Читаем Мукантагара (СИ) онлайн бесплатно

Хрустнула ветка и олень копытами поднял облако пыли, удаляясь всё дальше и дальше. Му досадно сплюнула, поправила сандалии на ногах, которые и выдали её присутствие.

- Черт, ремешки совсем стёрлись- ругалась она, затягивая их на лодыжке посильнее. - Если из столицы не доставят новые товары, я босиком буду охотиться что ли?

Ответа не последовало, только в чаще раскатилось эхо стуком удаляющихся копыт. Му топнула пару раз ногой, убедилась, что сандалии предательски больше не упадут с её ноги, и, наклонившись и вытянув корпус тела вперёд, стремительной скоростью пронеслась между голыми ветками, подняв в воздух не только пыль, но и опавшую листву.

Становилось холоднее. Осень наступала на пятки всё быстрее и беспощаднее. Птицы улетали на юг, лишая жителей очередного вида охоты. Пускай мясо оказалось жестким и чаще всего безвкусным, жителям деревни Мунты не приходилось жаловаться. Так же возникала потребность в укреплении хижин и утеплении изнутри. Хворост доставать становилось труднее, ведь последнее дерево, что хорошо горит, начало постепенно загнивать этой осенью. Как бы жители не пытались просить столицу в оказании помощи ресурсами, им приходим чёткий отказ вследствие “ограниченных ресурсов в Пальмунте, назначение которых - минимальное поддержание жизни в столице”. Никто не спорил, даже когда собиратели налогов позвякивали золотыми серьгами и заходили через порог какой-нибудь убогой хижины в сапогах из нежнейшей и утеплённой кожи, в то время как жители Мунты бегали в сандалиях даже в суровую зиму.

Му бежала со скоростью оленя, огибая гниющее огромное дерево, которое оставалось последним источником огня и тепла в хижинах. Все органы чувств обострились, в голове пульсировало испуганное дыхание животного, и оно, похоже, ощутило неминуемую гибель. Олень совершил резкий поворот возле речки и кинулся вдоль течения. Однако на берегу земля становилась более вязкой и глубокой, из-за чего животное замедлилось и Му рывком перепрыгнула через него, направляя лук.

Олень застыл на месте и смотрел на Му. Это был молодой самец с необычайной золотистой шёрсткой и белой густой грудкой. Рога ещё не выросли и уши были растопырены в разные стороны. Во взгляде читались страх и некая покорность судьбе. Быть может, он бы смог убежать, не сделав поворот туда, где природа оказала медвежью услугу. Му закрыла глаза, сделала глубокий вздох и отпустила тетиву.

На белой грудке растекалась красная клякса, постепенно окрашивая благородный белый в живой красный. Олень пару раз взбрыкнул, пытаясь вытащить копыта из затянувшейся грязи, завалился на бок и закатил глаза. Му стояла на камне и выжидала угасания жизни.

- Удивительно, что я нашла тебя одного в чаще, - произнесла она. - Значит, твоих родителей нет так же, как и моих.

Животное ничего не ответило, оно всё меньше и меньше двигалось и всё чаще и чаще дышало.

- Когда-нибудь, - продолжила Му. - Я стану такой же жертвой охоты, как и ты, да?

Мысленно перед глазами пронесся образ погони, резкие крики, замыкающее кольцо и абсолютная беспомощность. Му передернуло от образов и встряхнула головой, стараясь не предаваться подобным мыслям. Взглянув снова на оленя, она встретилась со стеклянными глазами. Спустившись с камня, она достала из сумки ремни и стала закреплять на себе добычу. Убедившись, что тушка не сползает, Му резким рывком выпрыгнула из грязи, очутилась на толстой ветке, стёрла всю вязкость на ногах и направилась по более сухой тропинке в Мунту. Спешить на обратном пути не приходилось: дорога вела через низкие деревья и густые кустарники, откуда могли вылезти то змея, то енот, и провоцировать лишний раз животных не имело смысла, когда главное задачей оставалось доставить добычу в деревню. Пока Му проходила мимо опавших, почти сгнивших деревьев, она погрузилась в мысли.

