно

Все, что осталось у меня от друга детства — это воспоминания и коготь оборотня, отнявшего его жизнь.

Чтобы поквитаться с ним, я много лет училась и тренировалась у лучших мастеров Школы Охотников.

Только я забыла, что у судьбы отличное чувство юмора: у меня может неожиданно обнаружиться особенный дар, а оборотнем может оказаться тот, кому я доверяла…

Глава 1. Тогда

Суровый норов старика Эвина Файвлендора, служителя деревенской молельни, не располагал к симпатии окружающих, но в его саду росли изумительно вкусные яблоки. За ними-то мы с сорванцом Гилли Эккером и полезли. Помню, он порвал штанину, когда покорял высокий забор, а я поцарапала ладошку. Тогда мне было восемь. Родительский последыш, всюду таскающийся за местным шкодником.

Я не любила Гилли Эккера. Я его обожала. За отчаянность, брыкливость и густую рыжую шевелюру. Он был всего на год старше меня, но казался и вел себя взрослее. И хотя в деревне не было ни единого жителя, кто сказал бы о нем доброе слово, за исключением его родителей, я не предавала нашей дружбы. Мой отец ругал меня, запрещал видеться с Гилли, обещал выпороть, если еще раз сбегу с ним. Мама причитала, что он меня погубит. Инари, моя старшая сестра, которая уже начинала позволять мальчишкам держать себя за руку и втихаря от родителей бегала на свидания у реки, лишь посмеивалась надо мной. А моему брату Мелчеру было не до меня. Он готовился к службе, мечтал стать достойным человеком и перебраться из глуши в город.

— Давай быстрей! — поторапливала я Гилли, когда он сидел на старом дереве и рассовывал по карманам яблоки.

Мы знали, что Эвина Файвлендора нет дома. Гилли все подстроил. На общем священном песнопении украл у старика браслет, и тот задержался в молельне с поисками. Но я все равно жутко нервничала. Вдруг кто-то из соседей нас увидит. Тогда отец точно возьмет розги и отходит меня по мягкому месту.

Наконец Гилли спрыгнул и протянул мне самое наливное ароматное яблоко. От одного лишь его запаха голова шла кругом.

Едва я надкусила его, как из-за деревьев послышался шорох и треск сухих веток. Мы с Гилли настороженно вгляделись в темноту густых зарослей. С той стороны забора не было. Сад Эвина Файвлендора упирался прямо в непроходимый лес. Никому и в голову бы не взбрело прокладывать там тропу ради лукошка его знаменитых фруктов.

— Гилли, — пробубнила я с набитым ртом, — может, пойдем?

Подергала его за руку, и мы синхронно попятились к забору. По позвоночнику полз мороз. Липкий страх овладевал каждой мышцей, парализовывал. Со стороны леса доносилось утробное рычание. Вряд ли старый служитель стал бы нас так запугивать в качестве наказания. Его оружием против людских ошибок было резкое и непримиримое осуждение. Следить за нами мог только дикий зверь.

— Сти, я подсажу тебя, — тихо шепнул Гилли и помог мне подняться.

Забор был из сколочен из толстых веток, но в зазоры промеж них проглядывался весь сад. Перепрыгнув по другую сторону, я обернулась в тот самый момент, когда Гилли собирался перелезть, но из-за деревьев выскочило огромное чудовище. Волк размером с лошадь. С мощной зубастой пастью и широкими когтистыми лапами. Вспахивая ими землю, он бежал прямо на моего друга. Рыча и брызжа пенной слюной.

— Гилли! — в ужасе вскрикнула я. — Гилли! Быстрее!

Но он не успел. Волчья пасть вцепилась в его лодыжку. Гилли попытался отбиться. Стал кидаться в волка яблоками. Звал на помощь. Пинал его свободной ногой по красноглазой морде. Однако это лишь злило и распаляло зверя.

