Читаем Константин и патриарх Полиевкт (СИ) онлайн бесплатно

Торжества и гуляния длились целый месяц. Сначала свадебные, затем триумфальные, по случаю победы над флотом эмира Тарса.

Внезапно, после безудержного веселья на город опу?стился траур. Под воздействием вина патриарх Феофилакт решил объездить скакуна, приобретенного накануне. То, что было бы просто для человека трезвого, для человека в подпитии оказалось смерти подобно. Феофилакт упал с коня и разбился насмерть.

Нелепая смерть патриарха поразила город. В свои пятнадцать лет, назначенный на патриарший престол Константинополя, Феофилакт за двадцать четыре года служения, стал неотъемлемой частью столицы. В городе его очень любили - и не без причины. Если в светских делах архиепископ проявлял гибкость и терпимость, то с еретика?ми был суров и непреклонен. Злопыхатели и монахи-аскеты называли его беспутным из-за его увлечения лошадьми. Но все же отдавали ему должное, видя, как Феофилакт твердой рукой вел свою паству к благоденствию. Патриарх принимал у себя в резиденции даже еретиков и язычников, способ?ствуя распространению истинной веры среди заблудших.

К сожалению, у Багрянородного был всего один сын, и он не мог по примеру своего тестя предложить приемника из своей семьи. Поэтому, после времени поло?женного на траур, поместный Синод епископов выдвинул пресвитера Полиевкта1 на вакантное место архиепископа Константинополя и Вселенского патриарха. Полиевкт был синкелом - советником патриарха и являлся как бы его духовным наследником. Кроме того он был учеником бла-женного Андрея2, который сподобился узреть Пресвятую Богородицу. В Полиевкте поместные епископы надеялись увидеть патриарха, величием подобному Святому отцу Иоанну Златоусту.

- Отец! Ты уже слышал? - Спросил Роман во время трапезы с Багрянородным базилевсом.

- Синод выдвинул синкела Полиевкта на место патри?арха. Ты одобришь его кандидатуру?

- А что ты думаешь по этому поводу? Все-таки тебе продолжать мое дело и цар?ствовать вместе с этим главой Церкви.

- Я плохо его знаю, но Анастасия узнала его лучше. Ведь он был ее духовным наставником перед замужеством. Она уверяет, что лучшего патриарха на кафедру Святого Андрея не найти и просит за него, - ответил Роман.

- Вот это то, что я называю полноценная семья, - рас?смеялся Константин. - Или, как говорят славяне: "Куда шея, туда и голова". Не успели пожениться, как ты стал прини?мать государственные решения по совету своей супруги.

- Что в этом плохого? И разве ты не советуешься с севастой? - Обиделся Роман.

- Плохого в этом действительно ничего нет, - уже более серьезно ответил Константин. - И слушать советы нужно не только в постели у жены. Надо выслушивать мне?ния и других советников. А вот принимать решения надо самостоятельно, обдумав все советы и взяв за основу раци?ональность. В этом, сын мой, и заключается тонкая грань между самостоятельностью и зависимостью от кого бы то ни было.

- Да понял я, понял, - поспешил согласиться Роман, ко?торого раздражали постоянные нравоучения отца. - А что же ты решишь с Полиевктом?

- Хм! Полиевкт монах добродетельный, но суровый. Он монашествует с детства, и прославился аскетической жизнью. Кроме того он упрям и яростно отстаивает док?трину независимости духовной власти. Но это желание не крамольное. Поэтому я склонен, учитывая ходатайство моей невестки Феофано, утвердить решение Синода, - сно?ва добродушно сказал Константин.

- Благодарю тебя, отец! - Воскликнул Роман, кото?рый захотел немедленно обрадовать Анастасию хорошей новостью.

- Но в дальнейшем, тебе придется внимательно сле?дить, чтобы патриарх Полиевкт не превратил государство в один большой монастырь, - с долей юмора внушал сыну Константин, но видя его нетерпение, снисходительно ух?мыльнулся и позволил тому удалиться.

По случаю утверждения постановления помест?ного Синода, в резиденции царя царей состоялась встреча с Константина Багрянородного с Полиевктом. После официального представления, в соответствии с дворцовым церемониалом, базилевс и новый патриарх уединились для приватной беседы.

В личной резиден?ции Вуколеона, больше напоминавшей кабинет ученого, пошел разговор, не предназначенный для посторонних ушей. Политика и религия, как обычно, всегда сплета?лись в причудливый клубок.

- Наша политика на севере принесла блестящие пло?ды - говорил Константин, по обыкновению философствуя. - Окрестив одного из вождей маджар3, я приобрел вместо разбойного народа отличных союзников. Царская корона для Дьюлу - небольшая цена по сравнению с выгодой тако?го союза. И хорошая дубина для франкских рексов.

К сожалению, Оттон оказался талантливым стра?тигом. Сначала, он подавил мятеж герцогов и их союз?ников, в Лотарингии4 и Баварии5. Затем прямым ударом закованной в броню конницы, обратил в бегство венгров в битве при Лехе6.

