Читаем Непобедимое Солнце (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Поливин Денис Викторович
Поливин Денис Викторович
Непобедимое Солнце
НЕПОБЕДИМОЕ СОЛНЦЕ
"Пусть, о солнце, ты, что даёшь и прячешь
День - иным и тем же рождаясь, - пусть же
Ты нигде не зришь ничего славнее
Города Рима!"
Гораций
(Пер. Н.С. Гинцбурга)
1.Лови день!
Тёплым летним вечером, по улицам столицы огромной империи прогуливались, неторопливо беседуя, двое людей. Вокруг них суетились прохожие, одежда и облик которых указывали на их происхождение, национальность и то положение, которое они занимали в римском обществе. Здесь можно было увидеть торговцев и ремесленников, патрициев и плебеев, и представителей самых разных народов: египтян, в белых льняных одеждах и чёрных париках, и рыжебородых кельтов, в клетчатых накидках, и даже темнокожих африканцев, одетых в одни лишь набедренные повязки. И многих других: нумидийцев и фракийцев, греков и семитов. Проезжали повозки гружёные товарами и колесницы. Рабы несли паланкины, в которых, полулёжа и лениво осматриваясь вокруг через занавеси из тонких дорогих тканей, держали путь люди, составлявшие цвет римского нобилитета.
Многоэтажные жилые дома - инсулы - стояли в ряд, чередуясь с храмами и общественными зданиями. На первых этажах домов, стены которых выходили на улицу, были расположены лавки, предлагавшие товары, как местного производства, так и доставленные со всех краёв обширной Римской империи.
На пересечении улиц были обустроены квадратные колодцы, в которые по акведукам в город поступала свежая питьевая вода. Стояла жара, каменная мостовая была нагрета солнцем за день, так, что тепло от неё чувствовалось даже через подошвы тонких кожаных сандалий.
Один из двух собеседников, был уже в годах, в сенаторской тоге, по краю которой шла красная окаёмка. По его лицу было видно, что он человек добродушный и простой, несмотря на своё благородное происхождение. Другой - более молодой, нёс какой-то свиток, зажав его подмышкой, рукой придерживая тонкий пурпурный плащ, наброшенный на плечо, поверх длинного белого хитона. Оба они были коротко острижены и гладко выбриты, на римский манер, хотя совсем скоро, с лёгкой подачи императоров-эллинофилов, в моду войдут бороды и длинные волосы, в стиле греческих мудрецов древности.
-О чём ты так крепко задумался, Лукреций? - поинтересовался сенатор у своего собеседника.
-Я думаю, Публий, что жизнь вообще довольно трагичная вещь, - медленно ответил тот.
-С чего бы это? У тебя что-то случилось? - встревожено спросил сенатор, заглядывая в глаза Лукрецию.
-Нет, всё в порядке...Просто я сегодня наблюдал за погребальной процессией. Какую-то знатную женщину хоронили по египетскому обряду. Наверное, она была посвящена в таинства богини Исиды. Её муж был сильно разбит горем. И, как кажется, полностью утратил веру...
-Веру во что? В богов, что ли?
-Да во всё, Публий.
-А ты чего так расстроился?
-Потому что, глядя на него, я понял, что конец нашей жизни неотвратим и неизбежен, - объяснил ему Лукреций.
-Лукреций, послушай меня! Тебе сколько лет? - бодро произнёс сенатор.
-Тридцать.
-Ну вот! А я старше тебя считай в два раза. И хотя то, что ты мне сообщил, очень печально, я воспринимаю это как естественный ход вещей.
-В смысле?
-Вот я сегодня утром ел курицу, которая ещё вчера грябалась где-то в навозе, и радовалась жизни, и попивал хорошее красное вино. Я знаю, Лукреций, что и сам когда-нибудь отдам концы, так же, как и эта курица. Это неизбежно и неотвратимо, как ты говоришь. Но пока этого не случилось, я намерен, образно говоря, жить так же, как и она.
-То есть? - удивлённо посмотрел на него Лукреций.
-Я просто буду продолжать грябаться в навозе и радоваться жизни. Схожу, например, в театр, или на ипподром, скачки посмотреть, или в Колизей...
Он не договорил, так как Лукреций внезапно дёрнул сенатора за край его тоги. И как раз вовремя: прямо перед ними, прохожие бросились врассыпную, чертыхаясь. Кто-то из обитателей верхних этажей инсулы, мимо которой они как раз проходили, вылил ведро помоев вниз, прямо на улицу.
-Эти голодранцы совсем обнаглели! - начал простодушно возмущаться Публий. - В Риме есть система канализации, для кого её строили наши лучшие инженеры, спрашивается, а, Лукреций?
Тот, посмеивался тихонько, и ответил сенатору так:
-Им просто лень идти вниз. Я и сам когда-то жил в таких же условиях, когда перебрался из Неаполя в столицу.
-Хорошо ещё хоть ведром по башке не получили! - шутливо заметил Публий. И добавил, завершая свою так неожиданно прерванную речь:
-Как сказал один поэт: "Лови день!". Вот так и надо жить, верно я говорю, Лукреций?
