Читаем Знак ответа. Часть 1 онлайн бесплатно

ОТ АВТОРА

Господа и дамы… много слов расписывать не буду. Это первая и наверняка очень «зеленая» рукопись, но в нее вложено очень много времени, желания, стараний и всего того, чем бы я хотела с Вами поделиться. Опытные писатели, да и читатели тоже, найдут в ней много неправильного, я и сама об этом знаю, только правда в том, что (на первый раз) мне бы хотелось оставить все, как оно есть ничего не меняя. От моей души к Вашей со всей любовью!

БЛАГОДАРНОСТЬ

Изначально я хотела попросить у читателей прощения за то, что нетрадиционно хотела вставить благодарность где-то на середине повествования, потому что… снизошло озарение, так сказать. Но, подумав, все-таки решила не отступать от канонов. Посему моя благодарность идет в самом начале.

Так бывает, что мысль приходит совсем не вовремя. Иногда. Не часто, но все же. Сознаюсь, у меня была проблема: слова на бумагу ложились, а вот зачем? Какова была цель? На эти вопросы я не могла себе ответить долгое время. И вот позади двести сорок пятая страница, впереди двести сорок шестая… И меня осеняет! Я обрела цель, и работа пошла быстрее.

Скорее всего многим это покажется смешным, но понимание того «зачем все это?» пришло ко мне за очередным просмотром фильма «Стражи галактики» из серии MARVEL. Многие люди сочтут эти фильмы не серьезными, – да, они в большей степени созданы для того, чтобы развлечь зрителя, – но в них есть своя суть (те, кто умеет видеть, поймет меня). Таким образом слова главного героя, Питера Квила, о потере его друга и, как он потом понял, отца – Йонду Удонты, – навели меня на самую главную мысль, определяющую все мои старания. Я хотела бы поблагодарить своего самого родного человека на всей Земле – мою маму. Человека, заменившего мне еще и отца, а с течением времени, ставшего для меня лучшим другом. Человека, ругавшего меня в детстве, читающего нотации в юности. Человека, терпевшего мои пубертатные шалости и глупые, необдуманные поступки. Человека, который был со мной рядом всегда! Вне зависимости от того, хорошо мне было или плохо, ее эмоции били мои рекорды: если было плохо мне, в не лучшие времена, ей было хуже, и она сидела рядом со мной и проливала горькие слезы; а когда случалось что-то хорошее, она радовалась больше моего! Спасибо ей за всю ту немыслимую поддержку, которую она оказывает мне изо дня в день на протяжении многих лет. За ее ободряющие слова и улыбки, за веру, за нотации и наставления. А еще – в миллионный раз! – хотелось бы повторить то, что в том, что она у меня одна, нет ее вины! Более полноценной семьи я себе и представить не могла. Она дала мне все, что мне необходимо.

Прошло уже много времени с тех пор, как я написала первое слово – предложение этой рукописи, и только сейчас поняла, что без присутствия этого человека в моей жизни, она не была бы написана. И это еще одно, за что я ее благодарю.

У всего есть своя цель – у мысли, слова, действия, – и порой мы не сразу ее распознаем. Разумеется, я так же благодарю своих знакомых и друзей, которые стали прототипами моих героев, но самое главное сказать СПАСИБО самому близкому человеку на всей Земле!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ГЛАВА 1

На дворе стояла темная июльская ночь. Пара фонарей освещали главную улицу небольшого поселка «Старый Заречный». Немногочисленные дома, расположившиеся по обе ее стороны, были погружены в сон, и только в двух из них горел свет. Издалека они были похожи на две маленькие свечки, ярко сияющие далеко друг от друга, по диагонали. Между ними еще два маленьких огонька – фонари. Все четыре точки расположились на одной прямой, и создавалось впечатление, будто один огонек прокладывает путь к другому.

Один из этих домов прятался от остальных за небольшим перелеском. Его стеклянная конусная крыша резко контрастировала на фоне неба и леса.

