Читаем Русские идут. Как я вырвался из лап ФБР онлайн бесплатно

– Нагнись и раздвинь ягодицы, – приказал охранник. Это был здоровенный парень ростом не меньше двух метров и сложённый, как танк. Я сделал, как было приказано. Я обернулся и увидел, что он подходит. Он натягивал латексные перчатки на свои огромные лапы, с пальцами размером с рукоятку метлы. Я сжался.

– Кашляни, – приказал он.

Пятью часами раньше, в 5 часов того же вечера, я сидел в салоне самолета авиакомпании «Virgin Atlantic» в международном аэропорту Лос-Анджелеса, ожидая, когда закроются двери и начнётся долгий перелёт в Лондон, где мне нужно было успеть пересесть на другой самолёт, совершающий более короткий перелёт в аэропорт Шаннон в Ирландии. Я должен был прибыть туда как раз вовремя, чтобы попасть в бар «Белый дом»¹ близ города Лимерика на празднование дня рождения моего друга Барни Шихана. Я думал о баре «Белый дом» и о бархатистом вкусе пинты прохладного пива «гиннес».

Лёгкий толчок в плечо прервал мои мечты. Миловидная стюардесса попросила меня пройти вперёд.

– Должен ли я взять свою сумку? – спросил я её, вспоминая об одном случае, когда меня переводили в привилегированный класс в пассажирском самолёте. Я взял свою сумку и последовал за ней. Впереди ожидали четыре человека. Я сразу распознал их: люди из ФБР, похожие друг на друга, как нарисованные через копирку: серые костюмы, коротко остриженные волосы, начищенные до блеска туфли и округлые выступы под пиджаками. Специальный агент ФБР Дэвид Зибер пришёл с поддержкой трех других агентов, чтобы арестовать меня. Четвёрка образовала кордон вокруг меня.

– Вы арестованы, – объявил Зибер, размахивая телефаксным экземпляром документа. «Ордер на арест», – догадался я, и мне на глаза попались слова «незаконный экспорт предметов оборонного назначения».

– Вы имеете право хранить молчание. Всё, что Вы скажете, может быть использовано против Вас в суде. Вы имеете право говорить со своим адвокатом и право на то, чтобы адвокат присутствовал во время любых допросов. Если Вы не можете позволить себе нанять адвоката, то он будет предоставлен Вам за счёт правительства, – зачитал он. Я много раз слышал эти слова в американских полицейских «мыльных» сериалах.

– Повернитесь кругом и сложите руки, – приказал он. Металл врезался в мои запястья. Меня провели обратно через зал отправления. Люди смотрели, а затем отводили взгляд, как если бы вид человека в наручниках мог наложить пятно на их жизнь.

Меня доставили в небольшое служебное помещение в аэропорту. Сняли наручники, усадили и предложили безалкогольный напиток. Дэвид Зибер остался стоять. Остальные три агента расположились возле двери. Я всё ещё не знал, в чём была проблема, если не считать того короткого взгляда на слова «экспорт предметов оборонного назначения».

Я смотрел на Зибера. Это был мужчина немного старше тридцати лет, среднего роста, худощавый и достаточно презентабельный в костюме агента ФБР и в блестящих туфлях. Он продолжал молчать с озадаченным видом, что наводило на мысль: офицер не был вполне уверен, почему он должен арестовать «этого ирландца». Он ждал, вероятно, что первым заговорю я, чтобы выболтать признание. Но у меня не было никаких мыслей о том, в чём я должен был признаться.

В ордере на арест было слово «экспорт». Ни я лично, ни моя компания «Amideon Systems Ltd.» в Ирландии никогда ничего не экспортировали из Соединённых Штатов. Мы закупали некоторые компоненты оборудования, но экспорт совершали поставщики. Затем – «предметы оборонного назначения». Я смотрел на него с готовностью дать объяснение, но молчание продолжалось.

– Поясните мне, пожалуйста, в чём проблема, – попросил я.

– Я не могу рассказывать Вам, – ответил он.

Я молчал ещё некоторое время.

– Вы можете задавать вопросы, – предложил он наконец, глядя вниз на свои записи.

