Читаем Да что романтичного в птичках? (СИ) онлайн бесплатно

Женя с детства знал, кто он такой. У него мама — волшебница, колдомедик, папа — волшебник, в министерстве работает. Он палочки родительские тайком держал, ждал письма из Хогвартса и представлял себя в синей форме. Но на распределении что-то пошло не так, и шляпа, несмотря на рвение мальчика к воронам, отправила его в Гриффиндор. Мама тогда написала ему письмо, сказав в нём, что факультет не самое главное, и, если шляпа решила, что Жене будет лучше в Гриффиндоре, то, значит, так и надо. Не то, чтобы он был очень рад, но смириться пришлось.

Женя даже немного позавидовал Андрею, которого шляпа почти сразу отправила в Когтевран. С Андреем он разговорился в поезде, и они вместе слопали кучу шоколадных лягушек. Семененко со спокойной душой отдал свои карточки маглорожденному другу — всё же, дома у него самого целая коллекция. Они обсудили даже заклинания, которые Андрей нашёл в купленных на Косой Аллее книгах, а Женя в библиотеке дома, а после вместе ехали в лодке до величественного замка. Там Андрей сказал, что хочет попробовать поиграть в магический футбол, а Женя накинул краткой информации про квиддич и к энтузиазму нового друга отнёсся скептично.

Семикурсник Женя, у которого за плечами великолепно сданные СОВы, тяга к колдомедицине и будущее там же, вспоминал своё знакомство с одним из друзей с теплом, но квиддич по-прежнему не жаловал. Ему гораздо больше нравилось проводить свободное время в больничном крыле, да только не в качестве пациента. Он помогал мадам Помфри лечить пациентов с простыми диагнозами — знающая его родителей колдомедик спокойно позволила ему это, но сначала прогнала по всем необходимым материалам, — и делать документацию, на которую часто не оставалось времени. Жене нравилась даже просто атмосфера больничного крыла. Можно спокойно дописывать эссе, отрабатывать лёгкие медицинские заклинания на пациентах, готовиться к работе в Мунго, в общем-то.

Ещё у Жени было достаточное количество воздыхательниц со своего курса и не только. В больничное крыло беспричинно войти они не могли, а очень наглых у него было право выставлять за дверь взмахом палочки. После диагностических заклинаний, разумеется.

Несмотря на постоянное времяпрепровождение не в своей башне, у Жени всегда стояли Превосходно и Выше ожидаемого. Свободного времени, правда, оставалось мало, но он и не жаловался. Гораздо приятнее было тайком позаимствовать у мадам Помфри какой-нибудь фолиант и засидеться в больничном крыле, перечитывая вдоль и поперёк. Тем более, друзья знали, где его искать.

За семь лет учебы их, кстати, было не так много. К седьмому курсу рядом с Женей остались Андрей и Саша, однокурсница с Гриффиндора, капитан команды по квиддичу и просто бойко-скромная девчонка. Как она совмещала эти качества, Женя, конечно, не понимал, но дружить с ней ему нравилось, хоть они и сблизились лишь в конце пятого курса. Женя тогда шатался почти в полном одиночестве: Миша и Лиза, на тот момент семикурсники, отчаянно готовились к ТРИТОНам, и до чуть младшего товарища времени находили мало.

Забавно, что у Жени лучшие друзья — капитаны команд по квиддичу, а он игру не любил. Попытался играть на третьем курсе, но страх за себя и за то, что нервничать окружающие больше будут, взял вверх, и он на метлу ради мячиков не садился. Как бы Саша с Андреем не пытались приглашать его на игры, Семененко пропускал каждую. Всё равно друзья приведут своих травмированных игроков с тренировок или матчей, и они встретятся вне Большого Зала и пар.

Когда Андрей, в синей квиддичной форме, за полчаса до отбоя ввалился в больничное крыло, придерживая какую-то девушку, Женя почти не удивился. Вздохнул лишь устало, указал рукой на свободную койку и схватил с полки костерост. В том, что у когтевранки что-то близкое к перелому, он не сомневался, но диагностику в обязательном порядке провёл.

