Читаем Области зла (СИ) онлайн бесплатно

…Я внимательно посмотрел на него и твердо спросил:

– Что я должен делать?

– Ты сядешь во главу государства по воле народа. Эту волю я тебе гарантирую, потому что я купил эту страну на аукционе управляемого хаоса. Тебя возлюбят даже за то, за что мало ненавидеть. Правящий режим будет сменен по телевизору, но останется прежним. В одной из нефтяных стран мы тайно посеем смуту и гражданскую войну, которую обозначим как конфликт сторон за независимость. Твоя же задача проста – убедить всех, что всё происходящее требует введения миротворческих войск для подавления угрожающей свободному миру тирании. И все они погибнут геройской смертью за финансовое могущество.

– И всё?

– Остальное сделают за тебя. Я убежден, что у тебя всё получится. Гарантирую. 

Он уверенно протянул мне руку…

Я до сих пор не понимаю, как дожил до этого.

Следуя привычке большинства, я отказывался замечать, с чего начинались перемены в моей жизни. Убежденно полагая, что они начинаются с неких важных событий, я глубоко заблуждался, поскольку их начало положено незначительными мелочами. И чтобы обнаружить их, нужно было начать с самого себя.

Моя карьера скандального журналиста сложилась весьма стремительно. Я работал в самом авторитетном журнале – «Mendes veritas». Пестрая свобода слова и независимость журнала просто зашкаливали. Мы с коллегами в шутку поговаривали, что работаем в детище дьявола: настолько невероятным был статус издательства. И даже многие наши конкуренты успели мистифицировать нас, приписывая нас к религиозным сектам. Писалось об этом на полном серьезе, не смотря на воспетый прогресс человеческого ума.

Однажды меня вызвал к себе главный редактор журнала – Людвиг Прэко. 

– Есть интересное дельце, – оживленно, с огоньками в глазах сказал он. Весьма странно, поскольку Прэко никогда так не оживал. – Дельце, – говорил он, глядя на меня черными глазами через круглые очки, – как раз по тебе, Люций.

– Что за дело? – спросил я, присаживаясь напротив. Прэко придвинулся ближе к столу, словно хотел поделиться секретом, и по привычке провел руками по маслянистым волосам, уложенным назад. 

– Думаю, ты много слышал о Мэгготе Ван Долле, – понизив голос, проговорил он.

– Крупная рыба, – насторожился я.

– До меня, – тихо продолжал Прэко, – дошла более чем интересная информация по поводу его… деятельности.

– Дай угадаю, – ухмыльнулся я. – Куча грязного белья, взятки, подкупы и прочие радости современной обыденности. То есть то, что интересно. Верно?

– Само собой разумеется. А чем еще ты собираешься привлекать массовое внимание? Научными статьями и моральными проповедями? Смешно.

– Действительно. Выкладывай.

– У меня есть хороший информатор. – Прэко понизил голос. – Это его секретарь…  Но об этом, Люций, распространяться не нужно. Как понимаешь, я дал ему довольно неплохие деньги.

Я подозрительно посмотрел на него.

– Неужели настолько неплохие, что этот человек решил нарыть тебе информацию на руку, которая его весьма сытно кормит?

– Ну, да… – замялся Прэко, и его черные глазки вдруг забегали, словно ища выход из тупика. – Ты должен понимать, что есть масса очень, то есть до хрена влиятельных людей, которые не особо любезны к Ван Доллу. Понимаешь?

– Благими намерениями – в ад.

– Короче, слушай: Ван Долл отмывает деньги на торговле оружием и незаконной пересылке людей, то есть фактических рабов.

– Отлично. Продолжай.

– На этом он заколачивает десятки миллионов и столько же тратит на пышности жизни – машины, женщины, острова, золотые дома и прочие радости богатых людей. Но, как ты понимаешь, его хорошенько прикрывают. Поэтому надеяться на справедливость со стороны закона – наивно. И это нам на руку, если мы пороемся и обличим его перед публикой.

