Читаем Эхо твоей жизни онлайн бесплатно

Не держи душу в цепях. Иначе всё не имеет смысла…

Все события и герои вымышлены. Любые совпадения случайны.

… Всепроникающий эфир парализован. Театр замер. Воздух в зрительном зале стал болезненно-прозрачным и наполнился острым напряжением, пронизывающим каждую частицу общей реальности. Публика застыла в едином спазме безысходности и муки. На сцене кричала женщина. Кричала, заходясь в припадке ужаса, пряча мокрое от слез лицо в трясущиеся ладони, вскидывая голову, вновь и вновь пронзительным криком исступленно требуя ответа у кого-то сверху: “Почему??! Нет!!! Не верю!! Ты не можешь оставить меня!!!..... Вставай!! Проснись!! Нееееет!!! Почему?!?.....Не оставляй меня!! О,Тея….Тея….нет…..“ и словно теряя рассудок от нестерпимой боли, яростно трясла за плечи лежащую у её ног женщину. Та оставалась недвижима. Как и кто-то наверху, к кому она криком взывала, был нем. На всей земле остались трое… Безмолвная женщина на полу. Взывающая к ней в стенаниях брюнетка. И горе, навсегда пришедшее к той, которая до конца своих дней будет требовать ответ у кого-то неизвестного, очень жестокого и равнодушного: “Почему??? “

“… and let the Universe hold the guilt.”

Посвящается

Жемчужине На Дне Колодца

2014 год, Лестер

“Тайлер!” – раздраженный мужской голос за дверью заставил женщину вздрогнуть. “Ты готова наконец?? Мы опаздываем!”

“Минуту, Винс! “

Тайлер Морган слегка отодвинула тяжёлую жакардовую штору кремового цвета в своей спальне на третьем этаже и бросила взгляд на улицу: машина с шофером ожидала у ворот особняка. Сентябрь стоял удивительно бархатный, тёплый. Впрочем, она не любила солнце и никогда не впускала его в свою комнату, прячась от светила за плотными шторами.

Последний оценивающий взгляд на свое отражение в зеркале. Строгое чёрное платье, едва прикрывающее колени, броско подчёркивало превосходную фигуру – высокая, стройная, с длинными волнистыми каштановыми волосами, на высоких каблуках, Тай прекрасно знала какой эффект она производит на окружающих, и “бессовестно “ пользовалась дарами природы и генетики в своих незамысловатых целях.

Обезоруживающую силу своих невероятно красивых зелёных глаз она осознала ещё в подростковом возрасте, когда впервые пробовала свои женские чары на одноклассниках. А в дальнейшем пользовалась силой своего взгляда как “оружием массового поражения”. С целью и просто так. Просто по женской природе, предписывающей брать в плен даже тех, кто после покорения будет незамедлительно ‘списан в архив’. Коварное женское начало. Ранимое женское начало. Непредсказуемое и непонятное даже самим женщинам.

Парадокс женской природы: сегодня она готова пойти за тебя, любимого и единственного, на плаху, готова принять любую муку во имя своей всепоглощающей любви, а завтра будет хладнокровно смотреть на тебя же, больного и убогого, испускающего дух в канаве.

Где на нашем пути находится тот роковой перекрёсток, после пересечения коего дороги путают свое направление, вопреки всем картам и ожиданиям? В какой момент раздаётся тот самый щелчок метронома, роковой и неслышный, запускающий отсчёт новой реальности, которую мы беспомощно описываем словами “что-то пошло не так”?

… Нетерпеливо вошедший муж вырвал Тайлер из тумана раздумий.

“Долго ещё будешь торчать перед зеркалом?!” – со злостью гаркнул Винсент. “Жду в машине через две минуты! Или еду в театр один!“

Высокая худощавая фигура мужа источала, казалось, физически ощутимое мрачное напряжение. Тонкие губы резко выплевывали слова.