Я решил принять его предложение задавать вопросы. «Предметы оборонного назначения» наводили на мысль, что это пушки или бомбы, но моим бизнесом было электронное испытательное оборудование, большей частью предназначенное для промышленных предприятий. Я не мог уловить связь с предметами оборонного назначения. Однако я знал: это должно быть нечто, связанное с каким-то бизнесом, которым мы занимались в Соединённых Штатах. Так что я подумал о нескольких изделиях, которые моя компания закупала в США за последние несколько лет.

– Это шаговый электропривод? – предположил я. Это был проект моей компании двухлетней давности, для которого поставщик, маленькая калифорнийская компания, получила экспортную лицензию США. Это оборудование находилось в «Списке торгового контроля» – перечне оборудования, которое могло служить стратегической помощью другим странам и требовало экспортной лицензии от Министерства торговли США. Поставщик компания «Ventex» получила необходимую лицензию перед тем, как экспортировать изделие в Россию. Вероятно, предположил я, имелось некоторое упущение в документах.

– Нет, – ответил он.

– Может ли это быть компания «Zaores»? – назвал я другую американскую компанию, с которой мы имели бизнес. Я не мог представить себе, почему там могла быть проблема с этим предметом поставки, поскольку не требовалась лицензия, мы совершали лишь очень немного закупок из Соединённых Штатов, и это была одна из них.

– Нет, – ответил он с некоторой раздражительностью в голосе.

Я всматривался в его лицо, чтобы найти какие-нибудь ключи к разгадке, но оно ничего не выражало.

– Не может ли это быть… – предположил я, имея в виду маленькую электронную компанию «American». Мы работали с компанию «American» в течение многих лет и продавали её оборудование в Россию. Вероятно, мы пропустили какой-то бюрократический этап в работе с документами.

– Нет, – ответил он раздражённо – подумайте об этой неделе.

На этой неделе я посещал «Wideband Computers Inc.» – маленькую компанию в Кремниевой долине. Компания «Wideband» разрабатывала демодулятор для одного из наших клиентов. Это был проект, продолжавшийся с конца 2003 года, но его нужно было «довести до ума», прежде чем изделие могло быть продано как законченный продукт. На этой неделе проект продвигался плохо. Я прибыл, ожидая увидеть полностью работающее изделие, и обнаружил, что оно нуждалось в большом объёме дополнительного тестирования, чтобы отыскать дефекты. Я попросил компанию «Wideband» отправить прототип в Ирландию для тестирования маленькой компанией в Дублине под названием «Benetel». Компания «Benetel» уже тестировала более раннюю модель этого продукта, было невероятным, чтобы ФБР могло заинтересоваться демодулятором, законченным лишь наполовину, но я решил спросить.

– Не мог ли это быть демодулятор? – предположил я неуверенно.

– Да, – ответил Зибер. Его лицо стало более расслабленным.

Он сделал паузу, глядя в свои записи.

– Имеет ли демодулятор 64 QAM? – спросил Зибер.

– Да, – сказал я.

– Может быть, он работает с 128 QAM²? – подсказал он.

– Он может делать это, но подобных испытаний ещё не было, – ответил я.

– Может ли он работать… – он сделал паузу, посмотрел на своих коллег и заглянул мне прямо в глаза, – … с 256 QAM? – спросил он, произнося по отдельности цифры «2», «5», «6» и буквы «Q», «А» и «М» тихим голосом, как если бы они представляли собой некоторый сверхважный секрет американской технологии, и одно лишь повторение цифр и букв должно охраняться от подслушивания.

– Я не знаю. Это никогда не тестировалось, – отвечал я.

Четыре агента ФБР обменялись понимающими взглядами: «Он в наших руках! Он сознался в своём преступлении». Зибер не сказал, что это была причина моего ареста, но я понял тогда по его реакции, что проблема была связана с QAM, и наиболее вероятно, с 256 QAM.