-Верно, Публий! - согласился его спутник.
Тем временем солнце почти скрылось за горизонтом. Оба римлянина пересекли реку Тибр, пройдя по мостам, соединявшим берега с островом, которому архитекторы придали форму корабля; на нём высились храмы богам - Асклепию и Юпитеру. Там, за рекой, стоял большой особняк, с коринфскими колоннами, в котором жил сенатор. Лукрецию предстояло пройти ещё некоторое расстояние до того места, где он снимал своё жильё. Они уже собирались попрощаться, как вдруг Публий сказал:
-Лукреций, ты вообще грамотный парень, я смотрю. У меня к тебе дело есть.
-Какое? - с интересом спросил Лукреций.
-Мне нужен секретарь. Бумажной работы в сенате хватает, а я в этих ваших свитках не очень то и силён.
-Это неожиданное, но хорошее предложение, Публий! А чем конкретно надо будет заниматься?
-Как ты знаешь, император Траян собирается в поход на варваров. Земли их богаты, предприятие обещает быть успешным. Сенат должен проголосовать за решение...А впрочем, пойдём! Поговорим о делах у меня дома!
И они вошли в двери, которые им открыл, с лёгким поклоном, один из рабов, из многочисленной прислуги окружавшей сенатора комфортом и удобствами.
2.Вилла рустика
Плодородные земли, которые протянулись к югу от Рима, в сторону Неаполитанского залива и печально известного вулкана Везувий, издавна привлекали людей обильными урожаями и мягким климатом.
Поля зерновых - ячменя и пшеницы - чередовались с виноградниками, где на вертикальных шпалерах среди зелени листьев висели тяжёлые грозди сочных ягод. Кое-где возвышались пирамидальные кроны тополей. Тянулись грунтовые дороги, стояли небольшие дома, в которых жили свободные земледельцы - арендаторы, так называемые колоны.
Более крупные хозяйства сосредотачивались вокруг сельских усадьб, на латинском языке называемых "вилла рустика".
Одна такая вилла была выстроена на ровном, открытом пространстве, недалеко от берега моря. Жилые и хозяйственные постройки окружали небольшой дворик, мощенный галькой. Внутрь можно было попасть через ворота в сплошной стене, которая окружала всю виллу, формируя как бы замкнутое пространство. Слева от входа находился триклиний: квадратная зала, где принимали гостей и устраивали разного рода мероприятия. Пол её украшала роскошная мозаика. Стены триклиния были расписаны яркими фресками.
Рядом с триклинием шли жилые комнаты, далее - кухня и зернохранилище с вертикальными мельницами, вырезанными из камня, загоны для животных и винодельня, где стояли прессы и ёмкости для винограда. К этой группе построек, объединённых общей крышей, примыкал ещё один, открытый двор, квадратной формы, в котором прямо в землю были вкопаны, по самое горлышко, огромные керамические кувшины, накрытые деревянными крышками. В них вызревало вино - главный продукт, который производили в этом хозяйстве. Ещё дальше располагался большой амбар и специальная площадка, где, с помощью тягловых животных, молотили зерно.
За виллой, на небольшом удалении, можно было разглядеть низкое строение. Это был эргастул: место, в котором жили рабы. Люди, составлявшие прислугу, тоже из рабов, занятых в самом доме, проживали вместе со своими хозяевами.
К вилле, по пыльной, плотно утоптанной дороге, быстро приближался всадник. На вид ему было лет тридцать-тридцать пять. Его открытое простое лицо, выражало спокойствие и уверенность - два качества, которые, как он считал, отличают настоящих римлян. Он ехал в седле без стремян, которые в то время ещё не были в ходу, придерживая одной рукой уздечку, а в другой сжимая тонкий кнут. Ветер трепал короткий пурпурный хитон, перетянутый узким поясом, с серебряной пряжкой. На всаднике были кожаные наручи, а обут он был в сандалии на высокой шнуровке, подбитые железными гвоздями, какие обычно носят легионеры.
Он остановил коня у ворот, отдал его рабу, который вышел на стук, потом спросил, дома ли хозяева. Получив утвердительный ответ, вошёл внутрь, направившись к триклинию. Слуги приветствовали его, он отвечал им лёгким кивком головы. Было видно, что этого человека все здесь хорошо знают.
В триклинии вдоль стен стояли три деревянных ложа - отсюда и название этого помещения - застеленные пёстрыми тканями, явно привезёнными с Востока.
В центре находился небольшой круглый столик. В углах комнаты можно было увидеть бронзовые статуи: римские копии работ лучших греческих мастеров.
Здесь беседовали две женщины. Старшей из них была жена сенатора Публия, её звали Юлия, знатная римская матрона. Она была одета в столу белого цвета, поверх которой была наброшена пала - тонкая полупрозрачная накидка небесно-голубого цвета.