– Что пользы в истине, когда ее легко прикрыть влиянием денег?  

– Не забывай о тех, кому Ван Долл неугоден. Они здесь тоже не последнюю роль играют. Поэтому из любой ситуации умей извлечь выгоду.

– Извлеку, будь уверен.

– Не сомневаюсь, – сказал Прэко и мы пожали руки.

Я взялся за журналистское расследование деятельности Ван Долла. Потратив около месяца на сбор информации, я написал разгромную статью, разумеется, обосновав в ней каждое слово.

Когда Прэко увидел готовую статью у себя на столе – он буквально светился от радости.

– Ты не представляешь, какой она поднимет шум! – говорил он, благодарно хлопая меня по плечу. – Просто представить не можешь, какие рейтинги мы взорвем!

– Рейтинги?

– Ты будто первый день живешь. Я же говорил – извлекай выгоду из всего: всё справедливо и на высоких рейтингах!

– Да мне плевать на рейтинги и справедливость. Мне всего лишь важно, чтобы этот денежный мешок остался ни с чем.

– Ты что – завидуешь ему что ли?

– Не думаю, что теперь ему будет кто-нибудь завидовать.  

После публикации статьи и ее оглушительного успеха пошли судебные тяжбы – на Ван Долла завели уголовное дело. Он был осужден на пять лет лишения свободы, однако его нажитое добро осталось неприкосновенным.

Тиражи журнала резко подскочили, что существенно отразилось на его финансовом состоянии. Журнал сказочно богател.

Я же оказался на обложке свежего номера «Mendes veritas» и огромной массы других журналов как самый популярный и скандальный журналист, как светоч справедливости, как символ неприкасаемой истины. Меня стали узнавать на улице, просить автограф или совместную фотографию. Юные журналисты и журналистки безумными ордами ломились в редакцию журнала, чтобы исполнить свою заветную мечту и пожать наконец-таки мне руку и вытрясти из меня все возможные знания. Моя почта надрывно ломилась от благодарных писем, и не было никакой возможности успеть прочесть хоты бы треть. Изо дня в день я получал по-настоящему фантастическое обилие приглашений на различные приемы, рауты и светские вечера, а их хозяева едва ли не устраивали между собой драки за право первыми пожать мою руку.

Но на этом путь моего счастливого успеха не кончался. Когда в один из очередных рабочих дней я пришел в редакцию, Прэко сообщил мне, что одни из тайных учредителей журнала в благодарность за статью, взорвавшую все возможные рейтинги, дарует мне в благодарность огромную квартиру.

По некому дьявольскому совпадению эта квартира оказалась именно той, о которой я мечтал уже несколько лет. Всё что мне оставалось сделать – поставить несколько своих росписей.

На радости я отправился в свое новое жилище, в свое прекрасное убежище, в свой новый эдем. Квартира была воистину огромна, как средневековый замок. Огромные окна открывали просторный вид на могучий город, на который теперь я мог смотреть гордо и свысока. Первые несколько дней я даже терялся в невероятном обилии комнат, словно в лабиринте. Ведь моя новая квартира была единственной на весь громадный этаж.

Наутро покидая ее, я с кропотливым вниманием проверил всё – от забытого прибора, небрежно оставленного включенным, до вентиля газа. Я закрыл три дверных замка, проверил их и отправился на работу.

– Вот же приятно смотреть, как человек работает и нарабатывает на то, что его, в конечном счете, убивает.  

Вздрогнув, я резко обернулся.

– Прэко… – сердито буркнул я. – Черт бы тебя побрал. Откуда эта дурная манера подкрадываться?

Людвиг Прэко глухо засмеялся, сверкая отполированными зубами, бросил мне папку на стол.

– Это – что? – с интересом спросил я, открывая.

– Дельце как раз по тебе, – усмехнулся он, проскрипев крысиным голосом.

– Излагай.

– Дельце касается – Магнуса Стофеля.