Балконная дверь на втором этаже была не заперта, и с улицы в помещение тянулся теплый, но бодрящий ветерок. В комнате, в плетеном кресле, закинув пятки на деревянный подоконник, сидела девушка, с бледным лицом и нерасчёсанными, пушистыми волосами цвета темной меди. Ее округлившиеся серо-зеленые глаза, не моргая изучали какую-то невидимую точку, а губы медленно шевелились. Она шептала:

«Жди меня, и я вернусь.

Только очень жди.

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди.

Жди, когда снега метут.

Жди, когда жара.

Жди…»*

Она четко проговаривала строчки этих великих стихов, но вкладывала в них какой-то свой смысл. Неизвестно, о чем были мысли, но голос постепенно становился громче, слова звучали резче, и в какой-то момент девушка вспылила.

– Жди… Жди… Черт!

Последовал очень тяжелый вздох, а следом обреченное:

– Чего ждать-то?

Она потерла усталое лицо ладонями и те камнями упали на подлокотники.

Внимательно изучив отражение компьютерного монитора в отражении оконного стекла, она глубоко вздохнула и, чуть улыбнувшись, устроилась поудобнее.

Чему она улыбалась? Цифрам. Маленьким цифрам в нижнем углу монитора «00:06».

«Наступило время рыжей совы» – так всегда говорила или думала она, когда электронный циферблат обнулялся или стрелки настенных часов переваливали за полночь. Она любила ночь. Если днем ей редко удавалось избавиться от зевоты, то темнота за окном дарила ей бодрость. Ночью она гуляла, ночью рисовала, читала и просто думала. Гоняла «тараканов» в своей голове, в чем была не одинока – на первом этаже, в гостиной, тем же самым занималась ее мама.

Иногда интенсивности этих гонений способствовала кошка – маленькое, пушистое, теплое существо, которое,

*Стихи Константина Симонова (июль-август 1941г)

**Экслибрис (от лат. exlibris – «из книги») – книжный знак, удостоверяющий владельца книги

когда ему изливали душу, не сводило с хозяйки своих каре-

желтых глазок и внимательно слушало. Вот и сейчас киска запрыгнула к девушке на колени, свернулась клубком – так, что не различишь, где хвост, где лапы, только голова с ушами торчит, – и на хозяйку взглянула, мол, рассказывай.

Девушка тоже на нее посмотрела и вопрос задала.

– Может, ты знаешь, чего ждать, а, Ириска?

Животное встряхнулось, словно на вопрос ответила, и вновь на хозяйку взгляд направило. Понятно, совпадение, но интересно.

Девушка усмехнулась и пригладила выбившуюся шерстку.

– Знаешь, порой складывается ощущение, что только ты меня и понимаешь, только тебе и могу рассказать все о своих проблемах и мыслях. А главное, что ты будешь хранить мои тайны, да, маленькое чудовище?

Котенок коротко мяргнул, спрыгнул на пол и, помахивая конусообразным хвостиком, залез под письменный стол. Видимо слово «чудовище» тронуло кошачье самолюбие.

– Ну, я же не со зла, – попыталась оправдаться девушка, но котенок не вернулся.

– Вероника! – послышался негромкий крик снаружи. – Вероничка!

Убрав ноги с подоконника, девушка прислушалась. Догадаться, кто ее кличет, было не сложно, но выглядывать, все же, не спешила – притаилась, с улыбкой ожидая продолжения. И оно последовало.

– Ве-ро-ни-ка!

Каждый произносимый слог звучал своей ноткой – ми, ля, ре, соль. И нова – ми, ля, ре, соль. С каждым новым зовом девушка улыбалась все шире и выглядывать не хотелось. Хотелось еще послушать, ибо звали ее красиво так, мелодично, и фальши в нотках не было, но…

– Веро-нии-каа! Ника, твою мать!

…зовущий не отличался терпеливостью, и пришлось-таки выйти из укрытия.

– Тебе сны страшные снятся что ли? – вопросила она, показавшись на балконе. – Чего тут делаешь?

