Читаем Любовь красное и белое онлайн бесплатно

Где то время, где то время, где то прекрасное время, где то чудесное время? Все перевернулось с ног на голову, Павел! Да-да! Что же случилось? Да разве поймешь!

Ладно, сначала надо выйти из машины. Руки, черт побери, трясутся, и даже холод, пробирающий до костей в подземном гараже нашего замечательного дома, не приводит меня в чувство.

Ну вот! Знаю, откуда это слово взялось! Так ведь Майка говорила: замечательно то, замечательно это. А в самом начале:

— Ах, Павча, какой ты замечательный!

Ну где, где то время?

Да, так было, именно так было, когда я приходил за ней в школу и мы гуляли, держась за руки, или когда мы сидели у нее дома одни, без родителей, а она прижималась ко мне и нежно щебетала, малышка моя Майя, вздыхая:

— Павча, милый мой Павча… — После этого всякое могло произойти. А когда происходило, она шептала: — Павел, какой ты милый, какой ты замечательный… — И гладила меня по голове.

Когда это было, когда?

А руки трясутся, и от этого я еще больше раздражаюсь, потому что я же взрослый сильный мужчина. В конце концов, я Юрист, мужчина и Юрист, и на встречах ко мне обращаются «пан адвокат». Я успешный мужчина, который из любой ситуации выходит победителем. Потому что у меня есть Выдержка! Выдержка — мой конек! А тут вдруг руки трясутся, из машины не могу выйти.

Как же мне жаль моего любимого автомобиля!

Да, любимого, да, Павел, серьезно! Я и такие слова могу найти на своем жестком диске, хотя и непонятно, как они могут появиться на моем мониторе и можно ли их использовать по отношению к автомобилю. По отношению к классному автомобилю с роскошным салоном, с мотором огромной мощности и прямым впрыскиванием топлива. И все это нужно для того, чтобы обращать на себя внимание и быть на уровне, соответствовать своему статусу, профессиональному и жизненному. Плачь, Павел, плачь. Бедный мой автомобильчик! Больше всего я люблю свой автомобильчик. Что ж, видно, по-другому и быть не может, потому что такова мужская доля. Да, Павел, — любить можно только свой автомобиль. Ведь только он может понять такого мужчину, как ты. Он не будет задавать дурацких вопросов и не скажет: садись, нам надо поговорить.

Бедный! Наверное, у него весь правый бок разбит. А руки у меня трясутся, и выйти страшно, боюсь на это смотреть. Веду себя как последний слюнтяй, а не мужчина, и украдкой все посматриваю направо, но вижу только сломанное боковое зеркало, поникшее на проводке, как повисший член. Я сейчас, наверное, разрыдаюсь, поскольку от всего этого, Павел, хочется разрыдаться. Да, Павел, когда разбит любимый автомобиль, любой мужчина разрыдается. Не стыдись этого, Павел! Ты не какой-нибудь молокосос или слюнтяй. Плачь, Павел, плачь. Даже Дед плакал, когда его любимому жеребцу попали в зад под Сточеком. [1]

Но как же такое могло случиться, что я — опытный, аккуратный, уверенный и спокойный водитель — попал в такую ситуацию? Въехал на тротуар и сбил столбы ограждения.

А все из-за этой мымры, из-за того, что она позвонила и отвлекла меня. На самом деле я отличный водитель, образцовый водитель, а по сравнению с другими вообще лучший. Я из тех, кто любит управлять всякими движущимися устройствами, я все движущееся, гудящее и сигналящее люблю с детства. А лучше всего я управляю автомобилем, когда говорю по телефону. Я бы, конечно, мог установить себе беспроводную связь, но что я, молокосос, что ли, чтобы через эту штуку разговаривать? Управлять автомобилем надо с телефоном в руке, и не с одним! Каждый молокосос может водить машину, болтая по одному телефону! А я за рулем порой говорю одновременно по трем мобильникам. Случается даже, что, когда я в дороге, мне, преуспевающему Юристу, звонят и просят проконсультировать, а иногда звонят несколько человек сразу, и даже из-за рубежа звонят, чтобы посоветоваться. И тогда я говорю и по-польски, и по-английски, и на многих других языках — еще бы, ведь я выпускник юридического факультета известного университета, — говорю и одновременно управляю автомобилем, слежу за дорогой, и в зеркало заднего вида поглядываю, и чувствую себя при этом превосходно! Обожаю управлять автомобилем с тремя телефонами в руках, добавляю газу и смотрю на руль, а он меня слушается! Но не тогда, когда звонит Теща!