Взглянув на его хмурое лицо и злые серые глаза, женщина мысленно повторила самой себе: “Что-то пошло не так… “

Грохоту захлопнувшейся за обозленным мужем двери вторили щелчки хладнокровного метронома…тик-так…тик-так…что-то пошло не так…не так… тик-так…

Дорога до театра проходила в холодной тишине. Как всегда. Как практически все её поездки с мужем, куда бы они ни направлялись: будь то визиты к друзьям, которые проходили в шутливых пустых разговорах, или на приёмы в высшем свете, где Тайлер предписывалось быть “аксессуаром” своего супруга: заученная улыбка, блеск драгоценностей, обмен “стеклянными” любезностями, светские разговоры, под действием шампанского плавно перетекающие в сплетни и откровения, приправленные многозначительными ухмылками.

Особым испытанием для Тай были их с мужем визиты к его родителям. За шестнадцать лет её брака с Винсентом отношения со старшими Морганами так и не обрели ни малейшей родственной ноты – те по-прежнему принимали жену своего сына с непроницаемой холодной вежливостью.

Владельцы сети клиник и крупного издательского дома, родители Винса имели свое собственное видение его супруги. Список достоинств предполагаемой родственницы включал в себя множество пунктов, каждый из которых был непреложен и не подлежал обсуждению.

С первой минуты их знакомства с Тайлер Лилит и Адам Морган с ледяной прямолинейностью поставили избранницу их младшего отпрыска перед фактом её вопиющего несоответствия их представлениям о будущей спутнице сына. Лилит Морган, олицетворяющая собой каменную безупречность в её самом ядовитом проявлении, несколькими короткими предложениями отхлестала двадцатилетнюю девушку за её не-светское происхождение, за её не-престижное образование, за не-достойную-ее-сына-саму-Тай. Разве могла эта провинциальная простушка, работающая помощником редактора в не бог весть каком гламурном журнале, быть достойной партией их сыну и членом семьи Морган?? Самонадеянная выскочка. Эти провинциалы такие хваткие…

Адам Морган не принимал участия в казни. Он не снизошел до разговора с “наглой девицей”. Стоя поодаль, за спиной Лилит, он холодно наблюдал за действиями изощренного экзекутора в лице своей супруги и презрительно ухмылялся.

Юная Тайлер Райли крепко и навсегда запомнила тот день. И даже решила прекратить отношения с Винсентом, не представляя как она может иметь хотя бы ничтожное отношение к этой семейке спесивых истуканов. Но молодой и пылкий Винс неожиданно преступил жёсткую волю своих родителей и влюбленные продолжили встречаться.

Годы брака не принесли оттепель в её отношения со старшими Морганами. Их общение оставалось в климатическом поясе вечной мерзлоты. “Истуканы” не утруждали себя даже имитацией родственности.

В той же сухой манере Морганы общались с обоими своими детьми: Винсентом и его старшим братом Сэмом, который благоразумно и своевременно сбежал из родительского дома в Норвегию, поступив в университет в Тронхейме, где в последствии устроился на работу в средней руки IT-компанию, решительно оборвав связь с родителями.

Чего так и не смог сделать Винс, приняв на себя весь гнет родительского авторитета. С детства желавший посвятить себя музыке, Винсент был вынужден отказаться от заветной мечты в угоду родительской воле. Оставив игру на гитаре и клавишных инструментах вкупе с написанием песен, он последовал заготовленному для него сценарию: окончил Оксфорд и возглавил несколько семейных клиник.

… Несбывшиеся, преданные нами мечты продолжают жить где-то очень глубоко в душе, под плотным покровом повседневности; мы редко и нерешительно заглядываем туда, в темноту разочарований, угрызений, не осмеливаясь облекать в слова горечь собственного поражения. Мы малодушно отталкиваем это колкое эхо прошлого, заглушаем его слабые вздохи дневными заботами, прячемся за грузом рутинности, растворяем сожаления о самих себе в алкоголе, в легкомысленных посиделках с друзьями, в разговорах на кухне под зарождающийся за окном рассвет.