Под окном стоял высоких, худощавый молодой человек и маячил над головой какой-то темной бутылкой.

Разглядеть что-либо было трудно, но ей было известно, что тот улыбается. Их дружба длилась уже довольно долго, и настроение друг друга они чувствовали физически. В данный момент Вероника ощущала эмоциональный подъем.

– Время рыжих сов пришло! – весело возвестил парень в ответ.

Девушка прыснула.

– Ты не рыжая сова.

– Я нет, а ты – да. Я являюсь добрым самаритянином, не дающим сходить с ума редким рыжим совам от замкнутого пространства и одиночества. Так что назови меня ангелом и выпорхни в окошко, будь добра.

– Да, ты редкий экземпляр, – вновь хохотнули сверху. – Я обязательно выпорхну, когда кто-нибудь подарит мне крылья, а сейчас мне нужно закончить кое-что. Подождешь минут десять?

– Давай быстрее, я под «Зонтиком».

Темная фигура стала удаляться, а Ника зашла в комнату, закрыла балкон, но все же расслышала:

– Гитару не забудь!

Перейдя комнату по диагонали Ника подошла к шкафу, открыла и сняла с вешалки длинный, черный кардиган, накинула его и перехватила толстым плетеным ремнем на талии. Последние полторы недели она много работала, так что была рада вырваться из своей «пирамиды» на свежий воздух.

Экслибрис был почти готов, новый заказ только намечался, а этот должен был быть сдан только через три дня. Времени предостаточно, так почему бы не прогуляться?

Сложив в аккуратную стопку листы с эскизами, собрав перья и кисти в стакан, она закинула на плечо чехол с гитарой и вышла из комнаты. Спустилась по лестнице и свернула в ванную. Поставив стакан с инструментами на раковину, последовала к выходу, мимо ходом крикнув:

– Мам, я пойду прогуляюсь!

– Да уж поняла, – донесся тягучий, низкий голос из полумрака гостиной, – слышала уличного запевалу.

Среднего роста темноволосая женщина поднялась с дивана и вышла на свет. Даже изящные очки, красовавшиеся у нее на носу, не скрывали усталости, поселившейся в глазах. Видимо день выдался не из легких. Она остановилась в дверном проеме, оперлась плечом о косяк и, следя за действиями дочери, спросила:

– Надолго?

– Не знаю.

– Так до какого часа мне тебя ждать-то?

– Зачем ждать? – как обычно недоумевала Ника. – Ложись спать, ключ у меня есть.

Женщина прикрыла глаза и устало вздохнула, пробормотав под нос «опять та же пластинка», потом развернулась и, вновь подойдя к дивану, сказала через плечо:

– Ты обязательно меня поймешь, когда твоя дочь будет уходить так поздно из дома.

В ответ веский довод.

– Мам, я ведь уже не маленькая…

– Я знаю, – женщина присела и взяла в руки книгу, – но это не имеет значения. Ты это узнаешь. Позже. А теперь иди.

Вероника надела сандалии и пока зашнуровывала с подозрением косилась на мать. Потом спросила:

– Ты злишься?

– Нет, – спокойный ответ.

– Обижаешься?

– Нет, дорогая, – вздохнула мама с тенью улыбки. – Просто привыкаю к тому, что мой ребенок уже вырос. Сколько лет уже привыкаю, но, похоже, это процесс длинною в целую жизнь, – усмехнулась грустно и взгляд на дочь поверх серебряной оправы очков направила. – Это трудно, но… терпимо. Иди. Смотри только, чтобы все хорошо было. Илье привет передавай.

– Хорошо передам. Не переживай, я ненадолго.

– Ну, это у тебя понятие растяжимое.

Прозвучало так – «плавали, знаем». Вероника не смогла не улыбнуться, так как и самой было об этом прекрасно известно, но она, правда, старалась. Просто, когда происходит что-то хорошее, разве хочется, чтобы оно быстро закончилось? Ответ сам на язык просится. Именно поэтому Ника часто теряла чувство времени и плыла по его течению, забывая о том, что мама постоянно за нее волнуется. Само собой, она приносила извинения, но этого было мало, чтобы компенсировать бессонные ночи. Понимание этого брезжило в мозгу, но что-то сделать было очень трудно. Вот и сейчас, послав маме воздушный поцелуй, девушка попросила ее не беспокоиться, себе пообещала, что вернется раньше обычного и вышла за дверь.

