Читаем Золотой барабан онлайн бесплатно

— Ты плачешь? — спросила Маргарет.

— Нет, — ответил мальчик, протестуя. — Я не плачу.

— Ты всегда слишком горд, чтобы признать это. У тебя что-нибудь болит?

— Нет, — повторил он. И перестал смотреть на нее, а уставился на язычки пламени, пляшущие на горящих поленьях. Она подошла к нему, пытливо вглядываясь, с большей осторожностью, чем обычно.

— Если у тебя ничего не болит, тогда почему ты плачешь? Не отрицай того, что я вижу собственными глазами.

Мальчик медленно повернулся к ней. Крупные слезы тихо скатывались по щекам. Он ничего не делал, чтобы остановить их, — одна рука у него была плотно прибинтована к груди, а другой он обхватывал неправдоподобно большой барабан. Он был красив несмотря на то, что был бледен и страдал от боли. Сердце Маргарет разрывалось от сострадания к нему. Она подошла ближе, подняла подол юбки и осушила его лицо. Слезы перестали стекать по его щекам.

— Теперь все в порядке?

— Наш принц Бонни ушел, — сказал мальчик. — Оставил меня одного. Я хочу пойти с ним.

— Ха, ты просто еще мальчик.

— Держу пари, я старше тебя и, кроме того, участвовал в сражении, в котором тебя не могло быть, потому что ты — просто девочка!

Маргарет встряхнула головой. Ее волосы массой локонов цвета свежеобожженного кирпича рассыпались по плечам.

— Не будь таким самоуверенным! Я могу изменить свой внешний вид, надеть наряд шотландского воина. Я была бы хорошим солдатом. Я могу поднять старинный палаш моего отца, тогда как твои запястья тонкие, как палочки. Барабанные палочки. Перестань хвастаться, барабанщик!

— Мне тринадцать, а скоро будет четырнадцать.

— Мне тринадцать тоже, — Маргарет опустилась подле него. — Меня зовут Маргарет, я из рода Макквари. Это дом моего отца. А как твое имя, барабанщик?

— Дуглас из рода Дугласов.

— Мой отец сказал, что вы останетесь здесь до тех пор, пока не заживет ваша рана, Дуглас из рода Дугласов, — она разглядывала барабан, который он плотно прижимал к себе. Его золотые ленты сверкали от отблесков огня в камине. — Расскажи мне о своем барабане.

Январь, 8, 1993

— Я знаю, я встаю, встаю! — не открывая глаз, Мегги протянула руку, пытаясь найти пальцами кнопку электронного будильника. Она нашла ее, но было уже поздно — сон ушел.

— Проклятье! — выкрикнула она в пустоту.

Мегги жила одна.

Она открыла глаза, вытащила ноги из-под одеяла и села на край кровати. Свирепо посмотрела на радио, из которого звучала утренняя музыка. Последнее дело — спать под музыку, пробуждаться в тревоге. Такое случалось с ней все чаще и чаще, и она знала, что это было признаком переутомления. Причем и физического, и умственного. Мегги сунула ноги в домашние тапочки, приготовила кофе, но окончательно проснулась только после душа. Когда она стояла под струями с закрытыми глазами, то обрывки сновидений вновь вернулись к ней. Она почувствовала какую-то вспышку, блеск чего-то золотого… Мегги осторожно повернулась, ее глаза были все еще закрыты. Она направила струи на подставленное лицо. Ощущения, грезы снова возникли. Они были хорошо знакомыми, звали к себе, манили, притягивали ложными надеждами. Она начала убеждать себя, что нет никаких снов, иллюзий, глупых мыслей, есть только работа, жизнь продолжается… хотите вы этого или не хотите.

