Читаем Фридрих Великий онлайн бесплатно

В истории встречаются личности, занимающие высокое положение по происхождению и одаренные природой выдающимися способностями. Такое совпадение в прежние времена расценивалось как естественное — генетически оправданное и предопределенное, как своего рода божественное подтверждение права. Затем точка зрения изменилась: достижения правителей скорее заслуга их подчиненных, тех, кто заслужил свое место, а не получил по праву рождения и благодаря родственным связям, письменные источники составлены льстецами, а потому недостоверны.

Тем не менее жил монарх, чьи ум и вкус были признаны Европой, его считали, как говорят сегодня, интеллектуалом; монарх, который любил живопись, музыку и литературу, сочинял и писал с редким изяществом; его остроумие и знания также получили должное признание. Эти качества сочетались с высочайшим чувством долга, и вся его жизнь была посвящена служению своему народу. Он работал вдвое упорнее и больше, чем простые люди, планируя, записывая, оценивая, рассчитывая ради общей пользы. Не подлежит сомнению, все, что он делал, было разработано им самим. Его достижения признаны всеми, даже противниками, а скромность, самоотверженность и экономность вошли в поговорку. О себе он думал без всяких претензий, как о служащем, жизнью показывая подданным пример честности во всем. Он унаследовал систему автократии; однако рассматривал власть как кредит со стороны народа.

Он управлял, опираясь на научные данные: тщательно оценивал особенности народов, занимался политической экономией и применял эти знания на деле, изучал законы и юриспруденцию с целью претворения в жизнь далеко идущих реформ и никогда не забывал о казне, которая была главной и постоянной его заботой. Он рано понял, что правитель беспомощен, если не опирается на фундамент мощного и процветающего государства. Он любил справедливость и стремился к тому, чтобы воздавалось по заслугам каждому, невзирая на происхождение.

Чужое мнение он воспринимал иронично и критично, но почти всегда терпимо. Когда кровавые религиозные войны были еще свежи в памяти, он выступал против конфессиональных предубеждений и гонений; много времени проводил в философских беседах с выдающимися мыслителями своего времени, обсуждая вопросы жизни и смерти, добра и зла, свободы и насилия, занимавшие умы Европы. Международные дела захватили его без остатка, он был ловким, остроумным и учтивым дипломатом, поэтому даже проигравшая сторона признавала его мастером.

И это еще далеко не все. Живя в эпоху, когда времена монархов-воинов канули в Лету, он лично командовал войсками, руководил армией со знанием и умением, к тридцати трем годам прославился во всем мире и последующие сорок лет жизни считался величайшим солдатом своего времени. Именно благодаря военным талантам он оставил выдающийся след в истории страны, которую возглавил, когда она была одной из слабых, сравнительно незаметной в сообществе европейских государств. Оставил же он ее мощной, обороноспособной и вышедшей на первые роли.

Такой монарх являл собой редкий феномен; им восхищались не только на родине, но и в других странах, где отдавали должное талантам и достижениям. И все же Фридриха II, короля Пруссии, прирожденного правителя, покровителя искусств, литератора, законодателя и военачальника, чаще всего характеризуют как злодея, который нарушал договоры, был безучастен к людским страданиям, постоянно ввергал Европу в войны. У него, как у каждого человека, были и недостатки, и достоинства, поэтому его критиковали и современники, и потомки. «Он самый закопченный из тиранов, каких Бог когда-либо посылал в наказание грешным людям», — писал один британский дипломат, прослуживший всего несколько месяцев послом в Берлине, сильно предубежденный против короля, хотя едва ли хороню знавший его. «Дурной человек с дурной душой», — написал и 1914 году Томас Мани. Его также называли беспринципным, «вздорным и опасным, без каких-либо моральных правил», чудовищем без совести и чести. Превращение свершилось. Монарх-философ преобразился в чудовище.

