Читаем Не играй по их правилам онлайн бесплатно

Когда не остаётся места для любви,

То властвует Безумие.

Оно нахально улыбнется из темноты и ты в отчаянии протянешь ему руки.

Не станешь отбиваться, убегать

Не станешь криком рвать стальные нервы.

Безвольно будешь Ты молчать, пока оно пускает корни.

Я больше не любимая тобой, твоим безумьем или сердцем.

И знаешь Папа, черт с тобой

Моя любовь к тебе смертельна.

Мой отец решил меня подставить, но он не ожидал, что его подлость ему воздастся.

Трекер привычек — простой и удобный инструмент, помогающий приобрести, закрепить полезные привычки. Эффективность основана на дофаминовом подкреплении, «награде», которую мы получаем каждый раз, когда чего-то добиваемся. У меня же он основан на страхе — это самый древний и естественный вид страха перед хищником, огнем, высотой, болезнью или моим отцом. Главным криминальным боссом города Вагнером Олегом Александровичем или «Музыкант» прозвище данное в криминальном мире. Был известнейший немецкий композитор XIX века Вильгельм Рихард Вагнер, отсюда и прозвище.

Отец родился в маленькой деревушке под Тверью, в обычной семье. Бабушка работала в колхозе, а дедушка был тракторист. Папа с детства был приучен к труду и дисциплине. В школе учился хорошо, поэтому по окончании поехал покорять Ленинград. Он поступил в университет и там же начал заниматься боксом. В конце второго года отец решает, что реальная работа и деньги лучше, чем учёба и бросает университет. Отец работал в разных сферах: швейцаром в местном ресторане, вышибалой в клубе, барменом, официантом.

В скорее он понял, что честным трудом больших денег не заработать, а он стремился именно к этому. Стремление и неумеренное желание, склонность к получению материальных благ и выгоды стали главным стимулом в жизни Музыканта.

В 90 — ые отец формирует банду из друзей — спортсменов и становится её лидером. Те жестокие времена он не любит вспоминать и рассказывать. А я боюсь спрашивать.

Знаю, что он через многое прошел и даже был сильно ранен. Это ранение привело к клинической смерти. Врачи в один голос твердили — «Полученные травмы, не совместимы с жизнью. Извините, но мы не Боги». Они просто не знали, что у них на столе лежит Музыкант, даже смерть его не поборола.

Сейчас отец помощник депутата Госдумы. У него свои люди в администрации города и милиции. Он очень известен и уважаем в больших кругах. Отец занимается благотворительностью, ходит в церковь и общаться с богемой российского общества — политиками, актерами, певцами, музыкантами и юмористами.

Его внимания и одобрения хотят добиться многие, но за этим красивым фасадом кроется страшная суть человека.

Отец показывает свою дьявольскую сторону только за закрытыми дверями дома. Только я знаю «настоящего» Вагнера Олега Николаевича.

Вставать с первым сигналом будильника, одна из моих привычек.

Для отца не соблюдение дисциплины, не позволительно.

За последние пять лет я опоздала один раз, проспала. Сказала честно! И получила свое наказание. Рассеченная губа зажила быстро, но я больше никогда не повторяла своей ошибки.

Так с помощью суровых мер, он учил меня соблюдению правил, послушанию, смирению, кротости.

— Вот видишь к чему приводит твое поведения? Запомни, ты всегда должна думать о последствиях своих поступков.

— Да — я стояла смиренно опустив голову.

Отец зло вздохнул и указал жестом на дверь. В туже секунду я вылетела из кабинета как ужаленная. Оставшейся время я провела в комнате, боясь гнева отца.

Будильник сигналит ровно в 8.00. С тяжёлым вздохом открываю глаза и спускаю ноги на холодный пол. На носочках, что бы не терять лишнее тепло, направляюсь в душ. Под тёплыми струями воды кожа быстро порозовела, а остатки сна слетели окончательно. Выйдя из душа я протёрла большое зеркало, встала перед ним и уставилась на себя.