— Павлик, дорогой, это я, мама, — сказала она, и хорошо, что она это сказала, ведь я мог бы не узнать ее сверлящий голос — голос, не терпящий возражений и в то же время такой спокойный, что от этого спокойствия может удар хватить. Женская, так сказать, деликатность! А возрази ей, скажи что-нибудь такое, что ей не понравится, так этот голос своим спокойствием и деликатностью просверлит тебя насквозь. И ты теряешься, и превращаешься в повисший член!

— Слушаю вас, мама! — отозвался я, стараясь сохранять спокойствие, и переложил телефон в другую руку, поскольку надо было переключить скорость. — Что-то случилось? — спросил я и снова переложил телефон, потому что я всегда перекладываю его, когда за рулем.

— Павлик, это не телефонный разговор, — продолжала она своим спокойным, заботливым голосом, а меня уже тошнить стало, и я снова был вынужден переложить телефон в другую руку, чтобы отвлечься и не дать тошноте одержать надо мной верх, и мне уже начало казаться, что у меня несколько рук.

Вот когда управление автомобилем начинает доставлять удовольствие — когда мобильник перелетает из одной руки в другую, в третью и даже четвертую, а я чувствую, что могу все, поскольку у меня несколько пар рук, как у Терминатора, сражающегося с Врагом. Так вот, я снова перекладываю телефон и уже собираюсь резонно заметить, что если это не телефонный разговор, то зачем она звонит?

— Павлик, это не телефонный разговор, — еще раз повторила она, словно я глухой. — Я хочу к вам приехать. Знаю, у вас уже давно не все в порядке, — быстро проговорила Теща.

Это уже было слишком. Я даже перестал перекладывать телефон из одной руки в другую и снова почувствовал, что у меня их всего лишь две, как у каждого. От этого я совсем ослаб и растерялся, чего, как Юрист, мужчина и человек, очень не люблю.

— Хочу помочь вам наладить отношения. Что скажешь, Павлик? — спросила она еще более спокойным тоном, еще более теплым и тихим голосом — в результате у меня чуть телефон из руки не выпал.

— Да, — ответил я, а что еще я мог сказать? С каждым мгновением я ослабевал, превращался в молокососа!

— Майя ничего об этом не знает, — продолжала Теща. — Это моя идея. Я решила сначала с тобой поговорить. Сяду в трамвай, приеду и поговорим, может быть, втроем. — И чуть повысив голос, добавила: — Возможно, мне удастся ее образумить.

Образумить ее! Представляю, как это будет выглядеть! И изо всех сил надавил на газ. А что я мог ей сказать? Что не хочу ее видеть, что пусть проваливает, что мне не нужна еще одна женщина, которая хочет разговаривать, обсуждать, выяснять! Которая будет задавать какие-то вопросы и вздыхать, и смотреть, и снова говорить своим тихим голосом: «Павел, давай поговорим, обсудим». Я уже было хотел крикнуть: «Вон! Чтоб твоей ноги в моем доме не было!» Но жесткий диск моего мозга выдал на монитор слова «мать», «мама», «мамочка», «мамуля», которые стали пульсировать красным шрифтом. В горле пересохло, ведь Мать — понятие святое, образ, заслуживающий наивысшего уважения. Каждая мать, даже Майкина. И тут же на мониторе появилась еще одна фраза: «О, Божия Матерь Ченстоховская». [2]И я промолчал, только зубы стиснул. Потому что еще раньше Теща не раз говорила: ты мне как сын, потому что своего, родного, у меня нет, только Майя. И я не раз замечал: она недовольна дочерью. Не знал, как мне быть, на чьей она стороне, но лучше бы не приезжала. А внутри нарастала злость, и я снова надавил на газ.

— Раз ты ничего не говоришь, значит, я еду. Тогда до завтра. — И Теща отключилась, а передо мной как раз возник поворот, которого я не заметил. Я тут же по тормозам. Телефон из руки выпал и о лобовое стекло ударился, а автомобиль меня слушаться перестал, потому что скорость высокая, — как положено, — и несмотря на то, что на тормоз нажал, я помчался прямо на тротуар. Удалось немного свернуть, но я все же перескочил бордюр и снес бок автомобиля о столбы заграждения, которые везде сейчас бездумно понаставили. Иск им предъявлю, будьте уверены! Вот так все и произошло.

Возвращался вечером в пятницу после целой недели тяжелой работы, каждый день до полуночи в Конторе, и на тебе — звонок Тещи! «Знаю, у вас уже давно не все в порядке. Хочу помочь вам наладить отношения. — Ее слова так и пульсировали на экране моего монитора. — …Поговорим, может быть — втроем». Только не это! Этого еще мне не хватало!

Сбиваю столбы и слышу скрежет железа. И зеркало задел! Наконец остановился. Мотор замер, стало тихо. Так тихо, что даже странно как-то. Не люблю я такой тишины, потому что как-то не по себе становится. И что теперь? Этот вопрос фиолетовым шрифтом запульсировал на моем мониторе. Потому что ситуация вышла из-под контроля, ой вышла, и я начал злиться на Тещу, на Майку, на нашу с ней супружескую жизнь, и на себя, и на эти чертовы столбы, и эту покореженную груду металла. Да к тому же я только что пять бутылок пива выдул.

Потому что неделя была такая, что голова кругом шла. Консультации, приватизации, решения, постановления. Крутился с утра до ночи в Конторе, выкладывался по полной, аж дым серый клубился. К нам обратился крупный, важный клиент, готовящийся к реорганизации. И пошло-поехало: документы, документы, документы на экспертизу, анализ, заключение. Сотни страниц протоколов, решений, постановлений и исков. А нам нужно быстро все это изучить, проверить и дать заключение. Сотни страниц резолюций, экспертиз, заключений. И все в соответствии с Законом, чтобы все было чисто, как следует. А клиент каждый день подвозит новые коробки с документами. И мы анализируем, интерпретируем, изучаем и даем заключения в соответствии с Законом. И такая суета в Конторе!

Какое же это благородное, мужское занятие — работать в сфере Права, применять параграфы и предписания, делать логические выводы, замечать ошибки и трактовать законы. Искусство делать умозаключения, умение анализировать. Ах, Павел, Право, Право и еще раз Право! Какой же ты все-таки классный Юрист, Павел!

А Контора у меня немаленькая. Целый штат помощников, но они не справляются, ой не справляются, бездельничают много, ой бездельничают. Они ведь только подготовительную работу делают, а решения приходится принимать мне, потому что я Юрист, консультирующий Юрист. Проверяю проекты договоров, ссылки на законы, их трактовки. Уйму времени чтение занимает. Не говоря уж о выводах и заключениях. А я занимаюсь и делами других клиентов, и экспертизы делаю, и в суде время от времени бываю. Сутки должны быть в два раза длиннее. Все это очень сложно, серьезно и важно. Ответственная мужская работа. Ничего нельзя упускать, ни о чем нельзя забывать. И постоянно нужно делать выводы и умозаключения! А еще необходимо заботиться о добром имени Конторы и о приобретении новых клиентов. И все это должен делать ты, Павел, все это на твоих плечах! Ну сколько можно!

