Читаем Личная игрушка мажора (СИ) онлайн бесплатно

— Ма-а-ам! Я дома! — сбрасывая с себя поношенные кеды, кричу я.

Сумка выпадает из рук и переворачивается. Ключи с громким бряцанием вываливаются, я наклоняюсь, чтобы их поднять, а перед глазами появляются мужские босые ноги.

Встаю, чтобы встретиться с сальным взглядом отчима. Он прислонился плечом к стене и насмешливо рассматривал меня.

— Она сегодня на работе до ночной смены. Только что звонила, — скрипучим прокуренным голосом говорит он. — Так что сваргань-ка мне обед, а то жрать хочу.

Ловлю себя на мысли, что он бесит. Но мама так перед ним стелется, что мне ничего не остается, только стиснуть зубы и терпеть. Ну и копить деньги, чтобы, наконец, отселиться от них. К счастью, школа кончилась, я могу найти себе работу на полный день, а не перебиваться выгулом собак. Заодно буду пореже дома бывать.

Иду мыть руки и потом на кухню разогревать суп. Отчим тенью следует за мной, неся с собой запах стойкого перегара, который прекрасно гармонирует с его внешним видом — растянутыми трениками и застиранной футболкой.

— Долго возишься, — выдает он, останавливаясь в дверях кухни. — Кому ты такая нерасторопная нужна будешь?

Кусаю губу, лишь бы не вступать с ним в спор. Себе дороже. Проще быстро сделать, что ему надо и свалить. Засовываю тарелку с супом в микроволновку, выставляю таймер, и она начинает гудеть. Я тянусь за полотенцем, чтобы вытереть руки.

Но мое запястье перехватывает отчим и резким движением заводит за спину. Мой писк прерывается второй его рукой, которая ложится на мой рот.

— Не ори, — шипит он мне в лицо. — Все равно никто не услышит. Да и к ругани в нашей квартире уже привыкли.

Отчим прижимает меня к столешнице и пытается раздвинуть мне бедра коленом. Я отпихиваюсь свободной рукой и отчаянно мычу. А у самой перед глазами мушки от страха летать начинают и к горлу тошнота подкатывает.

Какого черта?!

— Мы быстро, — продолжает он. — Поймешь же, что я лучше, чем все твои школьные сосунки.

На меня волнами накатывает отчаяние от осознания того, что он со мной справится на раз-два. Пытаюсь нащупать на столешнице хоть что-то, чем можно ударить.

Громко пищит микроволновка и вместе с этим писком раздается вопль мамы:

— Ах ты, шалава! — она влетает в кухню, а отчим неохотно выпускает меня из рук.

Мама хватает полотенце, до которого я так и не дотянулась, и начинает меня им бить. Не больно, но жутко обидно.

— Мама, это не я! — закрываюсь руками, но она меня не слышит.

Отчим — это самый святой человек. Он, конечно, не может! При этом мама отбрасывает полотенце и с размаха влепляет мне пощечину.

— Вырастила на свою голову! Неблагодарная! — продолжала кричать мать. — Вали отсюда, чтоб глаза мои тебя не видели! И не возвращайся!

Щека горит. Уши закладывает от шока, а окружающая обстановка сужается до участка от кухни до коридора. Я едва выбираюсь, подхватываю сумку, лежавшую у входной двери и практически кувырком сбегаю с лестницы. Останавливаюсь только у подъезда, пытаясь отдышаться и понять, что это сейчас было.

Открывается окно третьего этажа потрепанной временем хрущевки, и оттуда в меня летят мои кеды и отборный мат.

Грудь сжимает так, что дышу, а воздуха не хватает. Закашливаюсь. Ноги подгибаются, мутит. Но я на каком-то автомате собираю разлетевшиеся в разные стороны кеды.

Плюхаюсь на скамейку, натягиваю обувь и закрываю лицо руками. Хочется плакать от обиды, а слез нет. Потому что по венам растекается адреналин. Блин блинский! Мама, за что? Что мне теперь делать?

Дрожащими руками достаю телефон. Надо попытаться думать рационально. К кому я сейчас могу пойти?