— Что-то давно не заходили, Андрей, — девушка сидела на краю постели, угрюмо смотрела вниз и взгляда на Женю не поднимала. Андрей коротко усмехнулся и потрепал её по голове. — Что сегодня?

— Навернулась с пятидесяти метров. А ты видел погоду, — он кивнул на окно. Женя нахмурился, прислушиваясь к ливню, стучащему по створкам окон, и присел напротив девушки, склонив голову. — Прямо на руку, — Семененко в пару взмахов палочки подтвердил догадки о переломе.

— Новенькая в команде? — Женя всё-таки плюнул на попытки обратить на себя внимание и начал осторожно выпутывать руку из формы.

— Ага, — весело кивнул Андрей. — Дана, пятый курс, первая тренировка, — и девушка подняла взгляд.

Женя сглотнул. Тёмные, почти чёрные глаза заглядывали намного дальше, чем он ощущал — в самую душу. Видимо, с ней он ещё намучается.

— Выпьешь костерост, полежишь ночь тут под наблюдением, а с утра на занятия, — парень протянул Дане бутылёк с лекарством, на минуту скрылся в подсобке и вышел с комплектом больничной одежды. Андрей, до сих пор стоящий около койки, пожал ему руку, легко приобнял — только чтобы не ухудшать перелом — Дану и скрылся за дверью крыла.

— Это обязательно? — Женя впервые услышал её голос за эти десять минут. Немного хриплый, не самый высокий, с нотками усталости. — Может, заклинание какое есть?

— Есть, но применяется только в крайних случаях. А что? — он незаметно усмехнулся. — За пять лет учебы наслушалась про вкус костероста? — парень обогнул её койку и опустился на соседнюю, подталкивая зелье к Дане. Она лишь согласно угукнула, откупорила баночку и принюхалась. Женя взмахнул палочкой: квиддичная форма оказалась аккуратно сложена стопочкой у подножья, а Дана уже сидела в больничной ночнушке.

Женя даже удивился, что она в итоге сбегать не стала. На ночную смену оставалась мадам Помфри, а он со спокойной душой ушёл в свою башню. Факультет что-то опять праздновал, но Семененко тихо проскользнул в спальню. Нужно было дописать эссе по трансфигурации, а затем и лечь спать пораньше. Всё же, пары для него несмотря на помощь в больничном крыле не отменяли.

***

Утренний Хогвартс — явление донельзя привычное. Сонные ученики стягивались со всех уголков замка в Большой Зал, кутались в мантии. По утрам бывало особенно холодно, а Женя себя относил к тем самым мерзлякам. Перед занятиями он закидывал в сумку учебники, на себя натягивал тёплый факультетский свитер, сверху накидывал мантию и вдобавок грелся горячим чаем в Большом Зале. Женя — ранняя пташка. Он приходил в Большой Зал, когда там ещё почти никого не наблюдалось. Находились такие же, как он, но были разбросаны по разным концам четырёх огромных столов. С его факультета — неудивительно — редко приходили вовремя. Чаще всего опаздывали, в спешке запихивали в себя еду и старались успеть на первую пару.

Женя же, в свою очередь, предпочитал размеренность. Пришёл за сорок минут до пары, посидел, вспомнил материал перед занятием, спокойно съел тарелку овсянки, выпил горячий чай, согрелся, понаблюдал за собирающимися за столами волшебниками и ушёл за пятнадцать минут, чтобы не угодить в толкучку.

Женя любил стабильность во всем. И в своей учебе, и в своём распорядке дня, и в своих всех-всех-всех действиях. Он четко знал, как и где нужно колдовать, точно помнил своё расписание уроков, успевал помогать в медпункте каждый день строго после пар и до ужина, аккуратным каллиграфическим почерком писал конспекты и ненавидел попадать в неприятности. И жизнь ему в этом даже помогала: не случалось с Женей ничего, пока он хваткой цеплялся за свою стабильность.

С утра пораньше на завтраке никого толком и не было. За преподавательским столом сидели лишь Макгонагалл с Флитвиком и о чём-то переговаривались, иногда бросая взгляды в сторону учеников. Женя занял привычное место близ центра, спиной к столу Пуффендуя, и достал конспекты.