Потом расколол Союз ободритов7. Он привлек на свою сторону изменников - вождей славянского племени руян8. И возле Регнице9 разбил ополчение вендов - полаб?ских славян. С пленными Оттон поступал сурово. Венграм, тех, кого оставил в живых, отрезал носы и уши. Славянам незатейливо рубил головы, оставляя в живых только моло?дых женщин и маленьких детей.

Но меня поражает не то, с какой жестокостью он карает врагов. Нет. Хоть не ненадолго, но эти меры дают результат. Меня восхищает, как Оттон мудро использует церковников, устраняя независимость баронов. А это уже надолго.

Местные предводители, по старинке, служат инте?ресам племенной знати. Но интересы отдельных племен и городов редко совпадают с интересом Верховного рекса. Поэтому епископы Оттона строптивых и неугодных баро?нов обвиняют в ереси и казнят, либо замещают.

Хочу обратить твое внимание на то, как Римский понтифик служит интересам Оттона Каролинга. Он руко?полагает священников не за заслуги перед Церковью, а за верность правящему рексу. Вполне в духе Моисея. Герцоги и бароны становятся епископами, совмещая светскую и духовную власть. При малейшем несогласии с волей Оттона стропти?вые вожди объявляются еретиками и сгорают на кострах.

Вот наглядные примеры. Чтобы привести в покор?ность Баварию, архиепископом рукоположен побочный сын от славянской наложницы Оттона, Вильгельм10. А в Лотарингии, вместо мятежного зятя Конрада Рыжего, Оттон поставил герцогом, кёльнского архиепископа Бруно11. Своего брата, и первого советника. Священники - воины! Как шейхи в халифате. Удобно.

Например, Аугсбург, до подхода войска Оттона, за?щищал от венгров князь-епископ Ульрих12 с ополчением, возглавляемым городской знатью. Очевидно, смерть на ко?стре епископа страшила жителей больше, чем венгры-раз?бойники или мятежные бароны.

- Укреплять светскую власть при помощи духовной - не ново, - возразил Полиевкт. - Но вместо непокорных фе?одалов назначать воинствующих священников. Это ересь! Богу - богово... Духовники не должны брать в руки оружие.

Басилевс посмотрел на Полиевкта, что-то обдумывая.

- Ты упомянул про ересь. Спорный вопрос. Если и ересь, то согласись, что весьма результативная. Давай припомним, как все начиналось. Как зарождалась наша вера,- Константин отпил из чаши, чтобы смочить горло. - Языческая вера этрусков, ставшая на долгие века офици?альной римской, все вопросы решала с помощью жертво?приношений. Древний герой Геракл и шейх Авраам боро?лись с теми, кто приносил жертвы людьми. Князь Моисей дал людям Законы единые для всех. Но равенство перед судом Моисея распространялось только для сынов Сары. Юриспруденция не распространялась на детей Авраама от Агари и Хеттуры. В то же время и язычники Римской Республики считали иудеев чужими и всячески угнетали их.

При всем кажущемся различии этих религий, у них было нечто общее. Их изоляция от внешнего мира и строгая вну?тренняя кастовость. Реат должен был пахать и сеять, ското?вод пасти свои стада, торговец - продавать, воин - воевать, а общение между Богом и человеком оставалось в жестких руках жреческой касты. Простолюдин не мог и мечтать, чтобы стать священником. И жрецы строго следили, что?бы никто чужой не смог проникнуть в тайны ритуальной науки. Даже заказать жреческий обряд мог только человек, принадлежащий к трем высшим кастам. Это был порочный круг, где все для всех предопределено!

- Может, это было и хорошо? Реаты труди?лись на земле, воины воевали, священники занимались проповедями и обрядами. У каждого было свое место в этой жизни, - одобрил старые традиции Полиевкт.

- Ха-ха-ха. Тогда мой дед не стал бы базилевсом, - рас?смеялся Константин. - А как же многочисленные абориге?ны покоренных земель, кто не был гражданином Рима? Они усваивали нормы новой цивилизации, новую религию, при этом оставаясь людьми второго сорта. Человечество зашло в тупик! В обществе назревал взрыв. И он случился.

Очень вовремя, далеко на востоке, в Индии зароди?лось учение "неверных". Отбросив священный язык жрецов - санскрит, они стали проповедовать на местных разговор?ных языках. Сущность нового учения была в равенстве всех народов и всех сословий перед лицом Бога. Каждый человек должен отвечать за свои поступки и его посмертная участь целиком и полностью зависела от него самого. Поэтому для человека не должно быть ничего важнее, чем улучшение качества своей души при жизни. Они называли свое учение джайнизмом13.

Последователи джайнизма подвергали себя настоя?щим истязаниям. Умерщвление плоти они считали универ?сальным средством очищения души. А идеалом считалась смерть от голода. После такой кончины душа, по их мнению, становилась святой и не перерождалась.