Она закрыла душ, вытерла тело полотенцем, затем феном высушила волосы. Они у Мегги были необычного рыжего цвета и такие упрямые, что их было практически невозможно уложить в прическу. Ее кожа была молочно-бледного цвета, как у всех натурально рыжих, а глаза — зеленовато-карие. В зеркале отражалось худое тело — обладая повышенной критичностью, она не любила свое отражение. Одна вещь устраивала ее полностью — ее работа. Она требовала мало забот, ей не надо было выглядеть элегантной и яркой. Она любила длинные свободные свитера, шерстяные зимой и хлопковые летом, поверх узких брюк — одежда, вполне приемлемая для коммерческих художников, которые работают на вторых ролях в рекламных фирмах Атланты. Это было как раз то, чем Мегги жила все это время. Ей нравилась ее работа в Атланте, куда она приехала сразу после окончания колледжа, восемь лет назад. Да, тогда, восемь лет назад, она могла доехать до места работы за 10 минут; теперь она постоянно попадала в уличные пробки и хотела избежать этого, собираясь переехать жить на юг. «Конечно, это не очень хорошо», — рассуждала она, осторожно двигаясь на своем «саабе» вдоль загруженной улицы. (Много позже она убедилась в том, что переезд на юг был бы не лучшим вариантом.)

Вдруг Мегги почувствовала, что ей страшно хочется выпрыгнуть вверх над потоком машин и нестись, раздирая одежду и волосы, пронзительно крича, как фурия. «Боже мой, неужели я на самом деле хочу так сделать?» — подумала она и так сильно вцепилась в руль, что побелели кончики пальцев.

За ланчем она поделилась этими мыслями со своей подругой Ритой, которая была сейчас старшим иллюстратором. Общение с ней было очень важным для продвижения по служебной лестнице. Мегги тоже хотела стать старшим иллюстратором, оставаясь в двадцать девять лет все еще коммерческим художником.

— Фурия с обнаженной грудью? — Рита выкатила глаза. — Ты, кроткая, смирная Мегги!?

Мегги ковырнула вилкой и отодвинула салат. У нее не было аппетита.

— Я не всегда такая. Просто… просто научилась контролировать себя. Но я думаю, что мой контроль не срабатывает — я хочу сказать, что я чувствую, как хочу выйти из-под контроля. Но я не уверена, куда выйти и как? Это очень пугает меня.

— Х-мм, — у Риты были гладкие черные волосы, темно-карие глаза и длинные пальцы, которые сейчас были сплетены под подбородком, а локти она поставила на стол. — Меня всегда интересовало, что у тебя творится внутри. Может быть, твоя натура похожа на дремлющий вулкан, и сейчас он близок к извержению?

Мегги усмехнулась:

— Ничего драматического. Вероятно, это какая-то депрессия, которая всегда бывает после праздников, например, после Рождества или Нового года. Они всегда доставляют мне трудности. Может быть, и сейчас я переживаю их последствия.

— Как скучно и какая проза. Мне больше нравится моя теория вулкана. Но серьезно, Мегги, я думаю, что тебе необходим отпуск. Или новый мужчина. Как долго это тянется с…

— Не очень долго! Отпуск — да, мужчина — нет. Новый мужчина, я думаю, что никогда! — и в довершение реплики Мегги высунула язык и скорчила гримасу.

— И тебе тоже? — сказала Рита. — Что с тобой, Мегги? Ты не подпускаешь к себе людей. Ты уже несколько месяцев ни с кем не встречаешься.

— Давай прекратим это, Рита, остановимся на идее отпуска. Еще есть время все обсудить, я думаю, пара месяцев.

— Ты думаешь выдержать так долго?

— Я полагаю, что мне придется это сделать. Ты, должно быть, видела кучу материалов на моем столе!

— Я знаю, что это значит, поэтому нам сейчас лучше вернуться к работе.

Несколько позже Мегги сидела на высоком стуле, делая наброски карандашом. Совершенно непроизвольно дремотное чувство овладело ею. Золотые блики падала ей на веки, и она закрыла глаза. Ее рука, державшая карандаш, бессильно опустилась на стол. В ее голове рисовалась картина: сказочный барабан, стянутый крест-накрест золотыми тесемками, а сам он был красно-черный, позолоченный местами.

