Читаем Новая жизнь онлайн бесплатно

Автор благодарит:

Это предисловие лишь для тех, кто не знаком с миром игры S.T.A.L.K.E.R., созданной разработчиками из GSC Game World, или не знает, с чего всё начиналось. Тем же, кто знаком с этим миром и при слове S.T.A.L.K.E.R. вспоминает не только игру но и многочисленные книги по этой вселенной, советую пропустить эти страницы и перейти к содержанию книги.

После первого взрыва на Чернобыльской АЭС 26 апреля 1986 года из реактора в атмосферу попало очень большое количество радиации, что в следствие вызвало приступы лучевой болезни у людей, которые жили там и сильное загрязнение окружающей среды. Сами же люди покинули заражённую радиацией территорию самого АЭС, близлежащих городов (Припять и Чернобыль) и небольших населённых пунктов, благодаря действиям храбрых ликвидаторов. В те времена взрыв так всколыхнул общественность так, что правительство сделало все, чтобы о катастрофе не вспоминали, а если даже и вспоминали то со страхом. Чернобыльская Зона отчуждения — так её тогда прозвали.

С тех пор прошло много времени. Радиация постепенно стала уменьшаться и приходить на нормальный, правда немного завышенный уровень. В Зону отчуждения стали возвращаться и люди. Были они двух типов: те, кто изучал или работал на АЭС, и те, кто назывался «самосёлами». Города так и остались брошены, правда, были очень сильно разорены людьми, которые приезжали сюда в надежде увидеть что-то интересное.

Так продолжалось вплоть до 12 апреля 2006 года. В этот день произошло нечто необъяснимое. Небо и земля заискрились ярким светом, земля содрогнулась, и раздался неописуемый звук. Через день вся территория Зоны отчуждения (разросшейся на несколько десятков километров) была оцеплена военными. Люди, оставшиеся в живых после этого инцидента, пытались бежать за военные кордоны, но их не пустили и спустя несколько дней они пропали без вести. То же самое случилось с некоторыми блокпостами военных и с несколькими группами учёных, отправившихся вглубь новой Зоны.

Зону (именно так, потому что теперь её стали называть без слова "отчуждения") стали с 2008 года активно изучать учёные. Главной причиной были различные аномалии, которые работали против всех законов и физических, и моральных, и временных — против всех законов. В те дни учёные впервые стали встречаться с представителями агрессивной мутировшей фауны. Мутанты были очень хитры и опасны, а главное — они совсем не боялись человека.

2008 год. В Зону стали реже водить группы учёных, потому что командованием было решено поселить их в бункере возле озера Янтарного. Военные посты были раскиданы вокруг Зоны в три кордона. Военные тщательно патрулировали границы аномальной Зоны, но всё чаще в Зону стали проникать люди. Они стали звать себя сталкерами, вольными бродягами Зоны. В Зоне появились торговцы, которые торговали оружием, выкупленным у военных. Вскоре стало известно, что сталкеры стали сбиваться в группы и создавать нечто наподобие группировок. Им нужен бы лидер, который их поведёт дальше и объяснит, зачем они в Зоне. И каждая группировка нашла такого человека.

2009 год. В Зоне началось противостояние между двумя многочисленными сталкерскими группировками — Свободой и Долгом. Одна из них (Свобода) являлась воплощением анархизма и проповедовала свободную торговлю артефактами (особыми предметами, обладающими сверхъестественными свойствами) и мир в Зоне, а другая (Долг) проповедовала полное уничтожение Зоны и всех её частей. Вдобавок в Зоне появилась загадочная группировка фанатиков, поклоняющихся не менее загадочному Монолиту (некому аномальному камню, способному исполнять желания). Они даже прозвали себя монолитовцами в честь своей веры. В это же время в Зоне появилось множество менее многочисленных кланов.

2010 год. На чернобыльской Зоне отчуждения стали зарабатывать все. Перепродажа артефактов в частные коллекции, вывоз мутантов для изучений, опасные экскурсии на заражённые территории — всё это стало обыденным делом, доступным почти каждому.

2011 год. Объединённый штаб исследователей Зоны заказывает очередную экспедицию на Болота — одну из местностей аномальной чернобыльской Зоны. Состав экспедиции состоит лишь из молодых учёных, стремящихся познать смысл и тайны этого противоречащего всему места.