Подруга на несколько дней уехала в столицу, подавать документы в универ, ей звонить бесполезно.

Все, что приходит в голову — идти к Мишке, моему парню. Набираю его номер. Ответом мне служат длинные гудки. Небось, опять отсыпается после вчерашнего концерта. Рок-звезда местного масштаба.

Проверяю сумку — там записная книжка и паспорт. И то только потому, что с утра ходила на собеседование. Роюсь еще, чуть ли не залезаю в сумку головой. Не может быть! Кошелька нет. Наверное, выпал, когда сумка упала. Ни копейки. Даже на автобус.

Страшно: вдруг не смогу вернуться? Возвращаться тоже страшно. Как подтверждение моим мыслям через форточку слышатся крики мамы и отчима.

Тяжело вздыхаю и решаю идти к Мишке пешком, благо дело можно срезать через парк. Полчаса и я на месте.

Задумываюсь о проблемах настолько, что шагаю на дорогу не глядя. Слышится визг тормозов, и я понимаю, что еще чуть-чуть и мне уже не нужно было бы переживать, что мне некуда идти.

— Смотри, куда идешь, летящая! — слышится из окна крик водителя.

Прихожу в себя и вижу дорогой спорткар, из окна которого выглядывает молодой, хорошо, если вообще старше меня, парень. Встреть я его в другой момент, подумала бы, что шикарный — высокие скулы, квадратный подбородок и яркие выразительные брови.

Но сейчас… В нем раздражает все — от дорогой тачки до замашек короля мира. Я растерянно смотрю на него, не сходя с его дороги. Он сигналит, и я окончательно взрываюсь. Пинаю бампер, громко посылаю его в далекое пешее и показываю ему неприличный жест.

Похоже, он не привык к тому, что с ним так общаются. Он, несмотря на сигналы машин сзади, распахивает водительскую дверь и начинает вылезать из машины.

Черт! Сердце подскакивает к горлу, а потом ухает в пятки. Я припускаю через дорогу, надеясь скрыться во дворах.

— А ну, стой! — летит мне вслед.

Позволяю себе оглянуться лишь один раз — перед тем, как нырнуть в арку. Парень опять что-то кричит мне вслед и пытается перейти дорогу, но ему мешает поток машин. Как кстати!

По влажному после дождя асфальту, разбрызгивая в стороны грязные капли, я пробегаю всю арку, поворачиваю к подъездам и залезаю в плотные кусты сирени. Все детство здесь в прятки играли — надежное место, если не знать, где искать.

Кажется, будто сердце готово выпрыгнуть из груди. Никогда не была сильная в беге, и сейчас дыхание сбивается. Мне кажется, что я слишком громко дышу.

Наконец, парень вбегает во двор, оглядывается и выдает занимательную тираду, из которой я, пожалуй, запомню парочку выражений. Он, будто чувствует, идет по тротуару в мою сторону, оглядываясь по сторонам.

Не могу отвести от него глаз. Идеально сидящие на бедрах голубые джинсы, футболка без рукавов, очерчивающая накачанную грудь и открывающая мощные рельефные руки. И хищный взгляд.

Я таких старалась всегда стороной обходить, когда они выходили из своей элитной гимназии, мимо которой я ходила в музыкалку. Они не упускали возможность указать нам на наше место в жизни, которое они определили у их ног.

Угораздило же меня наткнуться на подобного типа. Еще и не сдержалась.

Парень озадаченно взъерошивает темные волосы, и на запястье в солнечных лучах сверкают массивные часы.

Он только мимолетно бросает взгляд на кусты, а у меня внутри уже все сжимается от неприятного предчувствия. Даже несмотря на то, что я точно знаю, что он меня не видит.

Нельзя мне с ним больше пересекаться. Этот хозяин жизни не успокоится, пока не покажет мне, кто тут главный.

Поэтому я даже дышать перестаю, чтобы совсем ничем не выдать своего присутствия. Парень достает телефон, кого-то набирает и скрывается в арке.

Я облегченно выдыхаю только минут десять спустя. Вылезаю из кустов. Блин! Вся мокрая, как будто меня поливали из лейки — кусты-то мокрые, а я, пока дрожала и не замечала даже.