Отвергая старые ритуалы, джайны считали недопу?стимым принесение в жертву вообще любых живых су?ществ. "Не причини вреда живому", - был их жизненным принципом.

Идеалом для подражания стал аскетический подвиг отшельника Махавира, против которого ополчился весь мир. Лесные хищники преследовали его, ядовитые змеи кусали, сластолюбивые женщины пытались соблазнить его, жители деревень травили собаками. Но ничто не мешало Махавире предаваться аскезе. Достигнув просветления, Махавира проповедовал свое учение около тридцати лет. Его ученики понесли учение в мир, скитаясь и терпя раз-нообразные лишения, вполне в духе джайнизма. За четыре века скитаний ученики растеряли все свои священные кни?ги. Учение перестало быть единым - каждый из учеников привносил что-то свое, но суть оставалась прежней.

- Я что-то не улавливаю связи религии далекого Востока с нашей верой. Хотя есть нечто схожее - это возник?новение множества ересей из единого учения! - Въедливо заметил Полиевкт.

- Браво, Полиевкт! Ты уловил общую тенденцию разобщения, без единого управляющего и направляюще?го центра, - похвалил нового патриарха Константин. - А связь с нашей религией находится перед глазами, хотя и старательно замалчивается. Давай теперь вместе взгля?нем на то, что проповедовали джайны. - Константин сделал паузу, давая собеседнику собраться с мыслями. - Конечно же, отмену всех каст и свободу выбора. Бог мо-жет быть добрым и строгим, спасающим и карающим. Он все видит, а дальше судьба человека зависит только от самого человека, каковы его мысли и поступки - таким и будет к нему Бог. А разве не учит нас Христос: "Что посе-ешь, то и пожнешь"?

Далее, запрет на употребление мяса, - продолжал пе?речислять Константин. - С этим постулатом у христианства тоже нет особых противоречий. Потом общая для обеих религий всеобщая справедливость. Законом жизни должно было стать не присвоение чужого. Есть еще пункт, что ве?рующий, а тем паче апостол, должен быть целомудренным и должен воздерживаться от суетных привязанностей. Для очищения души последователям учения предлагалось умерщвлять плоть. Ну и наконец: адептам джайнизма предписывалось проповедовать на родном языке племени, в котором они находились. Разве все это тебе не знакомо, Полиевкт? - Константин перевел дух, отпил из бокала и, снисходительно посмотрев на новоизбранного патриарха, продолжал:

- Согласно некоторым старым манускриптам, скопи?рованным в Александрийской библиотеке14, во время свое?го путешествия в Тибет, Иисус познакомился с джайнами и стал их учеником. Это было время, о котором умалчивается в Новом Завете. Через какое-то время и Иисус стал апо?столом джайнизма. Искры пожара возникшего на далеком востоке пятьсот лет назад, сын плотника, Иисус принес в Палестину, где и стал Мессией-Христом новой веры.

Сначала он стал проповедовать среди своих друзей, моряков в портовых кабаках. Затем со своими соратниками пошел в град Давида, где принял смерть, во славу Господа. Но ростки новой веры быстро распространились сначала по всей Иудее15, а затем стараниями апостолов Христа и по всей империи.

- Не сходится, - буркнул Полиевкт. - Ведь ты сам говорил, что сын плотника мог стать только плотником. Так как же сын плотника смог стать моряком и совершить морское путешествие на край Вселенной? Не сходится, - по?качал головой Полиевкт. Он был доволен, потому, что смог уличить Константина в неточности.

- Хм, - ухмыльнулся Константин. - Ты, кажется, забыл, что символом Иисуса и первых христиан была рыба? А думал ли ты о том, что ни одно судно не может обойтись без кора?бельного плотника? К тому же рыбаки и мореходы - очень взрывоопасная смесь, легко впитывающая крамольные идеи. И если проанализировать зарождение современных сектант?ских учений, большинство их находило первоначальную поддержку именно в кабаках, среди пьяной матросни.

- Допустим, это не противоречит двойственности Иисуса. Он и человек и Бог. И вовсе не важно, где он достиг просветления, - набычился патриарх. - Но какая же тут связь с ересью епископов Оттона?

- Я разве не упомянул, что для защиты своего аскети?ческого образа жизни джайнам разрешалось применять ору?жие? - Константин сделал удивленное лицо. - Проповедуя, Иисус не забыл и этот их постулат. Вспомни сикариев16 и убийство цезаря Юлиана Отступника17. А фанатичные са?мосожжения первохристиан во имя веры? Добровольные истязания, причинения страдания плоти, наконец, смерть во имя Иисуса. Именно эти качества иудейских сектантов так понравились Константину Великому. Идеальные легио?неры! Стоит ли после этого обвинять Оттона, что он ставит епископов на самые высокие посты в государстве. А мона?хов, за то, что они берут в руки оружие?