— Золотой барабан, — пролепетала она, открывая глаза. Вспышкой озарения вспомнила: пару дней назад читала в газете большую статью о необычном месте, где все еще праздновали старое Рождество, шестого января, день этот называли Эпифани. Проводили шествие, и обязательно со старым, легендарным барабаном… «Как странно! — подумала она. — Что за бред приходит в голову — мечтать и даже видеть это так ясно!» Мегги встряхнула головой — она никогда не видела такого барабана, никогда не слышала о нем ничего до чтения этой газетной статьи и не могла даже припомнить все содержание целиком. Пора было продолжить работу — она не могла сидеть ничего не делая. Она прогнала барабан из головы. Но не из своих грез. Той ночью она мечтала, и сновидения снова возникли точно в то же время, что и в предыдущую ночь.

Июнь, 29, 1746

— Расскажи мне о своем барабане.

Просьба Маргарет проникала прямо в серые глаза Дугласа, и они заблестели на его очень бледном лице. Его голос, все еще подростковый, высокий, срывался на шепот:

— Сам принц дал мне барабан, и он назвал его Золотой барабан, и мне, смелому барабанщику, дал нести его первым. Он сказал, что барабан благословит сражение.

— Но так или иначе мы потерпели поражение, — сказала Маргарет хмуро, поддерживая подбородок руками. — Более тысячи человек напали на Драммоси Муэр в местечке, называемом Куллоден. По крайней мере, так я слышала об этом от кузины Флоры.

— Да, это так, — Дуглас подражал ее хмурому настроению. — Наши роды никогда не будут такими же снова.

— Я полагаю, что ваш барабан был освящен для несправедливой войны.

— Это не мой барабан, это барабан принца Бонни Чарли, и это плохо, что ты, девчонка, несерьезно относишься к этому!

Маргарет тряхнула головой и скрестила руки на том месте, где начинала формироваться грудь.

— Я не буду с тобой общаться, если ты постоянно будешь называть меня «девчонка». Лишь мой отец называет меня так, но поскольку моя мама умерла в прошлом году, я — хозяйка в этом доме! Кстати, я не хотела тебя обидеть неуважением к барабану принца. Хотя, по-моему, это больше твоя вещь, чем его.

— Я согласен с тобой, Маргарет Макквари, это весьма справедливо. После сражения никто не остался мальчиком, все повзрослели, это совершенно верно. Мой отец умер там, при Драммоси. Я до сих пор удивляюсь, как я остался жив.

— Я прошу меня извинить, — сказала Маргарет. Она смотрела на огонь, думая о смерти, о войне и о шотландской гордости. — Мой отец сказал, что Макдональды, хотя они и наши родственники, поступили глупо, последовав за молодым наследником престола. И даже когда невозможно было бороться, они посылали деньги.

— Деньги были необходимы, пока шла борьба, — сказал Дуглас значительно. Он поднял голову и посмотрел на Маргарет с интересом. — Я слышал, что Флора Макдональд — ваша кузина?

— Да, — улыбнулась Маргарет.

Дуглас понизил голос до шепота, поскольку было опасно говорить об этом, но кто мог устоять от соблазна:

— Смелая женщина Флора Макдональд! Как умно она помогла принцу спастись, нарядив его в одну из своих служанок!

Маргарет кивнула, ее глаза сияли:

— Моя кузина умная и смелая, но я уверена, вы знаете, то, что она сделала, — это большой секрет. — Она ловко сменила тему разговора: — Я мало знаю о тебе и о том, как Золотой барабан спас тебе жизнь.

— Да, — он задумчиво кивнул головой. — Это верно. Картечь, что пробила мое плечо и сломала кость, должна бы поразить меня в грудь, но она скользнула по ободу верхней части барабана, — он неуклюже повернул барабан на коленях, поскольку мог пользоваться только одной рукой, и указал кивком. — Смотри, вот здесь, где ободок, имеется вмятина. Барабан и я, мы оба будем носить шрамы.

Маргарет приблизилась так, чтобы можно было лучше рассмотреть вмятину.

— Я думаю, что ты получил большее повреждение, чем барабан, — заявила она, поднимая глаза на Дугласа, — на нем лишь крошечная вмятина.