Я же, беспомощная девчонка, которая не могла допрыгнуть даже до вершины забора, ревела горькими слезами и кричала:

— Помогите! Кто-нибудь! Гилли сейчас загрызут!

Никто здесь не мог нас услышать. Глухонемая соседка Эвина Файвлендора, как назло, не торчала по своей привычке во дворе. А семейство Олондов еще вчера отправилось на пикник в горы. Мы с Гилли нарочно выбрали время, когда нас никто не увидит. Это обстоятельство стало для нас роковым.

— Сти!!! — во все горло прокричал Гилли. — Позови кого-нибудь на помощь!!!

Волк разодрал его ногу в кровь. В лохмотьях штанины я уже видела куски мяса. Ревела от мысли, насколько моему другу должно быть больно. Но я должна была бежать. Только так был шанс спасти его.

Развернувшись, я со всех ног рванула в деревню. Сжимая в кулаке надкусанное яблоко. Глотая слезы. Крича до хрипоты.

Люди реагировали на мою панику неоднозначно. Я ведь не могла толком объяснить, что происходит. Бегала от одного к другому, плакала, дергала их за руки, за одежду, умоляла спасти Гилли Эккера.

— Опять ты связалась с этим хулиганом! — заругался отец, когда я достигла своего дома. — А ну! Выворачивай карманы!

— П-па-ап! — заикаясь, просипела я. — Гил-ли… Он… На него… Там…

Но даже отец меня не слушал. Все привыкли, что Гилли попадает в передряги. Никому до него не было дела. Надо было сразу бежать к его родителям. Сейчас я это понимаю. А тогда была сильно напугана.

Стоило отцу схватиться за розги в обещанных воспитательных целях, как на улице началась суета, паника. Вбежавшая в дом мать с ужасом вскрикнула:

— Торрос, они вернулись! Волки!

— Я же говори-и-ила! — взвыла я.

Дальнейшее происходило, как во сне. Я словно в тумане брела за родителями к участку Эвина Файвлендора. Люди перешептывались, молились, плакали. Одной рукой я держалась за маму, другой прижимала к груди проклятое яблоко. Мы кое-как протиснулись сквозь плотную толпу, и моему взору предстало распластавшееся посреди сада окровавленное тело Гилли Эккера.

Сам Эвин Файвлендор в рабочих рукавицах сидел над ним на коленях. Он не обращал внимания на рассыпанные по траве сворованные яблоки. Его беспокоил… труп.

Я с пронзительным криком прижалась к маме. Она ладонью закрыла мне глаза, чтобы я не видела этот кошмар, запомнила Гилли вечно веселым мальчишкой. Но запомнила я другое: оставленный на месте преступления коготь, найденный нашим караульным. Коготь, принадлежащий не просто волку, а оборотню…

11 лет спустя

Я стояла перед дубовой дверью в ожидании своего часа на последний индивидуальный урок к магистру Кио Куангу. И хотя я была лучшей выпускницей курса, мне велели встать в конец очереди. Даже белоручка Кларисса Авереску, с трудом сдавшая экзамены, уже получила свое заключительное наставление и мяла в руках диплом, выданный ей разве что за громкое имя семьи. Ее предок Бастиан Авереску был в числе основателей Школы Охотников. Потомки особым талантом к его искусству не обладали, но все равно из поколения в поколение им было за честь получить диплом охотника. Правда, я ни разу не слышала, чтобы кто-то из нынешних Авереску поймал хоть одного оборотня.

— Стейша Корнс! — объявила своим скрипучим до нервного тика голосом Гермия Элль, руководитель практик всех выпускников вот уже на протяжении четырех десятилетий. — Пройдите на итоговую аттестацию!

Я сделала глубокий вдох и переступила порог.

