Читаем Нагуализм онлайн бесплатно
Нагуализм
Книга об исследовании широко распространенного и в то же время загадочного мистического культа доколумбовой Центральной Америки, получившего название "нагуализм". Автор Дэниел Бринтон — известный американский ученый, исследователь религиозных верований и индейского фольклора. Он опирается на серьезные исторические труды и многочисленные отчеты очевидцев. Книга написана в конце XIX века, однако изложенные в ней факты представляют и поныне большой интерес.
Религия / ЭзотерикаБольшинству современных русскоязычных читателей духовное учение, именуемое
В академической американистике под словом
До прихода испанских завоевателей индейцы Месоамерики не успели создать единую империю. Разногласия между племенными союзами породили множество культов и помешали индейцам окончательно оформить собственный «духовный путь», организованный как целостная философско-мистическая школа. Секретные организации, о которых не раз упоминает Д.Г. Бринтон, вероятно, и вправду возникали на почве нагуализма как побочный продукт национально-освободительной борьбы. К несчастью, и в этом деле они не смогли объединить индейские племена, чтобы дать достойный отпор испанскому вторжению.
Таким образом, мы имеем как бы два предмета для антропологического исследования:
(а) нагуализм У Дэниела Г. Бринтона. Это разнородный и противоречивый материал. Мы склонны полагать его обрывками великого знания, которым задолго до Конкисты владели месоамериканские шаманы и мыслители. Оно было значительно искажено простыми жителями индейских деревень, далекими от круга посвященных. Тем более, в искажении обрывочных сведений о
(б)
Современные нагуалисты, ведущие свою линию от К. Кастанеды и его книг, часто игнорируют наивные суеверия «антропологического» нагуализма, о которых пишут исследователи индейской культуры, — и совершенно напрасно. В добросовестных антропологических отчетах можно найти множество косвенных, а временами и прямых (как, например, в этой работе) связей между простонародными суевериями индейцев и той мощной философско — психологической системой самотрансформации, которую вложил в уста Дона Хуана К. Кастанеда.
Скажем несколько слов об авторе публикуемой работы.
Дэниел Гаррисон Бринтон родился в Пенсильвании, получил прекрасное образование в Йельском университете, после чего прошел курс обучения в медицинском колледже Джефферсона и продолжил учиться в Европе (Париж и Гейдельберг). Медицинские знания пригодились ему во время гражданской войны в Америке — он служил главным хирургом военного госпиталя в Иллинойсе. Позже, в 1870-х гг., его научные интересы сосредоточились в области этнологии, археологии и лингвистики. В 1884 г. Д. Бринтон стал профессором этнологии и археологии в Академии естественных наук в Филадельфии, а в 1886 г. — профессором лингвистики и археологии университета Пенсильвании. Был членом множества научных обществ, как в Штатах, так и в Европе, — в частности, Американского общества по изучению фольклора и Американской ассоциации научного развития. Написал большое количество книг, брошюр и статей для научных журналов, посвященных мифологии американских индейцев, религиоведению, исследованию первобытных цивилизаций: «Мифы Нового Света», «Очерки американиста», «Религия первобытных народов» и др. Кроме того, редактировал и издавал 8-томную серию под названием «Литература американских аборигенов»
Данный антропологический доклад был составлен профессором Бринтоном в конце девятнадцатого века. Тем не менее, на наш взгляд, он и сегодня вызывает интерес.
Коротко рассмотрим достоинства и недостатки данной работы.
Изучая простонародные суеверия индейцев, связанные с нагуализмом, Бринтон в своей работе опирается на свидетельства христианских миссионеров, конкистадоров и путешественников. От этого обстоятельства и зависят качество и достоверность анализируемой информации. Мы должны иметь в виду следующее: (а) подлинный нагуализм был и. видимо, остается священным знанием индейцев: его скрывают от чужеземцев и, более того, от своих же соплеменников, не принадлежащих к избранному кругу учеников или адептов; (б) как справедливо отмечает Бринтон, нагуалистов американского континента (как и большинство простых индейцев) объединяет ненависть к европейским завоевателям, отнявшим у них землю, веру, государство и культуру.
В подобной ситуации маловероятно, что носители нагуалистской традиции были откровенны с испанцами, когда те усердно пытались разузнать, в чем состоит сущность учения подлинного
Также надо иметь в виду, что миссионеры, путешественники и исследователи на протяжении всех веков неминуемо встречались с затруднениями субъективного характера, каких всегда бывает множество при столкновении совершенно разных культур. Важнейшими из этих затруднений, видимо, следует считать языковой барьер и ошибочные интерпретации наблюдаемых феноменов, прежде всего, культурных, социальных, религиозных и мистических.
Таким образом, при изучении доклада Бринтона следует иметь в виду, что он пользуется источниками, которые содержат различные типы искажений.