В какой-то степени это неизбежно. Фридрих II умер в 1786 году, и еще в течение столетия люди взирали на историю нрав-нения великого короля с восхищением, с каким относились к Александру Македонскому, Юлию Цезарю, Карлу Великому, Карлу XII Шведскому — военачальникам, созидателям новых обществ, героям мифов. Естественно, критики и противники были всегда. Доктор Джонсон ошибочно истолковал личность Фридриха, неверно изложив факты в книге, написанной еще при жизни короля. Маколей в Прокламации вигов приписал ему фактически единоличную ответственность за развязывание Семилетней войны, за события, что происходили в Индии и Северной Америке во время борьбы между сторонниками Британии и Франции. Карлейль посвятил ему некоторые высокопарные и пламенные строки, прославлявшие протестантскую приверженность к деспотии. Но в конечном счете ход исторических событий все расставил по своим местам. Возобладало иное мнение. С 1866 года, когда Пруссия заняла лидирующее положение в единой и сильной Германии, ставшей через четыре года Германской империей, достижения и сама личность Фридриха II неизбежно оказались предметом пристального внимания в контексте все более разделяемой Европы и трех великих войн, начала которых связывают с Германией. Последние две из них принесли такие громадные бедствия и страдания, в том числе и любимой Фридрихом II Пруссии, что он и его наследие стали рассматриваться многими как источник всего этого кошмара.

Такое мнение, будучи доведенным до абсурда, рисует Фридриха II как своего рода духовного предтечу Адольфа Гитлера. Оно невежественно по определению. Фридрих II — человек эпохи Просвещения. Он был не менее подготовленным правителем, чем другие, когда-либо приходившие к власти. Самые дорогие для него мечтания лежали в области искусств и пауки, но, став первым воином эпохи, он превратился в изменника миру разума и подвластных ему чувств ради жестокости. Фридрих II делал ставку на войну, когда считал, что это полезно Пруссии; он относился к ней с тем же вдохновением и серьезностью, как к любому виду деятельности. Предубеждения слишком часто искажают образ одного из самых неординарных правителей, когда-либо восседавших на троне и стоявших во главе армии, возмужавшего в непростых условиях.

Его матерью была принцесса Ганноверская, дочь Георга I, курфюрста Ганноверского и короля Англии, следовательно, в венах Фридриха текла кровь многих королевских домов Северной Европы и Германии — Плантагенетов, Тюдоров, Стюартов, Оран-Нассау. По мужской линии он был Гогенцоллерном.

Род Гогенцоллернов происходит от Фридриха, графа Цоллерна из Вюртемберга, Южная Германия. Он правил примерно с 1145 года. Граф Фридрих, преданный слуга императора из дома Гогенштауфенов, женился на дочери бургграфа Нюрнберга. Этот пост он занял впоследствии, примерно в 1190 году, по нраву наследия жены. Один из его потомков, Фридрих, после многих осложнений, связанных с наследством и его перераспределением, стал в 1411 году маркграфом Бранденбурга[1], отказавшись от прав на Нюрнберг. Эта ветвь Гогенцоллернов связана с Бранденбургом, чей правитель уже на протяжении двух веков являлся одним из князей — выборщиков императора — германского короля и поминального сюзерена всех или почти всех германских земель.

Честь быть курфюрстом Бранденбургским но особым весьма необычным правилам неизменно в каждом поколении переходила к старшему сыну. Границы курфюршества из-за превратностей процедур наследования, войн и долгов часто менялись. К середине семнадцатого столетия курфюрст Фридрих Вильгельм, впоследствии известный как Великий курфюрст, унаследовал престол отца, его владения включали собственно Бранденбург, простиравшийся от Старой Марки к западу от среднего течения Эльбы до Новой Марки к востоку от нижнего течения Одера, герцогство Клев-Юлихское на Нижнем Рейне, графства Маркское и Равенсбургское в Вестфалии и провинцию Восточная Пруссия. Вскоре к территории была присоединена Восточная Померания.

Германию семнадцатого столетия раздирали войны, последовавшие за периодом Реформации. К моменту заключения в 1555 году Аугсбургского мира каждый германский монарх сам устанавливал, какая религия будет принята в его владениях. Бранденбургские курфюрсты, воспринявшие лютеранские доктрины еще в середине шестнадцатого века, привечали приверженцев протестантизма, потомки которых сыграли не последнюю роль в истории Пруссии. Великому курфюрсту удалось сохранить нейтралитет в последние годы Тридцати — летней войны и добиться ухода шведов (видный защитник протестантов, Густав Адольф Шведский, приходился ему дядей) с большей части своих территорий. Умелая внешняя политика, мудрое государственное управление, разумное обращение с финансами принесли ему преданность подданных. Великий курфюрст — прадед нашего монарха — смог изменить судьбу Бранденбурга. Он преобразовал армию курфюршества, превратив Бранденбург, небольшой но территории, в значительную военную державу. Славный заключительный аккорд — изгнание шведов, вернувшихся в качестве союзников Людовика XIV Французского, чтобы захватить Померанию, в результате сокрушительной победы при Фербеллине в 1675 году.

