Читаем Слишком живые звёзды онлайн бесплатно
Слишком живые звёзды
Сохранит ли Петербург свою красоту во время апокалипсиса? Смогут ли люди, пережившие "светлую" ночь, не переступить грань, отделяющую человека от животного? И как долго в таком мире продержится любовь, когда вокруг рыскают хищники и жаждут крови? Это предстоит узнать обычным жителям города, у каждого из которых своя история, своя трагедия. Дизайнер женской одежды, преподаватель русского языка, ученики выпускных классов и другие встретятся друг с другом, чтобы разобраться в произошедшем и узнать, какое же надвигается зло. Но они даже не догадываются, что настоящее зло – это люди… Содержит нецензурную брань.
Фантастика / Фантастика: прочееВика слабо засмеялась, и скоро этот смех плавно перешёл в кашель. Это был первый раз, когда она попробовала на вкус сигарету и тут же пожалела, но тем не менее затянулась ещё один раз. Её лёгкие протестовали против табачного дыма, медленно окутывающего стенки её дыхательных путей. Когда кашель прекратился, из полутьмы донёсся мягкий, но вместе с тем и жёсткий голосок:
– Не дерьмо, а дерьмище.
Они сидели за кулисами, спрятанные от всего мира. Суетливый шум доносился из гримёрки, пока на сцене выступала какая-то Богом забытая кантри-группа, самому младшему участнику которой было пятьдесят восемь лет. Обычно такие люди, мечтавшие стать великими певцами, выступающими перед толпой их преданных фанатов, приходили в этот ресторанчик, расположенный на самом краю города, и играли на сцене чужие песни, пока головы посетителей занимали их собственные проблемы. Но Егор с Викой – этот безумный дуэт, что может взорвать любые чарты мира – собирались на пару минут отогнать все эти проблемы, впившиеся в сознание посетителей мёртвым клином, и удивить их всех той энергетикой, которая бывает только у подростков.
Они сидели друг напротив друга на скрипящих скамейках и передавали друг дружке сигарету. И пока их собственные песни являются лишь призрачными эскизами в полных мечтаний головах, а влюблённость кипит в их венах, грозясь вырваться из всех сосудов и залить собою весь пол, сами они скрылись ото всех, уютно устроившись за кулисами, в полумраке. Свет прожекторов (тех, что ещё остались неразбитыми) просачивался под плотным занавесом, бледнея в поглощающей его темноте. Маленький огонёк, чуть дрожавший в руках Егора, немного покачнулся, потускнел и вновь воспылал. Клубы дыма начали растворяться над его головой, когда тот сказал:
– Здесь точно работает вентиляция? А то вся эта красота, – он указал на бледнеющие над ними пары табака, – сыграет против нас.
– Да точно, точно. Лучше передай-ка эту хрень мне, и я её выброшу. Нам скоро выступать.
Егор последний раз прильнул губами к сигарете и, устроив своим лёгким пытку газом, с шумным выдохом выпустил его, наблюдая, как он медленно тает в воздухе. Раньше, в детстве, когда синусы и косинусы не приходили к нему в кошмарах, а графики функций и системы уравнений не зажимали его психику в тиски, он всегда поражался способности выпускать зимой пар. Причём и контролировать его! Этот пар казался Егору жарящим огнём, от которого не сможет устоять ни одна деревня! А сам он – Ужасающий Дракон Егор, непобедимый и несвержимый! Тот, кого не смог и не сможет победить ни один рыцарь, ни один герой! Только он парит над этой вечно покрытой снегом землёй и извергает огненное пламя, превращавшееся в таковое из обычного зимнего пара в чересчур богатом воображении одного мальчика. Мальчика, что мечтает стать кумиром миллионов и вдохновителем тысяч.
И сейчас, смотря на почти растворившийся меж молекул воздуха дым, он невольно вспомнил об этом и опять превратился в Дракона Егора – более взрослого и матёрого, но сохранившего в себе те самые детские мечтания, что всегда двигали им. И двигают сейчас.
– Ты была права. Как будто кошки в рот насрали. Ни разу в жизни больше не притронусь к этому.
Он передал Вике наполовину выкуренную сигарету и невольно залюбовался тем, как она встала, дошла до стоящей в углу урны, прижгла окурок о стену, оставив на ней вечную память о себе, и выбросила «лёгочную палочку». Она была стройной красавицей, фигура которой могла бы красоваться на рекламных плакатах спортзала, не будь она такой, какой её знает Егор. А он, кажется, знает её лучше её самой.