Досадую, что теперь как мокрая курица, остается надеяться на летнее солнце и полчаса дороги — должно высохнуть, пока до Мишки дойду. Не хочется перед ним совсем в непотребном виде появляться.

И тут на меня, как бетонная плита падает осознание. Меня. Выгнали. Из дома. Совсем. А я думаю о том, как буду перед Мишкой выглядеть. Бред какой-то!

К горлу подкатывает противный комок, который я пытаюсь проглотить, но никак не выходит. Всхлипываю и закусываю губу. Решаю отложить обдумывание на потом. Не сейчас.

На всякий случай заглядываю в арку — машина уже уехала. Выхожу, и тут меня за руку хватает этот наглый мажор. Он быстро припечатывает к стене:

— И куда собралась, летящая? — нависая надо мной, ехидно спрашивает он. — Неужели тешила себя надеждой, что сбежишь?

Меня обдает запахом его дорогого парфюма. Ему очень подходит этот аромат — молодежный, спортивный и такой же наглый.

Если бы мое утро сложилось иначе, я бы и отреагировала иначе. Но сейчас вспышкой в голове мелькает ситуация с отчимом. Я резко поднимаю колено и бью ему в пах. От неожиданности он резко отступает, а я пользуюсь этим и бегу.

Удивительно. Он даже не пытается в этот раз меня преследовать. Оглядываюсь, натыкаясь на его внимательный, изучающий взгляд. Парень не крючится от боли, просто стоит и смотрит.

Но даже от его взгляда по спине разбегаются мурашки. Плевать! Главное, унести ноги. Не будет же он меня преследовать.

Сама не замечаю, как добегаю до дома своего парня. Останавливаюсь только перед подъездом, чтобы отдышаться. От бега заложило уши так, что слышу только звон.

Но захожу в подъезд, пропитанный запахом влажных протекающих труб и кошек, поднимаюсь к нему на этаж. Сейчас он обнимет, и я смогу поплакать в его крепкое мужское плечо. Мишка поможет.

Но он не открывает. Ни на первый, ни на пятый звонок. Зато выходит его соседка напротив:

— Не ломись к нему, нету его, — скрипучим старческим голосом говорит она. — Вчерась как ушел, так до сих пор и не являлся. Совсем тут без родителей разбаловался.

Холодок в груди заставляет сердце сжаться. Киваю, бормочу невнятное “спасибо” и спускаюсь вниз, на лавочки.

Снова пытаюсь дозвониться до Мишки. Не берет. Не приходил домой. И мне не писал. А вдруг что-то случилось?

Волнение противным червяком заворочалось в животе. Стало некомфортно… И очень тоскливо.

Еще этот мажор. До сих пор перед глазами стоит этот колкий взгляд, эти руки… Кажется, на мне даже остался его запах. Черт. Главное — больше с ним не встречаться!

На площадке молодые мамочки гуляют со своими детьми. Кто-то — с колясками, кто-то ходил за мелкими карапузами, кто-то наблюдал, как уже подросшее чадо ковыряется в песочнице. Взгляд на это должен был вызывать умиротворение, а получалось наоборот.

Осознание того, что собственная мать выгнала из дома из-за мужика, выбивало почву из-под ног. Я смотрела перед собой и думала, что мне теперь делать. Все мои накопления, даже мелочевка, остались дома.

В прошлом месяце мне, наконец, исполнилось восемнадцать, и я почти накопила на первый взнос, зарабатывая выгулом собак после школы. Но отчим увидел, как я прячу деньги в копилку, наговорил что-то маме. Она устроила скандал, что я нахлебница, совсем не помогаю семье, вытряхнула мою копилку и купила дорогое постельное белье из “персидского шелка”.

После этого я зашивала деньги в матрас вечерами, когда никто не видел. Вчера я, наконец-то, договорилась с одной бабушкой в соседнем районе. Через две недели я должна была отдать ей залог и снимать одну из комнат. Но, видимо, не судьба.

Деньги. А что, если… Набираю номер того бара, куда ходила сегодня на собеседование. Мне предлагали сразу взять на ночную смену, но я отказалась. Теперь же это даже к лучшему.