Бранденбург больше в политическом, чем в географическом смысле вскоре стал Пруссией. Герцогство Пруссия — еще недавно провинция Восточная Пруссия не входила в состав империи — получило в 1701 году с согласия императора статус королевства. В него были включены все земли Бранденбургских курфюрстов, а сами они стали королями. Степень родства 11 титул значили очень много в этой удивительной республике монархов, которой и была империя, и старшинство — включая семейное старшинство, соответствовавшее королевскому достоинству, — ценилось высоко. Первым королем Пруссии был Фридрих I (Фридрих III, курфюрст Бранденбургский), сын Великого курфюрста. К моменту его восшествия на престол Пруссия, небольшая но размерам, — самое сильное в военном отношении протестантское государство Германии. Между тем его территория была сильно разбросана, им было трудно управлять и непросто оборонять.

Сын Фридриха I, Вильгельм I Прусский, унаследовал трон отца в 1713 году. Он родился в 1688 году; вспыльчивый автократ, по словам сына, «ужасный, но справедливый человек». В определенном смысле это так: честный и усердный администратор; образ жизни — аскетический; ввел в Пруссии всеобщее образование и обязанность служить государству; был безжалостен в обращении с относительно независимой провинциальной знатью только с одной целью — хотел заставить ее служить короне. Его финансовая деятельность была дальновидной и мудрой. Он был скорее кальвинист, а не лютеранин, хотя и отвергал учение Кальвина о предопределенности. Фридрих Вильгельм, как и все его предшественники, требовал от слуг абсолютной честности. Прусские идеалы — дисциплина, бережливость, честность — во многом заслуга Фридриха Вильгельма.

Особое внимание он уделял армии; это способствовало появлению феномена, позднее названного милитаризмом. Юность короля пришлась на время войны за Испанское наследство. Он находился в императорских войсках во время битвы при Мальплаке, кровавой победы Мальборо[2] и Евгения Савойского[3] над французами в 1709 году; она произвела на молодого прусского монарха сильное впечатление. Жертвы с обеих сторон были ужасающими — французы в тот день потеряли более 12 000 человек, официальные потери Мальборо и Евгения Савойского составили 24 000, хотя они вышли из битвы победителями. Такого количества убитых в Европе не будет вплоть до Бородинского сражения, которое произойдет через сто с лишним лет: мертвые, изуродованные тела лежали на земле в течение нескольких дней. Фридрих Вильгельм на первое место в жизни ставил военное дело. Он был убежден в его важности, но войну не любил. Не был он и обывателем в прямом смысле слова: любил рисовать и находил это занятие полезным для здоровья, как и сын; разбирался в музыке, многое сделал для ее популяризации. Особенно ему правился Гендель.

Фридрих Вильгельм был уверен, что Пруссия в интересах безопасности должна располагать хорошо обученной и вооруженной армией. Он полагал, что мир можно обеспечить только силой. Армия должна быть тесно связана с населением. Фридрих Вильгельм ввел кантональную систему набора. Каждый полк имел свой район набора рекрутов. Они сильно разнились по величине; в них велся учет: составлялись списки молодых людей, а также специальные реестры лиц, не подлежащих призыву. Лишь около половины зарегистрированных призывались в армию, после начальной подготовки кантонисты служили два месяца в году, а затем отправлялись домой, чтобы в случае необходимости снова вернуться в войска. Было важно сохранить необходимое количество здоровых мужчин для обработки земли помимо тех, кто в списки призывников не включался, позже их назовут резервистами; но кантональная система порой мешала сельскому хозяйству, например когда ежегодные весенние маневры совпадали но времени со стрижкой овец.