Если бы его попросили написать сочинение «Что именно влюбило тебя в Вику?», то первое и единственное, что бы он написал, было бы «Идите нахрен». Егор всегда считал, что мужчина – а себя он таковым считал – не должен трепаться о своей девушке, а если уж о ней и говорить, то лишь с теми, кому доверяешь, и следить за тем, чтобы ни одного плохого слова не вылетело из твоего рта. Если и есть какие-то проблемы, то они должны решаться только между двумя, но никак не выноситься из дома и становиться всеобщим достоянием. Да, у Вики было много недостатков. Бывало, она так выбешивала Егора, что он еле справлялся с бушующей внутри яростью, но он никогда не позволял своему языку раскрывать хоть один из них в присутствии кого-то другого.
В изъянах иногда кроется такая красота, какую не найдёшь во всеобщепринятом идеале. Именно готовность открыть их перед человеком, чьи струны начинают связываться с твоими, выводит отношения на новый уровень. И здесь возможны лишь два исхода: либо эти струны сплетаются и вскоре их дуэт дарит миру волшебную мелодию – душевную песню, гимн тех двоих, что смогли образовать такой союз, либо же… они просто рвутся. С ужасным резким звуком, не щадящим твои барабанные перепонки, терпящие твои же крики; глаза, краснота которых не проходит уже третий день; сбитые в кровь костяшки пальцев и… и сердце.
Но, кажется, их струны звучат отлично, хоть иногда и слышен неприятный скрип. Но даже он гармонично вливается в их песню, питающую их любовь.
Вика вернулась обратно всё той же лёгкой походкой и присела рядом с Егором, обняв его и мигом прильнув к губам. Он почувствовал, как её губы чуть напряглись и растянулись в улыбке. Её огненно-рыжие волосы, так влюбившие в себя Егора, прикрыли их головы лёгким занавесом, сквозь который были видны два ярких голубых огонька – широко раскрытые от удивления глаза Егора.
– Ты чего это? – спросил он, отойдя от такого внезапного прилива нежности и положив ладони ей на бёдра.
– Да так, – она поправила упавшие ей на лоб волосы, – просто вспомнила, какой ты классный. – И засмеялась. Искренне, легко и непринуждённо. С щепоткой стеснения, пробравшейся в нотки её смеха.
Перестав смеяться, но всё ещё улыбаясь, она спросила:
– Так на чём мы остановились?
– На том, что школьное образование в нашей стране мало чем отличается от дерьма.
– Ах да. – Она снова засмеялась, лаская уши мягким переливчатым смехом. – Тут не поспоришь. Но тебе всё равно стоит подготовиться к ЕГЭ.
– Да я знаю… – Егор чуть помолчал и добавил: – Е*анный Государственный Экзамен.
Этим он вызвал у неё слабую улыбку. Вика положила свою ладонь на его лицо, прикрыв пылающую жаром щёку.
– Слуш… Ого, ты горячий! Тебе не плохо?
– Мне хорошо. – Чувствовал он себя прекрасно, и жар, так напугавший Вику, был жаром парня, оставшегося наедине со своей девчонкой. – Что ты хотела сказать?
– Что ты болван.
Удивление сдвинуло брови Егора домиком, что безумно развеселило Вику. Она вновь засмеялась и, пытаясь успокоиться, процедила сквозь смех:
– Ты похож на гнома! – И тут смех полностью её разобрал. Она вцепилась в рубашку и уткнулась лицом ему в ложбинку меж шеей и плечом, всё ещё проигрывая в неравном бою со смехом. Он чувствовал, как трясётся её тело. Чувствовал, как начинают подниматься уголки его губ. Ощущал ту заразную энергетику, исходящую от неё. И казалось, именно эта самая энергетика порождает смех в груди Егора, заставляя этих двоих смеяться вместе.
– Ну такого комплимента мне ещё никто не делал! Ты первая!
– Прости. – Последние смешки стали издаваться реже, уступая место широкой улыбке. Вика чуть привстала и, не отрывая взгляда от Егора, уселась ему на колени. Её руки сомкнулись на его шее, а огненные пряди её волос опять скрыли их ото всех. – Ты же меня прощаешь?
Вика смотрела на него сверху вниз, но даже так Егор заметил в её глазах – таких глубоких и прекрасных, зелень которых сравнится разве что с зеленью сада поздней весной – самую настоящую теплоту, испытываемую лишь к любимому человеку. Готовность слушать и слушать, лишь бы он продолжал говорить, пока ты наслаждаешься тембром его голоса, его тональностью, нотки которой кажутся лучшей музыкой на свете, его эмоциональной окраской и вообще тем, КАК он это говорит.
Егор положил ладони ей на бёдра и почувствовал слабый призрак эрекции.
– Прощаю. – Он начал ощущать её дыхание – пока не горячее, но уже тёплое – и снова почувствовал давящую силу в штанах, которая ещё не успела сбежать из-под его контроля. В спешке отвлечься он вернулся к теме. – Так почему я болван?
– Да потому что. – Вика встала и, вновь поправив волосы, начала кружить по маленькой комнатушке.