Всем было известно, что магистр Кио Куанг зачастую давал не самые угодные рекомендации. Кому-то намекал на никудышную подготовленность по самым важным дисциплинам, другим советовал проявить себя в менее опасной и ответственной сфере, а некоторые жаловались, что он и вовсе втаптывал их в грязь. Хотя последние наверняка приукрашивали. Магистр Кио Куанг никогда не позволял себе оскорблений, даже в те моменты, когда студенты откровенно напрашивались. Но сплетни о нечисти, размусоливание мифов и излишнюю болтовню он страсть как не любил. Мог занизить балл или дать дополнительное задание, поймав кого-то на чем-то подобном. Однако мне не стоило нервничать. Я была прилежной ученицей и получала от него лишь похвалу.

— Стейша, — произнес магистр почти нараспев, взяв с письменного стола последний диплом — мой.

— Почет и уважение вам, магистр Куанг, — поприветствовала я его легким поклоном, остановившись посреди кабинета — в том самом месте, откуда начиналась зона для особо приглашенных.

— Проходи, — улыбнулся он мне, и его раскосые глаза зауженного южного разреза засверкали блеском.

С позволения я подошла ближе к столу. Магистр внимательно взглянул на меня и чуть склонил голову. Именно ожидание его заветных слов вызывало трепет, а не сами слова. Ведь уже было неважно, что он скажет. Все равно каждый пойдет своим путем. Магистр Куанг, разумеется, это знал. Просто дать совет — его прямое обязательство и перед Школой, и перед выпускниками, и перед собственной совестью.

— Сюда приходят по разным причинам, — начал он после недолгой паузы. — Кто-то идет по стопам предков, некоторые считают профессию охотника прерогативной, единицы имеют в себе способности выслеживать и бороться с оборотнями. За долгие годы моей практики приходили учиться и ради мести, но только ты дошла до конца. Тебя не спугнул ни единый урок. А ведь в твой успех почти никто не верил.

Все это я прекрасно знала. Преподаватели даже не относились ко мне серьезно первые пару сессий. Бездарной Клариссе Авереску уделяли больше времени и внимания, как будто из нее вышла бы отличная охотница. Только когда я прошла первый этап переводных экзаменов, меня заметили. Девочку из далекой провинции в лесной глуши, что у подножия легендарных гор. Жителей подобных мест все считали слабаками, трусами, неудачниками. Я доказала, что это не так. Мой диплом стал тому подтверждением.

— Ты одаренная, Стейша, — похвалил меня магистр Куанг. — У тебя большое будущее. Мы еще услышим о твоих достижениях. Я в тебя верю.

— Что-то мне подсказывает, что сейчас будут перечислены все «но», — произнесла я, заставив Гермию Элль перестать царапать пером по бумаге.

— Напрасно, — снова улыбнулся магистр и медленно обошел стол, чтобы встать рядом со мной. — Что у тебя под жилеткой?

Я уже привыкла всем показывать единственную улику против моего врага, поэтому как по команде потянула за кожаный шнурок, сняла через голову прицепленный к нему коготь оборотня и положила на широкую ладонь магистра.

— В давние времена грубой ошибкой охотников была их недальновидность. Когда происходило убийство, они искали след оборотня намного дальше от места преступления, отталкиваясь от факта, что волки — кочующие звери. Но у оборотня есть еще одна ипостась — человеческая. А людям свойственно привязываться к дому. Я знаю, что ты не успокоишься, пока не найдешь оборотня, погубившего мальчика Гилли. Через несколько дней ты вернешься домой. В деревеньку, где все произошло. Никто из посланных туда охотников так и не вышел на след зверя. Знаю, что ты будешь его искать. И с чего ты начнешь?

— Оборотнем может оказаться самый близкий человек, — повторила я зазубренную истину. — Я буду искать среди своих. Буду обращать внимание на привычки окружающих и на их ногти. У убийцы Гилли нет этого. — Я кивнула на коготь.

— Верно. Но не забывай, что оборотни не только убивают.

— Помню, — вздохнула я. — Самое страшное, что они обращают людей в подобных себе монстров, особенно стремятся пометить как можно больше охотников.