Постепенно Большой зал наполнялся студентами. Сашка влетела, когда Женя уже собирался уходить, усадила обратно и попросила подтянуть к ней чай.

— Завтра Хогсмид и игра, — она перекинула длинные рыжие волосы за спину, смотря на парня. — Что на завтрак?

Женя хмыкнул и придвинул к Саше овсянку. Она испепелила его взглядом исподлобья, и каша сразу отодвинулись. На её место Семененко с края стола отлеветировал тарелку с бутербродами. Саша благодарно кивнула и наконец принялась за еду, пока Женя, еле шевеля губами, повторял конспект по Чарам.

— Ты в Хогсмид, на игру или в больничном крыле? — он сразу не понял, что Саша его опять о чём-то спрашивает, очнулся, когда девушка толкнула его в бок.

— В Хогсмид, а потом в больничное крыло, — Женя пожал плечами и убрал записи. — Кто играет?

— Как будто бы я стала тебе сообщать, если бы играли не мы, — она усмехнулась, — ты же даже на наши матчи не ходишь.

— Стала бы, — во все тридцать два улыбнулся сидевший напротив ловец команды.

Саша отмахнулась.

— Илья, иди куда подальше, — она помешала чай и недобро уставилась на Малинина. — Снитч не поймаешь — придушу.

— Надеюсь, в постели, — он усмехнулся, широко разводя руками, и поспешил выскочить из-за стола. Саша закатила глаза.

— После Чар его побьешь, — утешил Женя и поднялся. — Нам тоже пора.

Саша согласно покивала и запихнула в себя остатки бутерброда. Пока она копошилась, пытаясь найти сумку, поправить мантию, проверить, всё ли взяла, Женя стоял возле скамьи и периодически горестно и показушно вздыхал. Он оглядывал Большой зал, но остановился на когтевранце возле выхода.

Андрей прислонился к стене рядом с дверьми, скрестил руки на груди и слушал ещё одну — Женя увидел синий ворот у мантии — когтевранку. Взгляд друга поймать не удалось, слишком внимательно он отнёсся к младшекурснице. Да и не скажешь, конечно, что она очень младше: ниже Андрея всего на пол головы, с короткими тёмными волосами и зажатым в одной руке блокноте. А своих однокурсников за семь лет учебы Женя запомнил прекрасно.

— Вечно ты в своём мире, Жень, — вздохнула Трусова и помахала перед его лицом рукой. Парень вздрогнул, поспешил за уходящей из Зала Сашей и притормозил возле дверей.

Теперь Андрей заметил его, кинул короткое извинение девушке и протянул ладонь для рукопожатия.

— Сегодня игра. Не придёшь? — он прищурился.

— Ты же знаешь, что нет, — Женя крепко сжал руку Андрея и перевёл взгляд на обернувшуюся девушку. — Удачной игры, — кивнул по очереди: сначала другу, а затем той когтевранке, которая только с утра, видимо, ушла из больничного крыла. — Играть, кстати, сразу после перелома не рекомендуется.

— Как будто Дану это волнует, — хохотнул Андрей и потормошил девушку по голове.

Дана поморщилась и запустила пальцы в свои волосы, возвращая укладку.

— От одного раза ничего не будет, — она пожала плечами.

Женя лишь вздохнул, попрощался с Андреем и был таков.

Когда Дана появилась в больничном крыле в следующий раз, на улице снова шёл дождь. Саша все уши Жене на парах прожужжала, что этот матч очень важен для Гриффиндора, чтобы выйти вперёд в гонке очков, но он только отмахивался. Только удивился, что Гриффиндор и Когтевран играют две игры подряд, но Саша объяснила: плей-офф.