Когда она заводилась, энергия вспыхивала в ней ярким пламенем, а слова начинали литься из неё потоком, то Вика, сама того не осознавая, наматывала по комнате круги, пока её язык еле успевал за мыслями. Эта её привычка уже стала чем-то родным для Егора, и как только эта мысль проскочила у него в голове, его грудь что-то сжало, защемило.
Да, он и вправду стал считать её родной.
– Смотри, ты ругаешь наше образование, и здесь я с тобой соглашусь, да. Но! – Вика на миг остановилась и устремила указательный палец вверх, после чего продолжила наматывать круги. – Тем не менее тебе всё равно сдавать экзамены. И я знаю, что ты скажешь, поэтому сразу скажу «нет». «Нет» и всё. Ты хочешь покорять сцены, я знаю – мы это уже обсуждали сто раз – и… Егор, ты же знаешь, что я тебя всегда буду поддерживать. Но, блин, ты же должен понимать, что гастроли – это непостоянный заработок. А если мы хотим создать семью, – их взгляды мигом встретились: её – пляшущий в сдерживаемой радости, его – чуть испуганный, – то мы не должны будем зависеть от денег. То есть, мы, конечно, будем от них зависеть, но я имею в виду, чтобы ты помимо денег со сборов концертов… – Егор усмехнулся, заставив Вику остановиться, но лишь на секунду. – А что ты смеёшься? Да, у тебя будут концерты. Я верю в это, и хрен меня кто переубедит. Может, нашим дуэтом в недалёком будущем будут восторгаться, Егор! Если мы…
– Вик, – он начал вставать со скамьи, чтобы подойти к этой готовой взорваться бомбе, фитиль которой вот-вот догорит, и успокоить её перед выступлением, но она, заметив это, энергично закачала головой.
– Нет, Егор, сядь. Просто я знаю, какой ты упёртый, поэтому лучше я всё скажу сейчас, чем потом буду пытаться тебя переубеждать. – Она глубоко вдохнула и, дав языку пару секунд отдыха, с шумом выдохнула. – Так вот… – Вика вопросительно посмотрела на Егора, и тот уже хотел спросить: «в чём дело?», но тут она просияла. – А, да! Нам обоим нужна профессия и желательно хорошая, чтобы мы не ждали новых концертов, пожирая пачки дешёвой лапши.
– Ну вообще-то она вкусная. Особенно с говядиной… – Увидев, что Вика открыла рот в готовности выпустить ещё пару тонн слов, Егор поднял ладонь, прося её остановиться, и сказал: – Ну в принципе я тебя понял. Я уже выбрал предметы, которые буду сдавать, и вуз, в который буду поступать. И поступлю. Но вот будет ли эта учёба приносить мне удовольствие? – Он выдержал небольшую паузу. – Я думаю, вряд ли. Знаешь, я тут заметил, что в жизни, чтобы делать что-либо себе в удовольствие и вообще заниматься тем, что тебе нравится, нам приходится делать то, к чему мы остаёмся равнодушны или вовсе испытываем неприязнь. И это хреново. Очень и очень хреново. Я не хочу так жить, Вик. Я хочу жить по-своему.
– Я понимаю. – Она облокотилась об стенку и, скрестив руки под грудью, спросила: – Но как ты собираешься это сделать?
– Надрать всем задницы в Министерстве образования!
Переливчатый смех заполнил всю комнатушку, отдаваясь в ушах мелодичным пением лучшей в мире певицы. Перестав смеяться, Вика посмотрела на Егора и, не отдавая себе отчёта в том, что делает, закусила нижнюю губу. Он заметил это, и тут уже зажёгся его фитиль:
– Ты же знаешь, что у них на сайте можно связаться с юристами, отправив жалобу? Да я лучше поговорю с этим… – он стал пощёлкивать пальцами, – как его там? Д… Др…
– Дравцовым.
– Да, точно! Мне просто хочется узнать, что было в голове у тех людей, придумавших ЕГЭ и ОГЭ.
Вика надула щёки, её глаза широко раскрылись, а сжатые в кулаки ручки начали мерно бить друг об друга несуществующие оркестровые тарелки. В сознании Егора сразу всплыла забавная обезьянка, делающая то же самое, только ещё сильнее выпучив глаза. Они оба засмеялись, и их общий смех вызвал тёплую улыбку у переодевающейся в соседней комнате официантки.
– Да, именно об этом они и думали.
– А что ты скажешь Дравцову, когда встретишь его?
– Что он болван. – Они оба улыбнулись, поймав взгляды друг друга. – Ведь ладно ещё ОГЭ и ЕГЭ, хотя это ещё те чудища, мучающие детей по ночам. То, КАК нам это преподают и подгоняют наше мышление под копирку, просто выводит меня из себя! Ну вот возьмём, например, сочинение по русскому. У тебя какая оценка стоит за пробник по ОГЭ?
– Пять.