Тайлер любила дух театра. Любила убранство помещения, церемонную волнующе-тягучую атмосферу перед представлением, монотонный гул публики, витающую в воздухе торжественность. Её волновало само пребывание в Sublime Opera, в этом коктейле запахов, приглушенных голосов, взглядов, улыбок, элегантных нарядов. Даже лёгкое поскрипывание кресел так приятно вливалось в общую симфонию сиюминутного эгрегора зрительного зала.

Держа Винса под руку, она восхищенно рассматривала окружающую обстановку холла театра, в котором бывала уже десятки раз.

“Винсент, Тай!” – к Морганам подлетело воздушное создание в светло-розовом платье, принеся с собой тонкий аромат дорогих духов.

Тряхнув весёлыми платиновыми кудрями, явление прощебетало:

“Вот вы где! Наконец я вас нашла! Рэй, они здесь!” – блондинка обернулась к кому-то позади себя.

“Молли, ты как всегда неотразимая зефирка!” – радушно поприветствовала девушку Тайлер.

“Она неугомонная зефирка “ – подхватил шутку подошёдший невысокий элегантный мужчина лет сорока.

“Рэээй!” – игриво протянула Молли, легонько толкнув локтем мужа в бок, продолжая сиять.

“Привет, Винс “ – после обмена рукопожатием Рэй добавил: “Коньяк в местном буфете – та ещё кошачья моча”.

“Мы уже давно здесь “ – со смешком закатила глаза Молли.

Рэй Каллен, лучший друг Винса, пожалуй, единственный человек, к которому Винсент питал искренние тёплые чувства. Он был своего рода слабостью Моргана. Парни познакомились двадцать лет назад на какой-то студенческой попойке и с тех пор не расставались. Сегодня Каллен владел итальянским рестораном, который был его выстраданным детищем с самого первого фунта прибыли.

Его жена Молли – белокурое эфирное создание, созданное из звонкого смеха, детской беззаботности, любовных романов и лени. Смотря на наивность и беззащитность Молли, как и на её бесконечную доброту, Тайлер всегда благодушно удивлялась как та умудрилась дожить до 35 лет с такой “пыльцой единорога” в голове…

Рэй и Молли часто бывали в особняке Морганов, вместе и порознь. Молли обожала розарий Тай – маленький эдем ее оранжереи. Невероятно умилительно было наблюдать как кукольная Молли гуляет среди роскошных роз, всплескивает ладошками от восхищения, мурлыкает что-то себе под нос, нежно касаясь своими фарфоровыми пальчиками прекрасных соцветий. Она сама была как неожиданно оживший цветок. Рэй Каллен, казалось, именно так и воспринимал свою супругу: восхитительное сказочное создание, трогательный предмет своего обожания.

Тай – или Ти как её называли близкие – любила общество фееподобной миссис Каллен – несмотря на кажущуюся зефирную невесомость, Молли многие годы была единственным и преданным хранителем её мыслей. Можно было бы сказать “тайн “, но в накатанной жизни Тайлер Морган не было того, что называют “вторым дном “. Волнующая эйфория начала супружеской жизни постепенно превратилась в комфортное плавное скольжение, которое однажды предстало перед миссис Морган ноющей внутри отрешенностью, разрастающимся холодом в их общем мирке, постепенно исчезающим из их повседневности слова “наш” как значимости супружеского союза.

И даже реакция Молли на появление других женщин в жизни Винсента была болезненнее и ярче, чем у его жены.

У Тай были её розы. И театр.