Значительнее всего выделялись большие голубые глаза и белокурые волосы.

К третьему классу мои волосы были до пояса, как папа и хотел, я их больше не обрезала. Конечно кончики подстригала, но длину никогда не трогала.

Я люблю свои длинные волосы, они мне напоминают маму. У неё были шикарные волосы, она в лёгкую отращивала косу толщиной в руку.

Мне достались ее черты лица: голубые глаза, пухлые губы, вздернутый нос — и способность притягивать взгляды, всегда и везде.

Тряхнув головой я прогоняю мысли прочь, пока воспоминания о маме не поглотили меня.

У отца твердый характер, его воспитывали в строгости и покорности, и так же он воспитывает меня. И несмотря на то, что он был уже самым богатым и властным человеком в городе, тем не менее, он учил уважительно относится к труду и ценить деньги. А так же беречь свою честь, добродетель и репутацию.

Косметикой я практически не пользуюсь, чтобы не привлекать лишнего внимания людей своего отца. Они и так всегда с вожделением смотрят в мою сторону. Но все знают, что дочь «Музыканта» непрекосновенна.

Как обычно, спускаюсь на первый этаж. Меня встречает Глеб. Глеб Александрович служит у отца, сколько я себя помню. Они познакомились в армии и сдружились. В дальнейшем он остался служить по контракту, в армии он провел ещё 7 лет. Но после того, как от него ушла жена, Глеб Александрович не смог принять ситуацию и опустил руки. Были драки, алкоголь и как итог увольнение со службы. В тот момент, именно отец подставил ему свое плечо: помог вернуться к нормальной жизни и взял на работу. Глеб очень верен ему, как пёс. Иногда, я видела по его глазам, что он хочет заступиться за меня, но даже друг не смел перечить отцу. Я его в этом не виню, мало кто отважится пойти против Музыканта.

— Доброе утро Евгения — проговорил высокий сильный мужчина.

— Доброе утро. Хотите кофе? Я думаю у Нино найдётся чашечка. — Я всегда с теплом относилась к Глебу Александровичу. Не смотря на его суровый вид, я думаю у него доброе сердце.

— Спасибо мисс. Но вынужден отказаться. — он мягко мне улыбнулся. Я пожала плечами и пошла дальше через гостиную в направлении больших дверей. Внутри, помещение кухни — светлое, чистое, наполненное манящими ароматами еды и кофе.

Нино уже колдует на кухне, она полноправная хозяйка здесь. Это её царство, ее мир. Когда я захожу, она поворачивает ко мне голову и нежно улыбается, жестом приглашая меня присесть за кухонный островок.

Я обожаю Нино, она вырастила меня и подарила любовь, которой я лишилась после потери мамы. У неё итальянские корни, а значит и темперамент. Конечно, она сама так не думает, но попробуй сказать ей что то поперёк и локальное стихийное бедствие обеспечено.

«Думай своей головой, но сначала послушай, что скажет Нино» — её любимая фраза в которой отражается весь её острый характер.

Она ставит кофе и тост с арахисовой пастой и вареньем передо мной на стол и глядя на часы, напоминает, что у меня осталось на завтрак 15 мин.

— Поторапливайся девочка, я не хочу, что бы твой отец разозлился. А голодной я тебя точно никуда не отпущу.

Я с любовью улыбаюсь ей и с набитым ртом пытаюсь её успокоить.

— Я все съем, обещаю.

Нино театрально возносит руки к небу и произносит наигранным роковым тоном

— O mangi questa minestra o salti quella finestra. («Либо съешь этот суп, либо выпрыгни в окно». Это любимая пословица измученных итальянских мам и бабушек.)

А я пыталась доесть свой завтрак и при этом не подавиться от смеха и не скончаться на кухне от асфиксии. О, тогда бы она достала меня с того света и задала трёпки.