Женя, не изменяя привычкам, матч не смотрел. Хоть и были слышны отголоски комментариев, он абстрагировался, как мог. Очередная тайком взятая книга у мадам Помфри, горячий чай и камин в самом углу больничного крыла. Женя и обосновался в этом уголке: здесь и стол письменный, и камин, и полка, где лежали различные записи по лекарствам и магии медиков. Он притащил себе ширму, закрывая посетителям обзор, и даже мадам Помфри это устраивало. Она говорила, что нечего им видеть документы, и Жене быстрее в случае чего добежать. И, конечно, грезила, что в будущем Семененко займёт её место, но Женя стойко молчал. Нечего женщину расстраивать: ещё запретит ему вход строго-настрого.

Пациенты уже давно привыкли к его присутствию в больничном крыле. Почти весь Хогвартс — ну или те, кто болел хотя бы раз, — знал его, если не по имени, то в лицо. Женя не выполнял особо трудную работу, но сходу мог определить простуду или перелом и выдать нужное зелье. Ещё с детства мать учила его состраданию, а когда он стал чуть постарше — медицинским заклинаниям. Помимо того, что Женя мог наложить заживляющее, он часто засиживался до отбоя у коек больных. Иногда удавалось помочь молча или читая какую-нибудь сказку.

Дана ввалилась одна, мокрая, немного измазанная. Женя вышел из ширмы сразу же, удивлённо оглядывая когтевранку. Она кинула метлу у входа и уселась на ближайшую койку, повезло, никем не занимаемую.

— Как игра? — Женя прошептал несколько диагностирующих заклинаний. Дана фыркнула.

— Было бы прекрасно, если бы мне в лицо на середине игры не зарядили бладжером, — она стянула с рук перчатки.

— Нос сломали, — констатировал Женя. — Андрей празднует победу, и поэтому не смог наложить элементарное заклинание? — он навёл на Дану палочку, тихо произнося «Эпискеи».

— Спивается с горя, всего двадцать очков продули. Вратарь Грифов зараза живучая, — буркнула она и дотронулась до зажившего носа. — Спасибо!

— Да не за что, — Женя улыбнулся. — Тебе так нравится травмироваться?

Дана в ответ усмехнулась, подхватывая метлу.

— Всё в жизни нужно попробовать, — она легко пожала плечами. — До скорой встречи, — и рассмеялась, выходя из больничного крыла.

Женя покачал головой, старательно пряча тень улыбки, и ушёл за ширму до тех пор, пока его помощь не требовалась.

***

Дана в одиннадцать лет с радостью бы обменяла письмо из Хогвартса на свою родную школу обратно. Хогвартс — неизвестность, а неизвестности она не любила. Было страшно даже держать в руках пергамент с яркой печатью, что уже говорить про чтение строчки «Представитель Хогвартса зайдёт на этой неделе для покупки необходимых товаров». Папа, конечно, очень рад не был, пусть и знал о волшебстве из-за мамы. Мама у Даны — с рассказов родственников — была волшебницей, мракоборцем. О ней старались вспоминать меньше, чтобы не грустить. Несмотря на любопытство девочки, папа говорил мало. Девочка выросла, и интерес потух.

Когда пришло время идти за покупками, Дана волновалась. Больше за то, что жизнь менялась, и она никак не могла на это повлиять. Само осознание этого душило до последнего — до момента, пока она не открыла дверь перед высокой женщиной в тёмно-зелёном платье. На волшебницу она не походила, но недоверие исчезло, когда женщина взмахнула палочкой, и на руки юной Даны упал букет орхидей.

Поход на Косую Аллею она помнила почти что до мелочей. Сначала за мантиями к мадам Малкин — девочка была в восторге от количества цветов тканей, — затем в книжные лавки — она умудрилась купить книжек сверх программ, — а самое главное провожатая оставила напоследок. Выбирать палочку к Олливандеру Дана отправилась уже в полной готовности к учебному году. Нужная палочка нашлось почти сразу. Она слегка искрила, легко лежала в руке и отдавала странным теплом.

Хогвартс-Экспресс не удивил, а продающиеся сладости показались чудом расчудесным. Вдобавок Дана умудрилась потерять свою новую

мантию, и уже хотела паниковать, как в купе зашёл староста Когтеврана и с улыбкой вернул потерянный свёрток. Приключения начались, как казалось ей, именно с того момента.