… Премьера спектакля шла оглушительно. Молодая прима, новая незнакомая Тайлер актриса, была восхитительна. Казалось, дива проживала роль как свою собственную жизнь. Реплики, посылаемые со сцены, упоенно впитывались публикой в зале, актриса виртуозно вела зрителей через калейдоскоп эмоций и поворотов сюжета. Ти не дышала. Её глаза были прикованы к главной героине пьесы. Места Морганов как обычно находились близко к сцене, очень близко. Винс всегда покупал партер.

Отсюда, благодаря эксклюзивной локации зрительских мест, была прекрасная возможность рассмотреть диву с ее чёрными вьющимися волосами до плеч и огромными тёмными глазами, яркий красиво очерченный рот, миниатюрную фигуру. Невероятная сила её низкого голоса была удивительна для такой изящной комплекции.

Публика словно в немом удивлении застыла, всецело отдаваясь пронзительной энергии смелой темноволосой лицедейки, которая на глазах сотни оцепеневших людей по кусочкам складывала мозайку человеческой жизни, осколок к осколку, любовь к ненависти, разочарование к сожалению, горе к надежде… И, казалось, публика в зале – лишь случайные зрители сотворяемой у них на глазах драмы, которая пульсирует, ликует и болит, мается и поёт.

Пару раз Тай показалось, что актриса мазнула взглядом по ней на секунду. Тай замерла.

“Какая она…восхитительная…она…кто она?… “– рассеянно пронеслось у неё в голове. Программка. Максин Хилл-Богарт. Её зовут Максин Хилл-Богарт. Тайлер подняла глаза на актрису. Мазок взгляда. Она оцепенела. Не показалось.

… Такого грома оваций не помнили завсегдатаи Sublime Opera. Зрители восторженно рукоплескали, ликовали, после двухчасового гипнотического онемения публика взорвалась в единодушном восторженном порыве признания.

Сцена, утопающая в цветах, аплодисменты, смех, выкрики восхищения, уставшая и счастливая труппа, – за всем этим наблюдала абсолютно счастливая Тай, прижав руки к груди, не в силах оторвать глаз от блистательной Максин Хилл-Богарт.

В её опьяненной голове вспыхнула дерзкая идея.

… Оставив Винсента и Калленов болтать в холле театра, миссис Морган, задыхаясь от волнения, шла по закулисному коридору в сопровождении Оуэна Борна, главного менеджера театра, который приходился дальним родственником Молли Каллен и был в очень тёплых дружеских отношениях с Тайлер, что фонтанирующая альковными идеями Молли трактовала не иначе как в романическом ключе. Она имела обыкновение мечтательно вздыхать, что прими её подруга однажды ‘правильное’ решение – и – о боже, какая прелесть! – быть им тогда родственницами.

Но природа трепетного пиетета утонченного 34-летнего мужчины, знающего лоск в одежде и манерах, по отношению к Тай была известна лишь им двоим. В один прекрасный день став нечаянным свидетелем красноречивого эпизода между Оуэном и неким светловолосым молодым человеком, она поняла, что не суждено трепетной Молли когда-нибудь познакомиться с потенциальной миссис Борн. Поклявшись Оуэну сохранить его тайну, Тайлер приобрела в его лице преданного друга.

… “Ти, умоляю, недолго! Мисс Хилл меня убьёт… Она не принимает ни журналистов, ни поклонников! Умоляю, недолго, не серди её! “ – Оуэн прижимал руку к груди в умоляющем жесте. Они остановились.

Тай накрыла руку менеджера своей ладонью, успокаивая друга и тщетно пытаясь скрыть собственное удушающее волнение.

“Клянусь! Оуэн, я не подведу. Успокойся. Давай! “ – она подмигнула и призывно кивнула в сторону двери гримерки с табличкой “Максин Хилл-Богарт”.

Борн провел рукой по своим тёмным густым волосам и нервно поправил светло-серый костюм от Loro Piana, сидевший на нем безупречно. Глубоко вздохнув, он обречённо закатил на секунду глаза и постучал.

“Мисс Хилл! Мисс Хилл! Это Оуэн Борн! Вы позволите войти? “