Читаем У мисс Дэйзи едет крыша! онлайн бесплатно

– Меня зовут Эй Джей. Я люблю футбол и видеоигры, и я ненавижу школу.

Наша учительница мисс Дэйзи проводила перекличку. Это был наш первый день во втором классе. Мисс Дэйзи велела всем ученикам встать, назвать своё имя и рассказать о себе.

Когда я сказал, что ненавижу школу, все ребята засмеялись. Но я не вижу тут ничего смешного. За восемь лет жизни я многому научился. В том числе я выяснил, что детям совершенно незачем ходить в школу.

Я вот думаю, что ребята могут узнать всё необходимое, смотря телевизор. Например, важную информацию о том, какие сухие завтраки вкуснее, какие игрушки нужно покупать и от какого шампуня волосы сильнее блестят. Эти знания пригодятся, когда мы вырастем.

По-моему, школа – это глупость, которую взрослые придумали, чтобы им не приходилось платить няне. Когда я вырасту и заведу своих детей, я не стану отправлять их в школу. Пусть ездят на велосипеде, играют целыми днями в футбол и видеоигры. Они будут счастливы и станут считать меня лучшим отцом на свете.

Но пока я хотел сообщить новой учительнице мисс Дэйзи своё мнение о школе. Чтобы она была в курсе.

– Знаешь что, Эй Джей? – сказала мисс Дэйзи. – Я тоже ненавижу школу.

– Правда?

Мы все уставились на мисс Дэйзи. Я считал, что учителя любят школу. Если нет, то зачем они стали учителями? Какой же взрослый захочет ходить в школу? Я уж точно, когда вырасту, и близко к школе не подойду.

– Ну конечно, я терпеть не могу школу, – продолжала мисс Дэйзи. – Если бы мне не надо было учить вас, я бы сидела дома на удобном диване, смотрела телевизор и ела бонбоны.

– Ого! – воскликнули мы все.

– Что такое «бонбоны»? – спросил Райан, мальчик в чёрных кроссовках, сидевший рядом со мной.

– Бонбоны – это вкуснейшие шоколадные конфеты, – объяснила мисс Дэйзи. – Они размером с большой жёлудь. Бонбон можно целиком засунуть в рот, так что и салфетка не понадобится. Я могу за раз съесть целую коробку.

– Звучит аппетитно! – сказала Андрэа Янг, девочка с тёмными вьющимися волосами.

Она сидела очень прямо за передней партой, а руки сложила так, будто они срослись между собой.

Я решил, что мисс Дэйзи – довольно интересная особа – естественно, для учительницы. Мне вообще нравятся люди, которые ненавидят школу и предпочитают смотреть телевизор и есть шоколадные конфеты.

У нас с мисс Дэйзи оказалось много общего. Возможно, ходить в школу будет не так ужасно, как я думал.

Мисс Дэйзи сказала, что пора нам прибраться на партах и проверить свои знания в арифметике.

Уф-ф!

– Если я дам вам пятьдесят восемь яблок, а директор Клатц заберёт из них двадцать восемь, – начала мисс Дэйзи, – сколько яблок у вас останется? Эй Джей?

– Какая разница, сколько яблок останется? – ответил я. – Ненавижу яблоки. Вы с директором Клатцем можете забрать все яблоки, меня это совершенно не расстроит.

– У нас останется тридцать яблок, – сказала та девочка за передней партой, Андрэа Янг. Она широко улыбалась, как будто только что открыла все свои подарки на день рождения. Андрэа Янг считает себя очень умной.

– Ненавижу арифметику, – сказал я.

– Между прочим, – сказала мисс Дэйзи, – я тоже ненавижу арифметику.

– Правда? – спросили мы все.

– Конечно! Я даже не знаю, что получится, если четыре умножить на четыре.

– Неужели?

– Честное слово, – сказала мисс Дэйзи, почесала голову и наморщила лоб, будто пытаясь разобраться. – Может, вы, ребята, мне объясните?

Подумать только, мисс Дэйзи такая глупая! Даже я знаю, что получится, если четыре умножить на четыре. Но эта всезнайка-выпендрёжница Андрэа Янг опередила меня, и её спросили первой.