На улице стояла жара, но в триклинии было прохладно. Свет туда попадал через открытые настежь двери. Завидев гостя, Юлия поприветствовала его, поднимаясь со своего ложа:
-Тиберий! Как хорошо, что ты приехал! Заходи! Садись вот сюда! Где слуги? Несите поесть чего- нибудь, да поживее! И амфору вина прихватите! А ты верхом приехал? От тебя лошадью пахнет! И голова в пыли! - шутливо добавила она, и потрепала Клавдия за шевелюру.
Её дочь, Публия, миловидная девушка, с высокой, завитой кудрями причёской, сделанной по последней моде, напротив, робела в присутствии мужчины. Он ей очень нравился. Её мать не случайно так любезничала с Тиберием, которого знала давно, и хотела бы видеть своим зятем.
Пока слуги суетились на кухне, Тиберий уселся на один из клиниев, и завязалась беседа.
-Как ваш цветник? - спросил он у хозяйки дома, показывая в сторону отрытых дверей, через которые можно было видеть небольшое пространство, густо засаженное растениями.
-Лили и нарциссы принялись хорошо, а вот крокусы что-то сохнуть начали...
-Я ехал к вам мимо виноградников. Вижу, урожай в этом году обещает быть обильным.
-Да, мы рассчитываем на хорошую прибыль, на следующий сезон.
-Хозяйство у вас большое! - заметил Тиберий.
-Мы, как и другие, половину земли делим на участки-парцеллы, и сдаём в аренду крестьянам, из свободных, - объяснила ему хозяйка дома, - а остальное обрабатывают рабы.
-Вы сами всем этим руководите?
-Нет, есть у меня помощник, управляющий, из вольноотпущенников.
-Вы что же, рабов на свободу отпускаете?
-Почему бы и нет? Если раб толковый и смышлёный, умеет читать и писать, приносит пользу своему хозяину, можно со временем дать ему или ей вольную.
-А я приехал попрощаться, - вдруг сказал Тиберий.
-Попрощаться? А куда это ты собрался? - искренне удивилась матрона. Тем временем слуги занесли и поставили на стол разнообразные блюда: здесь были варёные бобы, жареное мясо и рыба. А так же фрукты и зелень. И круглые хлебцы.
-На войну, - коротко ответил тот.
-На какую войну? - женщины испуганно переглянулись.
-Меня недавно повысили по службе. Теперь я буду командовать первой, сдвоенной центурией нашего легиона. И вместе с императором Траяном, отправляюсь в поход на варваров, что угрожают нашим границам у реки Данубия, - объяснил Тиберий, принимаясь за еду.
-Ты там сильно не геройствуй! - серьёзно напутствовала его Юлия, - Героев у нас в Риме и без тебя хватит! Возвращайся домой, сюда к нам, живой и невредимый!
-"Со щитом, или на щите", как говорили древние спартанцы! - пошутил центурион.
-Ты так не шути, Тиберий! - заметила женщина, подливая ему вина в кубок.
Они посидели ещё немного, беседуя о последних новостях которые Тиберий привёз из Рима, и легионер начал собираться в обратный путь.
-Говорят, добыча будет большая. Вернусь сюда, обязательно подарю вам какие-нибудь золотые или серебряные трофеи - вещи, изготовленные варварами! - бодро заметил он, влезая на коня. Его вышли провожать хозяйка дома и её дочь.
- Не надо нам никаких трофеев, - тихо сказала ему девушка. - Возвращайся с победой, и пусть боги тебя хранят в этом походе, Тиберий!
3.Марий и Андроник
В том месте, где великая река Данубий имеет наименьшую ширину, пробивая себе дорогу к морю через высокий скальный массив Трансильванских Альп, у длинного каменного моста, возведённого римскими строителями, постепенно сосредотачивалась огромная армия, численностью в сто тысяч человек. Их целью была столица дакийского царства, Сармизегетуза.
Римляне, люди практичные, действовали очень последовательно. Они даже построили дорогу, прорубив длинную нишу в отвесной скале над рекой: под ней шли балки, выступавшие над водой, а на этих балках лежали доски деревянного помоста, по которым маршировали легионеры и везли припасы и снаряжение. Тщательная подготовка к этому походу была необходима, так как их противник, в отличие от других варваров, с которыми им до этого приходилось иметь дело, сумел правильно воспользоваться лучшими достижениями античной цивилизации.
Вождь даков, Децибал, прекрасно понимал все выгоды пересечённой местности, в которой ему предстояло вести борьбу с имперскими легионами. Он, используя опыт и знания римских перебежчиков, и богатые ресурсы серебра и золота, которыми славились горы его царства, сумел организовать регулярную армию, обучил её римской тактике, оснастил первоклассным оружием, включая осадную технику, построил мощные крепости в неприступных местах, и смог нанести римлянам не одно сокрушительное поражение. Но теперь, проиграв первую кампанию, Траян, новый римский император, хотел взять реванш. И он тоже учёл опыт предыдущих походов, в том числе, и полный разгром легионов под началом Корнелия Фуска.
Римляне расположились лагерем на берегу реки. Они провели две перпендикулярные друг другу дороги. Разделили лагерь на правильные квадраты, поставили ряды палаток, окружили их рвом и частоколом, деревянные колья для которого каждый легионер нёс, по две штуки, прямо на себе.