Завтрак был очень вкусный, как и вся еда приготовленная Нино, но с каждым шагом в сторону кабинета отца, он норовит выйти наружу. Кажется, за столько лет, я должна была привыкнуть к такой жизни, к взглядам отца, воспитанию, его деятельности, которую я ненавижу. Но нет, от нервозности желудок скручивает в очередном спазме, а руки становятся влажными.

Делаю несколько глубоких вдохов и стучу в коричневый тяжёлую дверь, захожу в кабинет. Окидываю взглядом комнату, что бы оценить обстановку и настроение присутствующих. Посередине кабинета располагается массивный письменный стол, за которым сидит отец.

Вдоль правой стены расположились стеллажи с книгами, а напротив кожаный диван и журнальный столик, на котором всегда стоит виски.

Тёмные глаза отца мимолётно прошли по мне и вернулись к своему собеседнику. Я немного отступила в угол комнаты и стала ждать.

«Мафиозный сбор налогов «- вот как можно назвать мою работу.

Под властью Музыканта был почти весь город — элитная недвижимость, алкогольный, игорный и топливный бизнес, автоперевозки и порты.

Моя задача вести максимально жесткий и полный учет прибыли либо убытков некоторых заведений и предприятий. Работа не сложная и обычно все проходит обыденно. Но если заведение несёт убытки, то с управляющим «расторгают контракт» и это то что я не могу принять. Чувство отвращения даже от мысли о том, что именно я, предоставляя информацию отцу, выношу смертный приговор этим людям. Конечно они не невинны и однозначно хорошими их не назовёшь, но чувство, что я приставляю дуло пистолета к их головам, не даёт мне спать по ночам.

Сухое предупреждающее покашливание заставляет меня вздрогнуть.

Я понимаю что так ушла в свои мысли, что не заметила, как его заместитель и по совместительству главный прихвостень — Павел уже ушёл. В кабинете остались только мы. Отец взглядом позволяет мне присесть в кресло. Оно слишком огромное для меня, но не смотря на это все мои движения чёткие и точные. Сердце бьется равномерно и ритмично.

Казалось, что он погружён в свои мысли, во всяком случае, на меня он не смотрел.

Я кладу папку на стол.

— Брокерская фирма «Чарльз Шваб» на этой неделе в плюсе на 18 процентов.

Отец одобрительно кивает.

— Новый ночной клуб «Гранд Найт»

Прибыли пока не принес, но он начал самоокупаться и это положительная динамика. Я складываю руки на коленях в деловой манере

— Это было хорошее решение, открыть ночной клуб на Адмиралтейской.

Краем глаза я посматриваю на отца, но он даже бровью не повёл, в ответ на похвалу в его адрес.

— Это все. — спокойно сообщила я.

Отец удовлетворённо кивнул и я поняла, что могу покинуть кабинет.

Выходя я налетаю на Павла.

— Привет малышка. Ты сегодня очаровательно выглядишь.-

Он втянул носом воздух — и пахнешь.

Меня передернуло от отвращения.

— А у Вас оригинальная одежда. Так в фильмах обычно одеваются сутенеры. –

Я его страшно боялась. Но на этот раз решила не подавать виду.

Павел хищно улыбнулся и демонстративно облизал губы. Мой комментарий его не задел, а вот мне стало только хуже от его жадного взгляда. Самого мужчину можно было бы назвать даже симпатичным: хорошее телосложение, худощавое лицо, острый нос, маленькие глаза густая шевелюра, но мерзкий характер перечеркивал все. Мутный, изворотливый, ненадежный, коварный, жестокий, все эти качества привели его к высокому званию любимчика и приемника главы криминального синдиката. Он пугал меня. Хоть я и знала что не он, не кто либо в этом доме меня и пальцем не тронет, но почему то при виде Павла эта уверенность куда то улетучивалась.

Это была моя первая чистая, юношеская любовь, первая и… последняя.

Сергей не был похож на мужланов работающих на моего отца, хотя очень стремился к этому. Он хотел самоутвердится и заработать безукоризненную репутацию перед старшими, но со мной он был милым и добрым. Всегда при встрече улыбался и уделял минутку внимания. Меня привлекли его простота и мягкий голос. Внутри все переворачивалось, когда он говорил: «Привет Женя, как дела?». Я сразу расплывалась в улыбке и краснела до кончиков ушей.

Сергей часто охранял меня, он был старше на пару лет и легко вписывался в мою обстановку. А я придумывала разные ухищрения, что бы лишний раз остаться с ним на едине или побыть подольше в его компании.

Мы разговаривали целыми днями, а иногда и ночами. Сергей был веселым, заботливым нежным и внимательным. А когда смотрел мне в глаза, когда целовал меня, казался зрелым и сильным.

Симпатия перерастала в нечто большее и мы оба это ощущали. Предвкушение встречи, трепет от каждом прикосновении, дрожь в теле, сладостное желание от поцелуев и приятные воспоминания о мимолетных свиданиях.

— Мне так хорошо. Ты всегда такой милый и понимающий — тихо сказала я.

— Женя, я уже взрослый мужчина и скоро стану солдатом — строго ответил парень. — Возможно, ты скоро встретишь идеального парня, и он будет достоин твоего отца. Меня он никогда не примет.

Я всегда обижалась, когда Сергей говорил такие вещи. Я искренне не хотела понимать, не хотела верить в правдивость сказанных слов.

Парень тяжело выдохнул и обнял меня.

— Мы должны быть осторожны! — тихо прошептал он мне в макушку.

Мое сердце сразу стало биться чаще. Даже мимолетная надежда — лучше, чем ничего.

Я думала, что мы будем как Ромео и Джульетта, как Элизабет Беннет и Дарси, как Скарлетт О'Хара и Ретт Батлер любить против всех правил, против всего мира.

Говорят, что первая любовь требует лишь немного глупости и много любопытства. С моей стороны было очень очень глупо думать, что отец не узнает о нас.

Глеб Александрович предупреждал меня, но я была оглушена любовью.

— Тебе не следует оставаться больше с ним наедине. — мужчина многозначительно посмотрел в сторону Сергея, который ничего не подозревая патрулировал во дворе.

— Но! — начала было протестовать я. Глеб остановил меня не дав договорить.

— Женя, в нашем мире есть правила, и нарушение их влечет за собой последствия. — он задержал взгляд на мне, как будто заранее извиняясь.

Важно иметь людей, которым ты можешь доверять, но в моем мире, те кто улыбается тебе в лицо первым вонзит нож в спину.

Я возвращалась домой с учёбы. На пороге меня встретил Глеб Александрович, по его виду я поняла что он взволнован.

— Что то случилось?

— Твой отец ждёт тебя в кабинете.

Он не улыбнулся и не пытался меня подбодрить, что на него было совсем не похоже.

Волнение передалось и мне.

— Давай же. — подталкивал меня — Не заставляй отца ждать.

Сердце застучало, как бешеное. Я сделала пару коротких вздохов и постучала в дверь.

— Входите.

Отец сидел за столом, он поднял на меня глаза в которых пылала ярость.

— Скажи я что-то сделал не так? — загаворчески спокойным тоном начал отец.

— Нет.

— Тогда, чем я заслужил дочь шлюху?

Его слова больно ударили в меня и я отшатнулась.

— Прости меня, папа — мой голос звенел от страха — Мы ничего не сделали. Я клянусь тебе!

Он грубо схватил меня, занес руку и ударил по лицу.

— На этот раз за твоё безрассудство заплатит другой. — Он снова на отмаш ударил меня, из носа потекла струйка крови. Отец наклонился к моему уху и прошептал:

— В следующий раз на его месте будешь ты.

Он с силой швырнул меня к дверям, отвернулся и пошёл к столу продолжать то, чем занимался.

На трясущихся ногах я вышла из кабинета, быстрым шагом пересекла коридор и поднялась в комнату.

Первая любовь должна была стать моим счастьем, но стало моей погибелью. Всё было кончено. Моё сердце было вырвано и лежало вокруг меня, разбросанное и истоптанное.