– Если положить четыре карандаша в ряд, – сказала она, кладя на парту перед собой кучу цветных карандашей, – и сделать четыре таких ряда, получится шестнадцать карандашей. Видите? – и она посчитала карандаши – от одного до шестнадцати.

Мисс Дэйзи посмотрела на карандаши на столе Андрэа. Вид у неё был озадаченный.

– Не совсем понимаю, – сказала она. – Кто-нибудь ещё может мне объяснить?

Майкл Робинсон, паренёк в красной футболке с дёртовым мотоциклом, снова объяснил умножение четырёх на четыре с помощью карандашей. У него на парте лежали шестнадцать карандашей – четыре ряда, и в каждом ряду по четыре карандаша. Лицо мисс Дэйзи по-прежнему выражало непонимание.

– А что, если отнять половину карандашей? – спросила она.

Майкл убрал два ряда карандашей в пенал.

– Останется восемь карандашей! – сказали мы все.

– Половина от шестнадцати – восемь, – добавила Андрэа Янг.

Мисс Дэйзи наморщила лоб, и он стал похож на гармошку.

Она так и не поняла!

Она стала вслух считать карандаши на парте у Майкла, указывая пальцем.

Она всё перепутала. Мы собрались вокруг и пытались с помощью карандашей объяснить мисс Дэйзи, как складывать, вычитать, умножать и делить числа.

Ничего не вышло. Мисс Дэйзи наверняка самая бестолковая учительница за всю историю! Сколько бы раз мы ни объясняли, она продолжала качать головой.

– Извините, – сказала она. – Мне понадобится некоторое время, чтобы понять арифметику. Вы можете продолжить объяснение завтра. А сейчас давайте уберёмся на партах, потому что директор Клатц собирается прийти и побеседовать с нами.

Я про директоров всё знаю. Мой друг Билли – тот, что живёт за углом, он в прошлом году учился во втором классе, – рассказал, что директор – вроде короля школы. Он тут всем заправляет.

Билли говорит: если будешь нарушать правила, придётся тебе пойти в кабинет директора, а находится он в темнице, что в глубине подвала. Детей в этой темнице запирают и заставляют часами слушать старые диски их родителей. По-моему, ужасно.

Мисс Дэйзи велела нам вести себя как можно лучше, тогда директор Клатц поймёт, какие мы взрослые. И вот наконец он вошёл в класс.

– Добро пожаловать во второй класс, – жизнерадостно сказал он. – Уверен, мы с вами прекрасно проведём этот год.

Директор Клатц многое рассказал о правилах школы. Бегать по коридорам нельзя, жевать жвачку тоже запрещено. Ну и прочее в таком духе.

Я не особо внимательно слушал, потому что был занят. Я не сводил глаз с его головы. У него вообще не было волос! Ни единого волоска! Его голова напоминала гигантское яйцо.

Когда директор Клатц закончил рассказывать школьные правила, он спросил, есть ли у нас вопросы о том, что он сообщил.

– У вас все волосы с головы выпали? – спросил я. – Или вы их отрезали?

Все засмеялись, хотя ничего смешного я не сказал. Мисс Дэйзи поглядела на меня неласково.

– И то и другое, если честно, – усмехнувшись, ответил директор Клатц. – Почти все волосы выпали сами, поэтому остальные я решил состричь.

– Это самая печальная история из всех, что я слышала! – сказала девочка по имени Эмили и разрыдалась.

– Не расстраивайся, – сказал директор Клатц. – Могло быть гораздо хуже.

– Это как? – всхлипнула Эмили.

– Ну, по крайней мере мозги не выпали у меня из головы!

Мы все засмеялись, даже Эмили. Директор Клатц оказался довольно забавным – для директора.

– Ещё есть вопросы?

– В подвале есть темница, куда вы сажаете непослушных детей? – спросил я.

– Вообще-то темница на третьем этаже, – ответил директор Клатц.

На сей раз никто не засмеялся. Директор быстро добавил, что это шутка и никакой темницы в школе нет.

Должно быть, директор Клатц огорчился, когда мы не засмеялись над его шуткой. Потому что он предложил нам всем подойти к нему и потрогать его лысую голову.

Так и мы сделали. Настроение у нас улучшилось.

Директор Клатц мне понравился, но при знакомстве многие люди кажутся приятными. А позже выясняется, что они – злодеи, жаждущие захватить мир.