Когда три месяца назад я узнал, что мне, как и другим сотрудникам нашего института предложили ехать на временную работу на север Зоны, то, не раздумывая, записался в список, который нам дал заведующий нашим отделом. Он был грузный мужик лет пятидесяти, который буквально живёт на работе и поэтому всегда ходит в одном и том же, а именно: в старом синем костюме учёного и в таких же старых поношенных ботинках. До того много работал, что забывал про смену имиджа. Глупо, но это так. Добрый мужик, весёлый, работящий — всегда помогал мне, если я просил. Да и не только мне. Умел разбавить атмосферу какой-нибудь шуткой, зачастую пошлой. Этого у него не отнять. Так и в тот день, когда я стоял в огромной очереди желающих записаться, он, увидев меня среди толпы желающих, воскликнул:

— Эй, Андрюх! Иди сюда! — он поднял руку над головами остальных удивлённых учёных и добавил более тихим тоном уже не мне: — Он у нас давно работает, так что ему можно и без очереди. Когда я подошёл к нему он жестом попросил удостоверение. Я его ему протянул и услышал злорадствующий смешок, а потом и голос:

— Андрюх, это ты чтоль? Вот умора-то. Совсем малой тут, — с этими словами он громко засмеялся и дважды хлопнул рукой по столу с бумагами. Из-за чего одна из них слетела и легонько планировала на кафельный пол, где и осталась лежать. Пол кстати был грязный. Старая плитка уже потрескалась и иногда создавалось впечатление, что пыль лезет из-под пола.

— Какой есть… — тихо промямлил я, то ли от смущения, то ли от того что огромная очередь желающих записаться сзади стала понемногу возмущаться и бормотать невнятные ругательства.

— Да ты не обижайся. Просто впервые вижу у тебя такую весёлую мордашку. Ты ж всегда такой серьёзный, — он нагнулся и поднял с пола лист бумаги. Потом дунул на него, поморщился, и, развернув ко мне, добавил: — На! Пиши имя фамилию и так далее.

В ответ я лишь кивнул, достал паркер, (старый, подаренный мне ещё дедом) и стал заполнять бланк, мысленно зачитывая строки. "Так что тут у нас? Ага, ФИО. Пишем так: Андрей Петрович Ляткин. Пол — мужской, какой де ещё? Стаж работы — 2 года. Образование — высшее. Цель поездки — изучение аномального объекта".

Закончив заполнение бланка, я протянул заведующему лист, а паркер убрал в нагрудный карман. Руки немного дрожали, скорее всего, от волнения. Заведующий взял лист, повертел его в руках, перевернул его вверх ногами, сделал вид что читает, и, убедившись, что я не отреагировал на его шутку, положил сверху на стопку таких же листов, уже заполненных. Не так уж их и много — всего пять. Или шесть? Там вроде ещё один, под нижним листком лежит. Какая, в общем-то, разница? Заведующий посмотрел на меня, улыбнулся и сказал:

— Ну, теперь ты нас покинешь надолго. Не забудь на сабантуй сегодня вечером придти. Там я, Валерий, Эдик и остальные наши будут. В общем, будем как обычно, — последнюю фразу он как будто проглотил, а потом, резко чихнув, пробурчал что-то себе под нос. Нет. Это был непросто насморк, скорее аллергия. Но на что? Скорее всего, на пыль или что-то в этом роде. Вылечить бы ему это, да он всё на работе днями и неделями. Глупо.

— Приду, — коротко сказал я, заметив, как очередь стала активно возмущаться. Один из стоявших в очереди учёных, а именно высокий молодой парень в штатском костюме (строгий пиджак и брюки), подошёл к нам и пробасил:

— Может, болтовню закончите, а?

— По делу болтаем. Дуй в очередь, — ответил ему заведующий, не сводя улыбки с лица. Он всегда знал что делает. Уважаю за это

Я сидел за столом и рассматривал свою коллекцию книг. Физика, геометрия, алгебра, тригонометрия, химия, квантовая физика — я убил на изучение этих наук всю свою жизнь. Но я ведь ещё молод. Можно одуматься, отдохнуть от всего этого и отправится в свободное плавание. Хотя зачем? Мне и так нравится. Нравится ли? Не могу сказать. Скорее всего, я не смогу жить по-другому. Я улыбнулся. Именно так. По-другому мне не жить. Как говорится в одном старом анекдоте, привычка страшней зависимости… или это не анекдот? Всё равно мысль верная. Сложив руки на животе, я перевёл взгляд в окно. Проспект. Он как раз такой, каким я его люблю. Тихий. Спокойный. Периодически проезжающие машины не портят городской идиллии. Или портят? Скорее нет, чем да. Внезапно на дороге появилась знакомая мне машина. Это была машина Эдика. Старый Opel, по-моему, уже давно должен был быть спущен в утиль, но Эдик упорно держался за свою машину. Продавать не хотел. На все предложения отвечал отказом. А ведь даже коллекционеры предлагали ему нехилые деньги за эту машину, а он глупец всё отказывался. Почему? Откуда мне знать. Любил он этот автомобиль. Убеждённого человека сложно переубедить. И всё тут! Машина подъехала к обочине дороги, и оттуда появились две фигуры: Эдика и заведующего. Похоже они за мной. Я встал из-за стола. Неловко задел стол, с которого чуть не упала недопитая кружка кофе. Чёрный, крепкий. Мой любимый. Аромат от него ещё стоит в комнате. Я похлопал себя по карманам. Где же ключи? Вроде клал их здесь. А! Вон они. Я подошёл к кровати и взял их оттуда.