Она оказалась слишком близко к нему и понимала, что ей следовало бы вернуться на прежнее место, но не могла этого сделать: его глаза притягивали и держали ее — они были серыми, с черными ободками. Такие необычные, такие глубокие и спокойные. Это не глаза простого парня, о, нет! Ее сердце забилось чаще, у нее перехватило дыхание, она почувствовала что-то новое, дикое и сладкое.

— Твои волосы ярче огня, Маргарет, — сказал он.

В этот момент она поняла, что любит его. Он был еще мальчиком, но она видела, как он становится мужчиной. Маргарет сказала мягко:

— Ты льстишь мне, Дуглас Дуглас.

Он попробовал улыбнуться, но гримаса боли искривила его губы, а на лбу выступили крупные капли пота. Он опустился на стул, потеряв опору о барабан, и инстинктивно пытался дотянуться до него раненой рукой.

— А-аа! — вскрикнул он, затем сомкнул губы и воцарилась тишина.

Маргарет вскочила на ноги, не обращая внимания на барабан, который упал на пол и издал резонирующий звук. Она подхватила Дугласа под плечи и поддержала его осторожно, приговаривая:

— Тебе необходимо лечь, отдохнуть, а не сидеть на стуле перед огнем. Идем, я помогу тебе лечь в постель.

— Уф, — выдохнул Дуглас, слишком ошеломленный своим состоянием, чтобы разговаривать. Он прислонился к Маргарет. Пот струился с его горячей кожи. Маргарет понимала, что этот жар не от огня камина. Она видела это и ранее: потоотделение, внезапная лихорадка означали, что рана заживает плохо. Дуглас весь горел, и она была в страхе за него. Страх сделал ее сердитой.

— Идем со мной, Дуглас из рода Дугласов, ты, большой, тяжелый и неуклюжий парень! Ты пытаешься убить себя, так рано встав с постели? Ты пытаешься походить на какого-то героя?

— Не надо, н-нн, — он слабо проворчал: каждый шаг к кровати на другой стороне комнаты требовал усилий, — не надо сердиться на меня так, Маргарет, я, н-нн, я знаю, что я не герой.

— Молчи, идем!

Раскачиваясь из стороны в сторону, шатаясь и спотыкаясь, они продолжили путь до кровати. Маргарет присела, напрягая все силы, пытаясь осторожно положить Дугласа на постель. Со стонами, едва в сознании, он опустился на кровать с ее рук. Суетясь и сглатывая слезы, она поправляла подушку под его головой, положила его ноги и укрыла шерстяным одеялом, а поверх — своей накидкой. Дуглас метался, двигая здоровой рукой.

— Золотой барабан! — вскричал он.

— О, все хорошо, я сейчас принесу его, твой прекрасный барабан!

Она бросилась через комнату к камину, где лежал барабан. Когда она вернулась, Дуглас потерял сознание. Его черные волосы прилипли ко лбу в беспорядке, а на щеках горел нездоровый румянец от лихорадки.

— Не умирай, маленький барабанщик! — горячо умоляла Маргарет. Она крепко прижимала барабан к груди. Вещь чувствовала жизнь, казалось что-то там билось внутри, как сердце Дугласа. — О, Святая Мать и все святые небес, дайте ему жить, пожалуйста, дайте ему жить, — молила Маргарет. Ее слезы струились по щекам, падали на барабан и стекали вниз по позолоченным обручам.

Январь, 9, 1993

Мегги Росс что-то пробормотала и повернула голову на подушке. Ее глаза были мокрыми от слез, но она не просыпалась.

Январь, 13, 1993

— Газеты начала этого месяца? — спросила библиотекарь. — Ежедневные или воскресные?

— И те, и другие, — сказала Мегги. — Я не знаю точной даты. И собираюсь найти нужную статью, просматривая каждую газету. Видите, где-то была статья…

Она остановилась, нервно запустив пальцы в свои густые волосы. Если бы она сказала библиотекарю о том, что ищет статью о Золотом барабане, потому что он часто посещает ее в сновидениях, то женщина решила бы, что она точно сошла с ума.