Самые распространенные — христианские суеверия по поводу язычников и сатанистов. Их миссионеры приписывали всем языческим культам, с которыми сталкивались на территории американского континента. Мы встречаем это уже в текстах святого отца Саагуна, который для своего времени был достаточно добросовестным исследователем американского язычества. Так, автор приводит следующую цитату:
Как видим, Саагун здесь противоречит сам себе, представляя смесь истинного положения дел и предрассудков. С одной стороны, он полагает нагуалистов вампирами. С другой, тут же отмечает, что свои умения индейские маги применяют исключительно во благо людям.
Как известно, католическая церковь вообще приписывала всем без исключения языческим культам и сектам еретиков одни и те же пороки — каннибализм, вампиризм, разнузданную похоть, сексуальные извращения и др. Подтверждение этому находим в отрывке из книги отца Николаса де Леона, также цитируемой Бринтоном:
«Пьешь ли ты кровь других людей, бродишь ли по ночам, призывая на помощь Дьявола?… Умеешь ли ты говорить со змеями так, чтобы те подчинялись тебе?»
Обратите внимание на распространенный в Европе предрассудок: якобы всякий продавший душу дьяволу обретает способность повелевать некоторыми животными — змеями, насекомыми и т. д.
Бринтон также утверждает, что «…сборища обнаженных нагуалистов происходили на удаленных полянах при свете звезд или под покровом тьмы пещер, где они предавались животному сладострастию, танцуя перед статуями древних богов».
Действительно, поклонение репродуктивным силам природы — явление универсальное и вполне могло иметь место. Но, повторяем, христианские деятели включали это в список языческих грехов, — и подобные сообщения могли оказаться и очередным домыслом.
Наиболее полное отождествление языческих ритуалов с сатанизмом, куда непременно входит пресловутый «договор с дьяволом», можно найти в работах католического духовенства. Неистовый епископ-доминиканец Нуньес де ла Вега в труде, на который также ссылается Бринтон, следующим образом описывает ритуал встречи с нагуалем:
«Этому предшествуют некоторые дьявольские обряды, после которых они определяют поле или другое место, где по прошествии семи лет появится Нагуаль, чтобы утвердить договор… Он обдувает дыханием место болезни, после чего произносит магические слова, которым его научил учитель. Вдыхая и выдыхая, он продолжает тем же способом обдувать место болезни, а затем вновь произносит магические формулы, которым его обучили. Эти слова имеют силу убивать и исцелять по его желанию, ибо таков договор, который он заключил с Дьяволом»
Упоминаемый епископом Чьяпаса договор с нагуалем ничем не отличается от известного в Старом Свете договора с дьяволом. Трудно поверить, что при том различии культур, какое имело место между Старым Светом и цивилизацией Месоамерики, могло случиться столь удивительное совпадение.
Любопытно отметить, что наблюдалось и обратное влияние: индейцы начали придавать магический смысл христианским обрядам и текстам, даже используют их в своих магических целях. В связи с этим Бринтон пишет следующее:
«Один наблюдательный немецкий путешественник Карлос фон Гагерн сообщает нам, что повсюду верят, будто колдуны способны насылать тошноту и другие недомогания, которые можно нейтрализовать соответствующими заклинаниями, — причем чтение вслух некоторых отрывков из библии, по-видимому, считается одним из самых мощных средств».
Да и сам доктор Бринтон, вопреки научной объективности, не мог не стать жертвой предрассудков. Нетрудно заметить, как тщательно он цитирует тех авторов и исследователей, которые считали нагуализм разновидностью сатанизма. Если он говорит, что в нагуализме число 9 считалось «священным», то тут же приводит весьма забавное «пояснение» де ла Серны: «Дьявол самолично вычислил для них (нагуалистов) преимущества этой цифры!»
Поскольку представление европейцев о сущности нагуализма было весьма туманным, широко распространенной ошибкой в данном случае было неправомерное смещение акцентов: отнюдь не самые главные элементы культа воспринимались как основополагающие. Более всего это касается такого непривычного для европейцев обряда, как ритуальное использование психоактивных растений.
В докладе Бринтона упоминаются растения
«Туземцы жуют его и выплевывают в деревянную ступку, где оставляют смесь ферментироваться, для придания остроты добавляют несколько листьев табака…»
Однако, несмотря на неточность сведений, которыми располагали европейцы относительно этих растительных препаратов вплоть до середины 20 века, очевидно, что ритуалы с использованием
Комментаторы очень много писали, помимо того, о превращениях в животных. Это представлялось также одной из важнейших частей нагуалистской веры. На наш взгляд, и использование священных растений, и идея о превращении в животное не являются собственно элементами нагуализма, а относятся ко всей совокупности индейских верований и культов, существовавших в Центральной Америке к моменту прихода европейцев.