“Этой осенью многое стало угасать. Даже то, что мы посадили, в этом году не проросло, а что проросло - то сгнило. Мы начинаем сгнивать заживо, словно жертвы Первых... Они в обрядах так же погибали - медленно, послойно разваливаясь... Не знаю почему уверена в этом, ведь об этом нигде не написано подробно, но что-то мне подсказывает, что именно так забирала жизнь магия Первых. Они желали обрести власть, а к чему всё пришло? Я довожу спину до хронических болей, неся тушку оленя, сквозь гниющую чащу, чтобы прокормить остатки некогда великого народа? А кто во всём виноват? Во всём виноват какой-то блядун, которому не сиделось на месте!”

Му в сердцах сплюнула и присела отдохнуть, сняв с себя добычу. Она растянулась на опавшей листве, устремив взор в небо. Ни голубизны, ни облаков - одна серая масса над головой, предвещающая дожди, после которых жители могли на неделю слечь не то с холерой, не то с ещё чумой какой. Листва вокруг Му не имела ни золотых, ни бордовых оттенков, а имела такой же цвет, как и небо. Му повернула голову, взгляд встретился с отражением себя в стеклянных глазах оленя. Она увидела красное пятно на лице и белый кусок волос - остальное в отражении коричневых глаз казалось тёмным и трудно различимым.

“Как мы могли докатиться до такого? - вновь подумала Му. - Не верится, что нет иного пути сосуществования с ноблесами и со столицей, когда народ - вот так вот загибается, чтобы прокормить себя. Вот принесу я им сейчас тушку, разделаю, обработаю кожу, мясо отдам мяснику, а дальше? Затем приедут ноблесы в побрякушках и отберут больше половины - а остальное так, делите на оставшихся. И тоже самое произойдёт с добычей Теремуна, и тоже самое случится с добычей ещё двоих охотников, коих осталось в деревне - три калеки. И то один скоро на пенсию свалит со спиной. Охх..”

Му помассировала разболевшуюся спину. Уже третий день, как стали беспокоить сильные боли. Хоть она и охотилась с малых лет, хоть она и укрепляла мышцы тренировками, а отдыха не хватало для восстановления. Знахарка на восклицания охотницы лишь покачала головой и отдала последнюю настойку с мазью - травы подгнивали и лекарств делать было не из чего, а Му она досталась  не просто так - дочь Старейшины как-никак.

Отдохнув немного, Му поправила бандану так, чтобы она закрывала левый глаз, снова водрузила на себя оленя и продолжила путь. На пути ей встретилась лишь мелкая змейка, только вылупившаяся из яйца, да облезлая белка, явно больная. С живностью становилось совсем худо.

Огибая огромное гниющее дерево, Му остановилась и осмотрела его. Кроны дерева на ощупь были мягкими и податливыми, а листва вокруг него уже давно опала и потрескалась в пыль. Толстые ветви бы не выдержали даже пятилетнего ребёнка, не говоря уже о Му. То, что было ранее могучим, источало сырость и гниение.

Она прикоснулась ладонью к дереву и, прислонившись лбом, тяжело вздохнула. Застыв так на пару минут, она затем продолжила путь. В месте, где лежала ладонь Му, кора дерева засохла и образовала дыру. Но Му не заметила это явление, ведь впереди виднелся тоненький дым, а значит - Мунта поблизости.

С каждым шагом запах гнили затмевал запах костра. Деревья редели и уже были заметны крыши хижин, кое-как сделанные из соломы и глины. Прочность их оставляла желать лучше, но, быть может они выдержат эту зиму, надеялась Му. Телеги с глиняными чанами старики тащили туда-сюда: воды в колодце становилось всё меньше. Возле полуразваленной хижины бегала девочка лет десяти и игралась с отвалившимся куском стены, представляя, что это мяч, пускай и неправильной формы. Волосы её отливали медью, а сквозь пряди запутанных колтунов виднелись маленькие остроконечные ушки, покрытые медной шерстью. Заметив Му, она улыбнулась половиной зубов и оставила игру.