Я быстро закрыл папку и порывисто развернулся в кресле, уставившись на язвительную усмешку Прэко. И мне казалось, будто он издевается надо мной. За это на него хотелось установить пару крысоловок.  

– Ты сдурел? – сказал я, покрутив пальцем у виска. – Ты намерен копать под самого влиятельного и самого закрытого для СМИ человека в мире? Он же финансист высшего эшелона! Все знают о его возможностях, но о нем не известно ровным счетом – ничего! В жизни не поверю, что в этой папке есть хоть что-то, что можно доказать фактами. И уж тем более я не верю, что Магнус Стофель не сможет развеять эти факты в пыль и тухлую фантазию нашего разлива! Чушь собачья!

– А когда это тебя волновало наличие доказательств? – спокойно и ровно проговорил Прэко. – Это, во-первых. А во-вторых, я не собираюсь под него копать. Этим займешься ты. У меня нет такого дьявольского таланта обличать больших людей.

И вновь эта крысиная ухмылка на его редакторском лице.  

– Людей, Прэко, – отметил я. – Людей! Магнуса Стофеля едва ли можно назвать человеком, учитывая его влияние. На него было заведено с десяток уголовных дел и ни одно не было выиграно. Он всегда выходил из огня целым – огонь огня не обожжет.

– Если нет, то я тебя пойму, – кивнул Прэко. – Всё равно найдется тот, кто займется этим дельцем. Неужели ты потом намерен жалеть всю оставшуюся жизнь, что отказался от этого дельца? Сможешь с этим жить? Думай.

И уже уходя, он на мгновение задержался в дверях, спросив меня через плечо:

– Да и к тому же не собираешься ли ты довольствоваться той мелочью, которую приобрел?

И ушел, оставив меня наедине с бурей мыслей, бьющихся рикошетом о липкие стены сомнений. Магнус был слишком большой рыбой, чтобы не попытать счастья выудить ее. Я вдруг явственно стал осознавать, что, сумев расправиться с Ван Доллом, я смогу опрокинуть и Магнуса Стофеля.   

Я основательно взялся за дело.

Спустя несколько дней, 25 марта, мне позвонили.  

– Слушаю, – ответил я.  

Женский бархатистый голос:

– Добрый день. Могу я услышать Люция Омена?

– Он весь внимание.

– Вас беспокоит Лилит Ангуис. Я представляю Магнуса Стофеля. Он желает с вами встретиться. Лично.

Меня прошибло потом.

– Магнус Стофель изъявил желание дать вам интервью. Сегодня в шесть вечера. Если, конечно же, вас это не затруднит. Удачи.  

Я ворвался в кабинет Прэко и живо рассказал о случившемся.

– Это же замечательно! – Прэко оживленно погладил волосы.

– Как знать… Не думаю, что стоит идти.

Прэко замер, уставившись на меня.

– Ты с ума сошел? – Он проскользнул мне за спину мелкими крысиными шажками и закрыл дверь в кабинет. – Ты думай своей головой прежде, чем говорить, – прошипел он.

Он снял очки и взглянул на меня испуганными глазами.

– Сам Магнус Стофель предлагает тебе дать интервью. Тебе!  

Голос Прэко нервно дрожал.

– П-послушай… – сказал он, утирая испарину со лба. – Если тебе плевать на статус журнала, то хоть подумай о себе…

Я с недоумением наблюдал, как его мелко трясет.

– Именно сейчас я и думаю о себе.

– Ты будешь первым человеком, который взял у него интервью. Это самый закрытый в мире человек, окутанный мифами и мистификацией, как Древняя Греция. Магнус Стофель – это неуловимая тень, которую ты можешь схватить за хвост. Такой шанс выпадет один раз в тысячу лет! Это как прикосновение Христа, если тебе угодно.

Я отвернулся от Прэко, чтобы не смотреть на его бегающие черные глазки.

– Это и странно… – задумчиво проговорил я.

– Что странно?

– Почему он вдруг решил открыться для прессы?