Готов спорить, насчёт темницы он соврал.

Когда занятия ещё не начались, мама сказала, что второй класс – самый интересный, ведь в этом году я наконец-то смогу сам читать большие книжки. Читать я умею, хотя я изо всех сил старался не научиться.

Понимаете ли, мой друг Билли рассказал, что уметь читать совершенно не обязательно. Билли говорит, когда вырастешь и станешь зарабатывать много денег, можно будет платить другим, чтобы они тебе читали. Меня это вполне устраивает.

– Ненавижу читать, – объявил я, когда мисс Дэйзи раздавала задания по произношению.

– Я тоже! – поддержала меня мисс Дэйзи.

– Что, правда? – спросили мы все.

– Ага, – сказала она. – Ни слова не могу прочитать.

– Не можете?

– Не-а.

– Вы что, даже слово «читать» не можете прочитать? – спросил Майкл Робинсон.

– Не представляю, как это сделать, – сказала мисс Дэйзи и почесала голову – как в тот раз, когда она сообщила, что не может четыре умножить на четыре.

– Просто попробуйте, мисс Дэйзи! – предложила Андрэа.

– Ч-Е-Т-А-Т? – произнесла мисс Дэйзи.

– Нет! – закричали мы все.

– Я сдаюсь, – сказала она. – Кто-нибудь из вас знает, как правильно прочитать это слово?

– Ч-И-Т-А-Т-Ь! – хором произнесли мы все.

– Ого! Как интересно, – удивилась мисс Дэйзи. – От вас я многое почерпнула, ребята.

– Как вы можете учить второклассников, если даже не знаете, как прочитать слово «читать»? – спросил Райан.

– Я подумала, что второклассники плохо умеют читать, так что неважно, умею ли читать я.

– Я могу прочитать множество трудных слов, – объявила Андрэа Янг.

– И я, – сказали все остальные.

– Правда? – заинтересовалась мисс Дэйзи. – Какие, например?

Все начали выкрикивать слова, но мисс Дэйзи остановила нас и попросила говорить по очереди. Каждый выходил к доске, записывал три слова, которые знает, и читал их вслух.

Я написал «СЕГОДНЯ», «ПИСЬМО» и «МАКДОНАЛДС».

Когда мы закончили, вся доска была исписана словами. Даже места свободного не осталось.

– Ого! – сказала мисс Дэйзи. – Вы, ребята, многому меня научили за это утро. Я очень рада, что решила стать учителем.

В столовой я открыл коробку с обедом и увидел, что мама положила мне с собой сэндвич с арахисовым маслом и джемом. Я обменял сэндвич на картофельные чипсы Майкла Робинсона. Все говорили о мисс Дэйзи.

– У мисс Дэйзи едет крыша, – сказал Райан.

– Она самая странная учительница из всех, что у меня были, – сказала Эмили. – Она читать не умеет, писать не умеет и даже считать не умеет. Что за учительница такая?

– Плохая учительница, – сказал я.

– Эй, у меня идея, – промямлил Майкл Робинсон. Рот у него был полон арахисового масла. – Что, если мисс Дэйзи вообще не учительница?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Райан.

– Может, она самозванка, – сказала Андрэа.

– Самозванка? Это ещё что такое? – спросил я. – Тот, кто зовёт сам себя?

– Нет, глупенький. Самозванец – это тот, кто выдаёт себя за другого человека, – объяснила Андрэа. – Возможно, она поддельная учительница.

– Может, на самом деле мисс Дэйзи ворует драгоценности или грабит банки, – предположил я. – Может, она проникла в школу и прячется, чтобы её не поймала полиция.

– Мне кажется, это у тебя едет крыша, – хихикнула Андрэа, поперхнувшись молоком.

А вдруг мисс Дэйзи и правда грабит банки? Или ворует лошадей, или угоняет скот, или паркует машину там, где парковка запрещена.

В голове у меня завертелись мысли обо всём ужасном, чем могла заниматься мисс Дэйзи.

– Может, мисс Дэйзи похитила нашу настоящую учительницу и хочет получить за неё выкуп! – предположил я.

– Неужели это правда? – спросила Эмили с испуганным видом.

– Что такое «выкуп»? – спросил Райан.

– Перед приёмом ванны мама всегда говорит, что меня пора вы́купать, – сообщил Майкл Робинсон.

– Не от слова «купать», а от слова «выкупа́ть»! Выкуп! – сказала Андрэа. – Не знаю точно, что это значит, но когда кого-то похищают, за этого человека просят выкуп.

– В мультиках тех, кого похищают, всегда привязывают к железнодорожным рельсам, – напомнил я всем. – Может, наша настоящая учительница прямо сейчас тоже лежит на рельсах!

– Надо спасти её! – воскликнула Эмили и выбежала из столовой.

– Подождите-ка, – сказал Майкл Робинсон. – Ерунда какая-то получается.

Если мисс Дэйзи даже не умеет читать и считать, как она может похитить учительницу и привязать её к железнодорожным рельсам?

– Мне кажется, она не похожа на похитителя, – сказал Райан.

– Надо рассказать обо всём директору Клатцу, – сказала Андрэа. – Он что-нибудь придумает.

– Нет! – закричал я. – Вы что, не понимаете? Всё просто прекрасно! Если директор Клатц узнает, что мисс Дэйзи такая глупая, её уволят и заменят настоящей учительницей. Она будет знать, как читать, писать и считать. И нам придётся всё это изучать. Вы же этого не хотите, верно?

– Ни в коем случае! – сказал Майкл Робинсон.

– Мне всё равно, самозванка она, грабительница банков или похитительница, – сказал я. – Она мне нравится. Я считаю, мы должны её оставить.

– Я согласен, – кивнул Майкл Робинсон. – Мне кажется, она классная.

– Тогда никому ни о чём не рассказываем, – сказал я. – Это будет наша маленькая тайна.

Мы все пришли к единому мнению. Держим рот на замке. Не на таком замке, который из железа делают, конечно. Это было бы слишком.

После обеда был перерыв. Нас отпустили на игровую площадку, где можно побегать. Мисс Дэйзи сказала, что нам нужно выплеснуть лишнюю энергию.

– Вот это мне по душе, – заявил я, когда мы вышли из здания школы.

Я сразу рванул к турнику. Потом я и другие ребята качались на качелях.

После этого все мальчики соревновались, чтобы выяснить, кто может дольше крутиться вокруг своей оси так, чтобы его не вырвало. Майкл Робинсон победил. Затем мы все сели на траву.

Хотя мисс Дэйзи была очень даже ничего, мы сошлись на том, что ненавидим школу.

Мы пообещали друг другу ненавидеть школу всегда – и даже в том случае, если передумаем и решим, что школа нам нравится.

Тогда-то Райану и пришла в голову самая гениальная идея за всю историю.

Он придумал, что мы должны купить школу.

Райан сказал, что его отец работает в большой компании и что однажды компания его отца купила другую компанию – точно так же, как вы идёте в магазин и покупаете сладкий батончик. Райан сказал, такое происходит сплошь и рядом. Ещё он сказал, что не видит причин, почему бы нам просто не взять и не купить школу.

– Ну купим мы школу, что нам с ней делать? – спросил Майкл Робинсон.

– Будем делать, что захотим. Она же будет нашей.

– А можно превратить её в зал с игровыми автоматами? – спросил я.

– Конечно, почему бы и нет. Вместо чтения, письма и арифметики мы могли бы учить детей играть в видеоигры.

– И мы могли бы ездить по коридорам на скейтбордах? – спросил Майкл Робинсон.

– Конечно, – сказал Райан, – будь школа нашей, могли бы.

Я пришёл в восторг, ведь видеоигры и катание на скейтборде я люблю почти так же сильно, как футбол.

Я начал вытряхивать всё из карманов. Нашёл пятицентовик, три монеты по центу и леденец. Другие ребята тоже опустошили карманы. Мы разложили центы, пятицентовики и десятицентовики по отдельным кучкам. А затем посчитали, сколько всего получилось. Один доллар и тридцать два цента.

– Ого! – воскликнул Майкл Робинсон. – Целое состояние!

– Боюсь, этого не хватит, чтобы купить школу, – сказал Райан. Он кое-что понимал в финансах, ведь его отец работал в крупной компании.

– А сколько нужно, чтобы купить школу? – спросил я.