- Мууууу! - девочка побежала в объятия охотницы, не замечая, как той хотелось бы скинуть с себя этого оленя. - Давай играть, давай играть!

- Ах тыж! - Му оттолкнула ногой девочку, и та покатилась кубарем по земле. - Не видишь я работаю! И умойся, в твоих волосах скоро грибы выращивать можно и прокормить всю Мунту с Пальмунтой впридачу!

Девочка нисколько не обиделась на “приветствие”, а только заулыбалась, показав зияющие дыры, где когда-то были молочные зубы, а новые еще не выросли. Она встала и оттряхнулась, подбежав снова к Му и уже осматривая её добычу.

- Олень? Настоящий?! Уууууу! - девочка еще громче загудела и топала ногами. - Это значит нас ждёт вкусное мясоо!

- Нет, Реша, никакого мяса тебе не светит. А даже если и светит, то в лучшем случае - обглодать малоберцовую кость! - Му язвительно усмехнулась.

Но Реша словно не услышала замечания: она с ловкостью кошки прыгнула на спину Му и, осматривая грудку оленя, лизнула засохшую кровь. Охотница опешила, но тут на помощь прибежала мама Реши.

- Реша, а ну слезай! - мать одной рукой стащила девочку на землю и той же рукой ударила по лицу. В сторону отлетел кусочек зуба. - говорила я тебе, не лезь к этой дьявольщине, проклянешь себя и нашу семью. Тебе так хочется мать довести до гроба? Да у тебя лицо в крови, ох!

- За дьявольщину спасибо, - сказала ровным голосом Му, стаскивая с себя оленя. - Реша голодна, не стоит её винить за такое.

Мать устремилась ненавистный взгляд на Му, но тут же его опустила: кроме ненависти присутствовал ещё и страх.

- Не лезь к моей дочери, тварь. Голодают здесь все. А вот ты, я смотрю, более сытая, - с этими словами женщина потащила за руку Решу в сторону дома. Реша повернулась, и всё той же беззубой улыбкой помахала Му рукой.

Возле колодца собрались трое бестов, одетых так же, как и Му. Среди охотников она узнала темно-зеленую рубаху и кинжал, покрытый рунами, за поясом. Под ногами лежал забитый олень, взрослая особь, и несколько жирных енотов.

- А енотов небось ты притащил, а, Теремун? - съязвила Му юноше в зелёной рубахе. - я тут как раз искала рецепт супчика из этих тварей, как думаешь, от него наши драгоценные ушки не отвалятся?

- Скорее твой язык быстрее отвалится, - буркнул Теремун, придерживая левой рукой кинжал. - Твоя добыча тоже не из лучших.

Му пожала плечами.

- Раз не нравится, я не буду его сдавать в казну, а сама зажарю и съем. Думаешь, мне есть дело до голодающих? Главное, чтобы охотник был сыт, иначе сил не хватит догнать даже кролика.

- Смотрю, тебя снова кто-то задел? - прошептал Теремун, когда другие двое охотников потащили старого оленя к телеге. - Просил же, не обращать внимания на этот вздор. Ну боятся они немного тебя, их можно понять - ты ж кидаешься чуть что! Но не более того. А про твое. Лицо и вовсе не думай, не в этом дело.

Охотница усмехнулась и скинула повязку, поддерживающую волосы. Среди густой черноты виднелась толстая прядь белоснежных волос, выжженных, ненормальных волос. Она спрятала прядь за ухом и предоставила взору левый глаз: ярко-красный, с вертикальным зрачком. Ресницы и бровь вокруг него так же были выжжены. Кожа в этой области казалась ненормально бледной, словно её пересадили, и она не связана с этим телом. Но Теремун не отреагировал на этот жест.