Прэко сварливо вздохнул и, дернув меня за плечо, повернул к себе.

– Да какая к черту разница? – говорил он, словно топором рубя. – Разница-то какая? Не важно, зачем он хочет тебя видеть. Пусть даже это игра. Но ты уже заведомо можешь быть к ней готов. Вспомни – когда берешь интервью: ты должен внушить человеку, что он имеет перед тобой преимущество. Он уверен, что ты в его сетях. Усыпи его бдительность еще больше. Направь каждое его слово в свою пользу и против него. Ты же это умеешь лучше всех.

– Это да, но…

Лицо Прэко украсила уродливая улыбка.

– Неужели ты потом намерен жалеть всю оставшуюся жизнь, что отказался от этого дельца? Сможешь с этим жить?

Я не ответил.

– Обязательно сходи на встречу, – сказал Прэко. – И не подведи! Вечером жду отчет…

Мы пожали руки и я отправился в главный офис Магнуса Стофеля.

– Здравствуйте, Люций, – вежливо сказала девушка в приемной. Я узнал ее по голосу.

– Очень приятно с вами познакомиться, Лилит.

– Прошу, – уклончиво сказала она, вставая, и указала на двустворчатую дверь из каменного дуба.

Дверь была испещрена ажурными узорами, являвшими некий сюжет, где человек, облаченный в солнечный свет, с небес простирает некоему рваному ангелу свою руку, которую тот охотно жмет.

– Магнус на деловой встрече в конференц-зале, он скоро подойдет.

Лилит застенчиво улыбнулась, словно смутившись.  

– Может, я подожду его здесь? – вкрадчиво спросил я.

– Магнус настоял, чтобы вы подождали именно в кабинете.

Лилит посмотрела на меня слегка огорченным взглядом и открыла дверь, над которой виднелась гравировка на итальянском: «Lasciate ogni speranza voi ch'entrate». Заметив мой интерес к надписи, Лилит добродушно улыбнулась, охотно пояснив:

– Оставь надежду всяк, сюда входящий. Данте Алигьери. «Божественная комедия».

– Он – эстет?

– Он – символист. Кстати, хочу вас предупредить. Не всё то истина, что слетает с его уст.

– В смысле?

– Просто относитесь с осторожностью к его словам. Не более.  

И я шагнул в кабинет Магнуса Стофеля.

Всё было строго и скупо: длинный деревянный стол, вместо кресла – резной стул, никаких шкафов и полок, серые стены.

Я взглянул в панорамное окно. Вид открывал экономическое могущество мегаполиса, разросшегося от мутного горизонта. Не знаю, сколько времени прошло, пока я заворожено любовался видом, но Магнус любезно предупредил меня о своем появлении, постучавшись в собственную дверь.

Я обернулся. Мне не верилось, что человек, стоящий передо мной, – Магнус Стофель. Среднего роста, в строгом костюме, но без галстука, и в его внешности – ничего примечательного. Он не мог запомниться с первого взгляда, поскольку вне здания офиса можно обратить на него внимание, лишь только случайно наткнувшись.

Но на всю жизнь мне в память запали его движения – выверенные, строгие, словно хорошо отрепетированные. Жесты, которым хотелось придавать некое определенное значение, сакральный смысл. Он смотрел на меня умными глазами и тонко, едва заметно усмехался уголками губ.

– Магнус Стофель, – представился он хриплым, густым голосом, сделав ко мне шаг, и почтительно протянул руку.  

– Люций… – замявшись, начал я, пожав его руку, но он мгновенно, как вспышка молнии, опередил меня, с двузначной улыбкой закончив:

– Омен. Люций Брут Омен. Невероятно хорошее сочетание, не правда ли?

– Не думаю, – холодно ответил я, намереваясь отпустить его руку, однако он задержал меня, и я пояснил:

– В школе надо мной часто посмеивались, называя убийцей Цезаря.

Магнус сдержанно посмеялся и, отпустив мою руку, подошел, слегка прихрамывая, к панорамному окну.