Это наиболее невероятная причина, как я думал. QAM и, в частности, 256 QAM является ключевой частью в кабельных интернет-модемах, в цифровом телевидении и в массе других общеупотребительных изделий. Такие устройства продавались десятками миллионов в США и экспортировались американскими компаниями по всему миру. Перед началом проекта моя компания «Amideon Systems Ltd.» изучила экспортное законодательство США и нашла конкретные статьи, разрешающие устройства с QAM, вплоть до 256 QAM включительно, свободно экспортировать. Мы попросили компанию «Wideband Computers Inc.» получить официальное подтверждение. Компания «Wideband Computers» представила в Министерство торговли США спецификацию устройства, которое она намеревалась разрабатывать, и Министерство торговли подтвердило в письменной форме, что оно может свободно экспортироваться. Это было в октябре 2003 года.

Затем опять, в июне или в июле 2004 года, компания «Wideband Computers Inc.» запросила и получила дополнительное подтверждение от Министерства торговли, что компания может свободно экспортировать это устройство. Причина для проявления такой заботы о проверке в органах экспортного контроля США заключалась в том, что в законе имелся подпункт об изделиях, которые не могли экспортироваться зарубежным клиентам. Следовательно, моей реакцией на его намёк на то, что я был арестован за экспорт устройства с QAM, стало неверие. Я объяснил Зиберу, что QAM является ключевым компонентом в интернет-модемах, в цифровом телевидении и т. п. и рассказал ему о письме из Министерства торговли США. Он не отреагировал на эту информацию.

– Могу ли я сделать телефонный звонок? – спросил я, думая, что и «право хранить молчание», и «право на телефонный звонок» были фундаментальными в американской юридической системе. Я хотел позвонить семье, чтобы рассказать им, что случилось. Я искал глазами свой мобильный телефон, который они отобрали у меня.

– Я не знаю процедуру, – ответил Зибер, – но Вы сможете сделать звонок из тюрьмы.

– Не хотите ли Вы, чтобы мы позвонили в Ваше посольство? – спросил Зибер, вспомнив про международные конвенции о том, что полиция должна информировать посольство страны иностранного гражданина, если он арестован³.

– Да, мне хотелось бы, чтобы Вы сделали это, – ответил я.

– Вы уверены в том, что Вы хотите, чтобы мы позвонили? – спросил Зибер с выражением, которое наводило на мысль о его нежелании.

– Да, Вы должны, – подтвердил я.

– Поберегите голову, – сказал он, когда я не мог справиться с руками, чтобы усесться на заднее сиденье машины. Наручники врезались мне в запястья. Я сидел в углу, чтобы облегчить боль.

– Специальный агент Зибер, резидент в LAX⁴, сопровождающий заключённого в ГЦСС⁵, одометр 3161,7, – произнёс он речитативом в микрофон. Мы ехали минут двадцать или около того. Он завернул во двор большого здания в центре Лос-Анджелеса. «Зибер, прибывающий в ГЦСС с заключённым, одометр 3 183,4⁶, – прошептал он в микрофон.

Я был препровождён из гаражной зоны через стальную дверь в приёмное помещение, в котором была клетка на одной стороне и камеры на другой. Наручники были сняты. Меня провели в клетку и заперли. Мест для сидения там не было. Ввели группу молодых людей в наручниках, сцепленных вместе, и посадили в камеру. В мою клетку посадили уличного оборванца, лет, вероятно, двадцати пяти. Он сел на пол. Его глаза были безжизненны. В приёмное помещение ввели красивую китаянку в возрасте от двадцати до тридцати лет, с завитыми волосами, в наручниках, сковывающих руки спереди, а не сзади, как обычно, вероятно, из уважения к её молодости и красоте. Её посадили в камеру отдельно от группы молодых людей.

– Сегру, – выкрикнул полицейский, неправильно произнеся мою фамилию. Я немного вздремнул стоя.

– Сегру, – крикнул он громче. Я взмахнул рукой. Он открыл дверь клетки.

– Сюда, – сказал он, указывая.

Зашёл агент Зибер.

– Я хотел бы завтра прийти и поговорить с Вами, – сказал он.

– Я буду очень рад поговорить с Вами, – ответил я. Зибер ушёл.

– Повернись кругом и сложи руки за спиной, – приказал охранник. На меня опять надели наручники.

Снова вошёл агент Зибер.