— Когда ты вернешься домой, ты уже будешь не маленькой девочкой, которой однажды удалось спастись. Ты будешь охотиться на оборотня, а он тем временем — на тебя. Будь осторожна. — Магистр вернул мне коготь и, как только я надела шнурок на шею, подал диплом. — Поздравляю. Отныне ты охотница на оборотней, Стейша Корнс!

Для меня этот документ представлял особую ценность. Я была первой женщиной-охотником из своей местности за всю ее историю. До меня был известен лишь легендарный Вегард Храбрый, поймавший за свою карьеру три десятка оборотней и погибший, будучи растерзанным стаей волков, как бы иронично это ни было. И Клемент Одноглазый, семьдесят лет назад назначенный караульным в нашей области. Свои успехи он не подсчитывал, но поговаривали, что затмить Вегарда Храброго ему так и не удалось. Клемент Одноглазый умер незадолго до моего рождения. Доживал он в тишине и покое. Об оборотнях к тому времени уже много лет не было ни слуху, ни духу.

— Спасибо, — ответила я магистру Куангу.

— Впереди тебя ждут времена, когда ты будешь жалеть об этом. Судьба у охотника тяжкая.

— Я справлюсь.

Он опять улыбнулся. Никто не верил в меня так, как магистр Куанг.

— А что же нам теперь делать с Тимом? — спросил он задумчиво.

В последнее время я постоянно задавалась этим вопросом. Когда вблизи Школы погорел бродячий цирк, его владелец бросил на произвол судьбы раненых животных. Я выходила маленького котенка, из которого вымахал огромный белый лев. Так как я всюду таскала его с собой, он вырос воспитанным, натренированным и умным зверем. Профессора часто говорили, что с таким помощником не страшно идти на целую стаю оборотней. Авереску даже хотели купить его у меня, но я не продаю друзей.

— Если дирекция Школы позволит, я хотела бы забрать его с собой, — призналась я.

— Стейша, это не котенок, а лев. Он за три дня съедает пуд мяса.

— В моих родных лесах и горах много дичи. Мы с ним будем охотиться.

— Но позволит ли ваш караульный держать в деревне живого льва?

— Если дирекция Школы выдаст мне официальную характеристику, что Тим не опасен, а наоборот, всегда встанет на защиту, то я смогу договориться с нашим караульным. Только представьте, сколько ребятишек в нашей деревне обрадуется.

— Их родители не обрадуются. Дети будут подражать тебе, брать с тебя пример. Ты наживешь врагов, Стейша.

— Однажды я поймаю оборотня, убившего Гилли, и мои враги вновь станут друзьями.

Магистр Куанг поджал губы и кивнул, одобряя мой настрой.

— Профессор Элль, — обратился магистр к женщине, — будьте добры, распорядитесь, чтобы канцелярия выдала Стейше Корнс официальную характеристику на белого льва. Ответственность я возлагаю на себя. — Он протянул мне ладонь и, как только я вложила в нее свои пальцы, мягко пожал. — Удачи тебе, Стейша!

На дорогу домой ушло семь долгих дней. Сначала нас на маленьких лодках доставили по реке в гавань. Оттуда мы покорили море на парусно-гребном фрегате, на котором перевозили хлопок, масло и что-то секретное. Потом конный экипаж, паровоз и шесть с половиной верст пешком через холмы к родной деревне.

Одиннадцать лет я не была дома. Уехала отсюда маленькой напуганной девочкой, спасшейся чудом и ценой жизни Гилли Эккера. Вернулась взрослой обученной охотницей в компании белого льва.

На всякий случай я надела на него шлейку и держала на поводке. Тиму это не особо нравилось. Он обижался на меня, но не вырывался. Понимал, что это для его же блага. Деревенским надо будет привыкнуть к нему, прежде чем они позволят огромному хищнику свободно разгуливать по улицам.