- Нет, Му, ты как хочешь, а я тебя воспринимаю как вздорную и честолюбивую Му, но никак не дьявольщину.

Ворота со скрипом открылись, и в Мунту приехала делегация. Четыре беста держали по бокам, как носилки, огромный купол, покрытый шёлком и сверкающими камнями. Жители засуетились, Му с Теремуном быстро кинули добычу в телегу, а детей попытались спрятать в хижинах. Вышли к площади (если так можно назвать центр деревни) в основном старики-бесты: молодой состав деревни состоял из охотников, остальных забирали в столицу на службу “благому” делу, а если точнее: носить купола, как эти четверо бестов, или заниматься более грязной работой. Дойдя до центра деревни, бесты поставили носилки на землю. Наступило молчание.

Из купола вышел высокий, с атлетическим телосложением человека и рыжей головой кота, ноблес. На кошачьих ушах позвякивали золотые кольца-серьги, а ноги были окутаны в тончайшие сапоги из нежнейшей саламандровой кожи. Одет он был в доспехи, однако не выглядел громоздким, скорее наоборот: части доспехом закрывали основные жизненно важные точки, не сковывая движения и придавая ноблесу больше ловкости. После него вышли ещё двое таких же полулюдей-полу-котов, но с грязно-серой шерстью. Их экипировка выглядела скромнее, но и они не отказывали себе в серьгах и кафтанах из лучшего утеплённого меха. В сравнении с бестами ноблесы были одеты по погоде: осень, как и положено, оставалась холодной и пасмурной. В то время как бесты были одеты по-летнему: кто в рваных штанах-шароварах, кто поправлял на себе неудобные ремешки на сандалиях, кто стоял в рубахе разноцветной, потому что штопать дыры из одной ткани выходило далеко не всегда.

Рыжий ноблес ступил на землю Мунты и поморщился: сапогом он поднял небольшое облако пыли. Поманив указательным пальцем одного из бестов-носильщиков, тот в ту же секунду подскочил, достал платок и начал вытирать сапоги хозяина. После проделанной процедуры ноблес сделал несколько шагов навстречу жителям и остановился.

- Хорошего дня, бесты деревни Мунта! - поприветствовал ноблес, оскалив зубы. Трудно их было назвать человеческими - голова принадлежала зверю, значит, и зубы были скорее клыками, подумала Му. - Как ваш урожай? Что-то я не вижу повозок с овощами да фруктами...

Жители невольно заерзали. Взгляд у всех был устремлён к земле, а дети выглядывали из окон, пытаясь удовлетворить любопытство, но их тут же одёргивали старшие братья и сёстры обратно в хижины. Наступало вновь протяжное молчание. Ноблес медленно походил из стороны в сторону, словно о чём-то задумался, устремил взгляд к небу и остановился. Площадь окатила волна крика:

- Ты!!! - Крикнул рыжеголовый, указав на пожилого беста с покалеченным ухом. - Выйди вперёд.

Бест затрясся всем нутром, но сделал шаг вперёд. Он был маленького росточка и выглядел скукоженным. Одежды на нём практически не было, только штаны болтались на бёдрах да простынь на плечах, одетая на бок как у древних римлян.

Ноблес наклонился к нему и, уже чуть добрее, спросил:

- Ты же отвечаешь за сельскохозяйственное производство, я правильно тебя понимаю?

- Да, Сильнейший Одджи, - пролепетал старый бест.

- Так расскажи же мне, по старой дружбе, почему ваши повозки пусты? Вы не уважаете меня?

- Н-н-нет, нет, что вы...

- Быть может, тебя не устраивает правление Первой и налоги слишком высоки?

- Н-нисколько, Сильнейший...

Ноблес прервал его знаком ладони. Он сделал сочувственное выражение лица, глубоко вздохнул и продолжил:

- Напомни, как тебя зовут?

- М-м-михей, Сильнейший Одджи.