В моем кабинете есть маленький бар. Там я держу бутылки с разными алкогольными напитками, на всякий случай, разумеется, только лучшие виски и коньяк. Когда заканчиваю какой-нибудь проект или выигрываю дело, то вместе с клиентом выпиваю немного хорошего виски или коньяку, произношу тост, но в такие дни меня всегда ждет у подъезда такси. А сегодня, сегодня с документами такая неразбериха была, так все у клиента запутано, да и вообще эта жизнь, эта Майка, и все остальное… И когда все разошлись по домам, а я остался один, чтобы поработать в тишине над заключением… У меня в холодильнике возле бара хранится пиво. И так тихо стало в Конторе, что я достал бутылочку пивка, потом еще одну и еще. А затем еще две. Ну а потом подумал, что пора бы уже домой, и даже хотел вызвать такси, но никто не ответил. Черт бы их побрал — сколько можно ждать? Не нос для табакерки, а табакерка для носа, как Дед говорит. Что за дела — я звоню, а мне не отвечают! Чтобы я ждал, когда соизволят ответить? Ни за что! Пусть в зад себя поцелуют, как Дед говорит, Дед и Отец в одном лице. Я решил, что поеду сам, как когда-то, когда был свободным человеком, когда считал, что три-четыре бутылочки пива лишь помогают сконцентрироваться за рулем и улучшают настроение. А полицию и промилле я тогда в одном месте видел! Промилле! Подумаешь — промилле!

Только сейчас молчи, Павел, не надо об этом никому говорить, потому что ты Юрист, Юрист, Юрист, у тебя Юридическая Контора, ответственность, положение. А на промилле тебе и сейчас наплевать, ведь в аварии попадают только слюнтяи, которые не умеют водить как следует, а уж никак не ты!

«Да ладно, — подумал я. — Рискну, покуражусь! Галопом, как Дед говорит, по-улански». И спустился вниз, в гараж, сел в автомобиль, в свой любимый автомобиль.

И вот результат — сбитые столбы, тишина, а на мониторе вопрос: как теперь быть? А если кто-нибудь узнает, что я еще пива напился, мне мало не покажется. Что будет, если в полиции выяснится, что Юрист, преуспевающий Юрист, владелец Юридической Конторы, преподаватель права — начинающий, правда, но преподаватель — управлял автомобилем, выпив пива? Скандал будет! У юриста в крови — промилле!

Оглядываюсь. Смотрю вперед, назад, по сторонам, — пусто, никого. Хорошо, что я езжу этой дорогой, по захолустью, к тому же пятница, вечер, лето, тепло, у людей есть дела поинтереснее шатания по улицам. Пусто! Никого! Быстро принимаю мужское решение! Поворачиваю ключ в замке зажигания, давлю на педаль газа и с пробуксовкой покидаю место преступления. Отлично!

Жаль только моего бедного автомобильчика! Краска содрана до металла, весь бок покорежен! Зеркало оторвано! Плачь, Павел, плачь! Каждый мужчина плакал бы на твоем месте!

Наконец я дома, в нашей огромной, со вкусом обставленной квартире. Ставлю на пол портфель, ноутбук и коробку с документами, чтобы в выходные поработать. Прислушиваюсь. Ну разумеется, тишина, разумеется, Майки нет дома. Никто меня не ждет. Никто меня не встречает. Никто не выходит, чтобы меня поприветствовать. Никто не выбегает из комнаты и не бросается на шею со словами:

— Ах, Павча, ты пришел, мой милый Павча, наконец-то ты вернулся. Устал, наверное, мой адвокат ненаглядный. Виктор, отойди от папы, посмотри, какой он сегодня уставший.

Никто не выбегает из кухни, не щебечет, не подскакивает от радости.

— Ах, Павлик, наконец ты пришел. Я тебя целый день ждала, ждала и чуть не заснула, убаюкивая Викторка, но я знала, ты вот-вот придешь. Хочешь есть? Разогреть? А хочешь, я салатик быстро сделаю? Специально для тебя купила морской коктейль и помидоры, такие, как ты любишь, — зеленые. Переодевайся и приходи, я тебя жду, — щебетала она раньше и так на меня смотрела, что мне оставалось надеяться только на Выдержку, Выдержку, Выдержку.