ГЛАВА 2

ЗОНТИК

«Зонтиком» прозвали очень высокую сосну, имевшую большие, развесистые ветви лишь у самой ее вершины. Она росла обособленно, посреди широкой поляны, в окружении небольшого ельника. Некоторые романтические личности, которые любят созерцать звезды, установили рядом с ней лавочку и обнесли ту изгородью. Получилось так, что с жилой стороны местности пожелавших уединения никто не увидит, а их глазам открывался отличный обзор на лес и небо. Крышу делать не стали, приспособив кусок брезента, который, если вдруг пойдет дождь, можно просто натянуть и зацепить на петли. Мудрено, но удобно.

Небо было чистым. Луна светила ярко, освещая поле и верхушки деревьев. Вокруг царила тишина. Был слышен лишь легкий шелест листвы и редкий, глухой шум, проезжающих по трассе машин. Прохладная роса уже давно покрыла траву, и Вероника пожалела, что одела сандалии вместо кед – ноги вымокли, и ее начала пробирать легкая дрожь. Девушка зашагала быстрее.

Вдруг вокруг все осветилось, ее глаза ослепило ярким светом, а до ушей донесся скрип тормозов. Девичье сердце бухнулось в пятки. Хотелось бежать, да видно ничего не было из-за внезапной вспышки, а все тело пробил мандраж.

Ника стояла, натирала глаза, чтобы избавиться от белых пятен перед ними.

Из машины кто-то вышел.

– Все целы? – громко спросил мужской голос.

Вероника взглянула на человека, но тот встал так, что свет фар бил ему в спину, посему рассмотреть его не было возможности.

Он подошел к ней почти вплотную, взял за плечи и снова спросил:

– Вы целы? – голос незнакомца был красивым, низким, но странным образом неприятным. При этом он имел наглости погладить девушку по волосам и щеке.

Вероника резко отпрянула.

– Что вы меня трогаете?! Вы находитесь в частном секторе, едете не по дороге и даже фары не подумали включить? – резко проговорила она.

– Я не думал, что тут кто-то может быть.

– Дорога на два метра левее!

Пока она продолжала натирать глаза, тип уже успел вернуться в машину. Объехав ее он притормозил и сказал:

– Прости, если что, – без тени сожаления. – Случайно не знаешь, в какой стороне конная школа находится?

– Случайно нет! – едко ответила Ника и пошла своим путем.

– За подобный тон можно и ответить, – донеслось ледяное ей в спину.

– Что? – она обернулась, но машина уже уехала. – Нахал! – недовольно пробурчала себе под нос и прибавила скорость.

– Прошло практически полчаса, рыжая! – встретили ее легким упреком, сопроводив тот улыбкой, и протянули бокал с неизвестным содержимым.

Вероника отмахнулась и, мелко семеня, прошмыгнула мимо и завернула к лавке.

– У тебя кофта есть с собой? – спросила.

– Есть, а что? Ты замерзла? Вроде, тепло, даже душно, на мой взгляд. Если верить синоптикам, то сейчас плюс двадцать один градус.

– Этим предсказателям верить можно через раз, – буркнули в ответ.

– Что-то ты не в духе. Что-то случилось?

– У нас по полям мужик какой-то разъезжает на машине, с выключенными фарами. Чуть не сбил меня сейчас.

– Где? – Илья заозирался.

– Да укатил уже, чего искать-то?

Сняв с плеча чехол с гитарой, Ника передала его другу и принялась расшнуровывать сандалии.

– Дай кофту! – присела, скинула обувь закинула ноги на лавку и протянула руку, ожидая немедленно ощутить в ней прохладную, сухую ткань, но этого не случилось.