Вместе со мной решил поехать мой старый друг — Эдуард Сергеев. Мы знакомы с детства. Вместе учились в школе, вместе поступали в естественнонаучный профиль — вместе в институте учились и, конечно же, вместе пошли работать в один и тот же институт, правда не в тот в котором учились, но всё же. Всегда помогали друг другу. Он всегда был немного рассеянным, и я его часто выручал. Да и он помогал мне, когда я что-то забывал сделать или не знал как сделать.

В этот момент в дверь постучали, и я услышал голос Эдика:

— Андре! Ты где?

— Хе-хе. Андре. Вы, блин, что иносранцы? — заведующий захохотал своим тихим скверным смехом, как у хриплого гоблина. По крайней мере, я всегда делал именно такие ассоциации.

— Может иностранцы?

— Я сказал, что сказал. Не спорь. Ладно, Андрюха, пошли уже.

Я отворил дверь и увидел собеседников. Эдик немного нервничал, (это было видно по его резким движениям и бегающему взгляду) а заведующий стоял спокойно. Непоколебимо. Ему было всё равно, что вокруг. Он просто ждал. Меня. Не хотелось заставлять их ждать ещё дольше.

— Иду. Сейчас, только дверь закрою, — сказал я и стал возиться с замком. Эдик развернулся и пошёл к лифту, чтобы поскорей его вызвать, а заведующий дружеским пинком меня поторопил:

— Давай уже… Андре! Хе-хе.

С самого детства меня мать учила тому, что пить плохо. Что это портит организм, губит семьи и так далее. У меня всегда был наглядный пример перед глазами — мой отец. Он пил. Много и часто. Это была его зависимость. Он не мог с этим бороться. Мать вначале ещё пыталась бороться с его алкоголизмом, но потом, поняв всю безысходность, смирилась. Отец был очень хорошим человеком. Всегда мне помогал. Баловал разными интересными для меня вещами, в основном книгами. Я их очень любил. С детства читал книжки о животных, природе, чудесах. Потом перешёл к более сильным наукам. Стоп! Я ушёл от темы. Так вот, я, как и мой отец, проявлял слабость к спиртному. Нет, я не пил до изнеможения. Я просто «косел» от одной-двух рюмок крепкого. А Эдик, человек, знающий это и обладающий в отличие от меня крепким иммунитетом к алкоголю, заставил меня выпить три рюмки… вот я и сидел, облокотившись на стул, мутным взглядом озирая окрестности. Рядом в такой же позе сидел заснувший заведующий. Уж он-то точно перебрал немного. Даже слишком. Он тихо сопел, изредка бубня что-то под нос. Тут ко мне подошёл Эдик. Он не был пьян как мы:

— Ну что? Всё путём?

— Ещё как… отвези меня. Надо выспаться. Завтра тяжёлый день.

— Уверен? Ещё только одиннадцать часов.

— Мне ещё складываться.

— Ладно, поехали, — потом он развернулся и обратился ко всем — Друзья, нам пора.

В ответ ему была гора аплодисментов. Конечно, люди едут в Зону. В это странное и неизвестное место. Вот только зачем овации или скорее для чего?

Нас везли на трёх больших армейских джипах с какими-то надписями на смеси русского и английского, расшифровку которых я даже не знал. На транслит не похоже, но видимо из того же цикла. Впервые такие джипы вижу своими глазами. Раньше только в кино про войну видел. Там бравые рембо рассекали на них по полям, ломая руки врагам одним прикосновением и стреляя во всё что движется. Я улыбнулся, вспоминая эти фильмы. Смотрел я их всегда с интересом. Да и то давно очень — ещё до того как в институт устроился. У нас в институте некогда сидеть и смотреть телевизор. Работа, работа и ещё раз работа — вот залог успеха.