— Здравствуйте, — нервно кусая губу бормочу я. — Меня зовут Терпина Вероника, я сегодня была у вас на собеседовании. Вы предлагали ночную смену.

— Да-да, я вас помню, — вежливо отвечает администратор.

— А могу ли я выйти уже сегодня?

Администратор замолкает на пару секунд, которые проходят для меня в жутком оцепенении. Если она скажет “нет”, то я понятия не имею, что мне делать. Во рту пересыхает. Я сглатываю, но от волнения язык прилипает к нёбу.

— Да, Вероника. Но приходите тогда пораньше. Где-то через часок, — отвечает мне голос из трубки. — Только паспорт захватите, чтобы мы могли вас оформить.

С меня будто бетонная плита свалилась. Интересно, а там расчет посменный или за месяц? Смогу ли с той бабушкой на посуточную оплату договориться? Может, еще по дому помогать буду. Все равно у нас уже давно почти все я делала, когда мама на сутки уходила.

Я смотрю на телефон. Ох! Мне же надо быть там уже через час…Нужно срочно поднимать свой зад и идти, иначе не успею.

В полумраке бара глаза сначала ничего не видят после долгой дороги по солнечным улицам. Я останавливаюсь на входе под предлогом адаптироваться к свету, а на самом деле в груди все замирает от волнения. Правда ли меня примут? А что, если нет? А справлюсь ли я?

Посетителей нет. Видимо, в дневное время подобные заведения не очень привлекают народ. Зато по вечерам, наверное, тут яблоку негде упасть. Эта мысль заставляет нервничать — а вдруг не справлюсь с работой и меня сразу же уволят?

Сжимаю в пальцах ручки от сумки и прохожу внутрь. Кеды тихо шуршат по матовой серой плитке. Бармен с интересом разглядывает меня.

На первый взгляд в полумраке мне чудится, что это тот самый мажор. Я аж замираю в испуге. Но присмотревшись, с облегчением понимаю: нет, конечно, что ему, такому всему из себя замечательному, делать тут, в баре. Да еще и барменом.

Вот он меня напугал, что аж мерещится!

— Вам чем-то помочь? — вежливо спрашивает он.

— Я… к администратору, — мямлю, как будто мне пять лет.

Вероника! Надо собраться.

— Света! — кричит бармен, продолжая протирать стакан. — Тут к тебе.

— Кто там? — администратор (я, к своему стыду, даже не запомнила, как ее зовут) выглядывает из двери в подсобку и замечает меня. — Проходи давай. Точно не передумала?

Я поджимаю губы и уверенно мотаю головой. Чувствую, как руки начинают потеть от волнения и вытираю их о джинсы.

Девушка, еще совсем молодая, лет двадцать пять, грациозной легкой походкой провожает меня к кабинету. Я ее в прошлый раз отметила, какая милая и добрая у нее улыбка. Так располагает к себе, что я даже немного спокойнее себя чувствую. Хотя бы дышать могу.

— Давай паспорт, будем оформляться, — с улыбкой говорит администратор и садится на крутящееся кресло за компьютер. — Да не стой ты, садись.

Она кивает на стул перед ее столом. Дрожащими руками я достаю паспорт и протягиваю ей. На бейджике читаю имя “Светлана”.

— Эй, ты чего? — она берет документ и внимательно смотрит на меня. — Я не кусаюсь, Андрей Аркадьевич тоже. Сама нальешь чай себе? Вон кулер и сверху коробка с пакетиками. У Машки на столе печенье возьми, она все равно на диете.

Администратор показывает рукой на соседний стол и начинает методично вбивать данные моего паспорта в компьютер.

Я сначала мнусь, ерзаю на стуле, а потом все же решаюсь сделать себе чай. С самого утра ничего не ела. Чувствую, что в животе начинается спазм, и он вот-вот заурчит. Вот стыдобища-то будет!

— Это твоя первая работа? — не отрываясь от компьютера, спрашивает Светлана.

Я только что отхлебнула горячего чая, который обжег губы и язык, поэтому выдаю невнятное “уху” и напрягаюсь. Это плохо? Но администратор понимающе кивает и продолжает: