Читаем Закрывайте за собой могилы онлайн бесплатно

Изображение на обложке принадлежит Simon Wijers с сайта Pixabay и распостраняется бесплатно для коммерческого пользования.

***

Я с трудом мог смотреть, как гроб опускают в свежую могилу. Нет, я не позволил себе проронить ни одной слезы, не на людях. Батюшка что-то говорил, пока люди подходили и бросали горсть земли в могилу. Настал мой черед. Ватными ногами я заставил себя подойти и взять землю. Руки сильно тряслись, так что треть я умудрился просыпать, не донеся до могилы. Люди подходили, что-то говорили мне, кто-то хлопал по плечу, но я был погружен в себя и стоял, словно в трансе, заворожено смотря на дубовый гроб моего деда. Его начали засыпать землей, а у меня сложилось впечатление, что рабочие закапывают мои надежды и веру во все живое. Я простоял там до самого конца, видел каждую лопату, что бросили на древесину, навсегда спрятавшую моего деда от человеческого взора.

Черт, это случилось так неожиданно, вот мы вроде бы созванивались и он вполне бодрым голосом рассказал о своих мирских делах, о том, как он ухаживает за своим садом, что пенсию ни в какую не хотят поднимать, а он, между прочим, отработал егерем почти тридцать лет! И тут бац!, И инсульт. Ему некому было помочь, а до телефона он не сумел добраться. Так и умер, после чего пролежал еще четыре дня на полу в своем маленьком лесничем домике. Его нашла соседка, Мария Яковлевна, она периодически забегала его проведать. У них в принципе были хорошие отношения, если бы не возраст, то они вполне могли бы начать роман. В первую очередь она позвонила мне. В тот момент я был дома, на заслуженном выходном, и просматривал форумы, в поисках хороших фильмов на вечер. Я сорвался и приехал в родную деревню, как только закончил разговор по телефону с Марией Яковлевной. Похороны организовали буквально за пару дней – тело удалось забрать сразу же после вскрытия.

Ко мне подошел батюшка из местной церкви. Он положил мне руку на плечо, закрыл свои глаза и перекрестился. Так он постоял секунд двадцать, прежде чем заговорил:

–Бог забрал его к себе. – он тяжело вздохнул. Я с детства знаком с этим батюшкой, но сейчас никогда бы не узнал его при мимолетной встрече, так сильно он изменился. Борода вся поседела, он обзавелся кучей морщин. Но в глазах можно увидеть, то самое спокойствие и рассудительность, что воодушевляла людей. Батюшка Гавриил помог не одному человеку в нашей деревне, кого-то даже спас от алкоголизма. Благодаря ему я сам обрел веру, именно он помог принять себя как личность и показал мне, что такое индивидуальность, когда я был несмышленым подростком и бунтовал против всего на свете. Умнее я в жизни человека не встречал. – Матвей говорил тебе, что оставляет все наследство для тебя? Он, к сожалению, не успел составить завещание, но неоднократно сообщал мне и другим знакомым о том, что хочет оставить все имущество, вместе с домом, именно тебе. С точки зрения закона в любом случае так и вышло бы, ты ближайший родственник, но, думаю, он хотел бы, чтобы ты знал о его любви к тебе и принятом решении.

–Я и так знал о его любви. – предательская слеза все-таки побежала из глаза. Сердце готово было выпрыгнуть от грусти и горечи на душе. Я не выдержал и обнял батюшку, положив голову ему на плечо. Он воспринял это абсолютно нормально и слегка похлопал меня по спине. Мы простояли так минуты две, прежде чем я смог взять себя в руки. – Спасибо, что организовали все так быстро. Я бы не хотел, чтобы он долго пролежал в морге. Мне нужно зайти к нему… теперь уже к себе… домой, составите компанию? Не отказывайтесь, напою вас чаем!

–Что ты, что ты! – он похлопал себя по большому брюху. Я заметил, что его плечо было влажным от моих слез. Стало очень неловко. – Конечно, я загляну на чаёк, все горло пересохло, пока провожал твоего дедушку в последний путь… Ладно, пусть земля тебе будет пухом, Матвей. Пойдем, Игорек.

С этими словами он перекрестил могилу, а потом одной рукой показал мне на дорогу, сигнализируя, что пора бы нам и честь знать. Меня немножко передернуло от ностальгии. Только батюшка называл меня Игорьком. Одно слово из его уст и я снова чувствую себя маленьким провинившимся ребенком, которого он отчитывал. Я прошел вперед, а Гавриил направился следом. По пути я стал разглядывать могилы. Большинство из этих людей я знал, деревенская жизнь такая, все знают всё и обо всех. Вот только я заприметил еще парочку свежих могил, лежали в них совсем молодые парни. Я даже не знал кто это, только смог определить родство по фамилии. Могила одного из парней была разрыта, причем земля была раскидана как попало, словно копали сильно торопясь. Я обернулся на батюшку и с удивлением уставился на него.

–Мародеры. – он цокнул языком и покачал головой, раскачивая свою седую длиннющую бороду. – Никогда не думал, что столкнусь именно с этой напастью на старости лет. Люди совсем озверели, уже могилы обесчестили. Тела забрали полностью, даже волосинки не оставили. Причем копают, сволочи, только свежие могилы. Насчет деда не волнуйся, лично буду следить, чтобы не добрались до него ироды.

Я ответил лишь кивком головы и, под осуждающий взгляд Гавриила, достал сигареты из кармана. Бросил курить лет пять назад, а тут разнервничался и вновь купил. Видимо подсознательно я все еще не мог избавиться от этой вредной привычки. Дед постоянно меня ругал за это, приговаривал, что на охоте любой зверь меня за тридевять земель учует с таким табачным смрадом. Я поджег сигарету и затянулся сладостным дымом, что слегка обжигает легкие. Это немного отрезвило меня и стало потихоньку возвращать в реальность. Руки почти перестали трястись.

До дедовского домика было рукой подать, так уж получилось, что жил он совсем рядом к кладбищу. Пройдя на территорию, я был удивлен. Дед Матвей постарался на славу, огород просто благоухал и расцветал, а ветви фруктовых деревьях едва не ломились от тяжести плодов. А вот за самим домом у него видимо не было сил присматривать, хибара немного обветшала, а доски посерели от дождя и времени. Я поднялся по ступенькам на открытую веранду и запустил руку поверх двери. Начал шарить, собирая пыль рукой, пока не нащупал маленький металлический ключик. Сзади послышалось кряхтенье батюшки – старость не радость, ему стало трудно подниматься по ступенькам. Я открыл висячий замок на двери, та сразу же со скрипом отправилась внутрь помещения. Оттуда повеяло неприятным прелым воздухом, дом не проветривался около недели.

Я включил свет и увидел столь знакомый коридор. Не поменялось вообще ничего, дед не удосужился сделать даже небольшой перестановки. А вот печку он недавно белил, она едва ли не сверкает в солнечных лучах, дотягивающихся из дверных проемов смежных комнат. Двумя резкими движениями я скинул с себя кроссовки и сразу же отправился на кухню ставить чайник. После не забыл открыть окно, чтобы выгнать застарелый воздух из помещений. Гавриил привычно разместился на одном из стульев за обеденным столом, сразу видно, что не первый раз в гостях.

–Что нового происходит в деревне? – я решил убить время, пока закипает чайник, простым разговором. Пока говорю, бросил пакетики чая в две кружки, предварительно ополоснув их водой из-под крана. – Пока проезжал по деревне, отметил, что несколько домов заброшены.

–Да плохо все! – Гавриил покачал головой, он выглядел чрезвычайно расстроенным. – Молодежь бежит, а старики начали меж собой ругаться. Совсем разлад меж людьми и беседовать с ними бесполезно. Скажешь им, что надо жить сообща, они согласятся, пару дней тишина постоит и опять кто-нибудь из-за козы, случайно забредшей не туда, рассорится. Еще и мародеры эти добавили хлопот. Мы твоему деду денежку собирали, чтоб он в пол глаза за кладбищем присматривал, да все без толку. Видать есть у них сообщник из местных, копали только тогда, когда деда твоего дома не было.

–Он не говорил, что устроился смотрителем за кладбищем. – я удивленно посмотрел на батюшку. Чайник оповестил о своей готовности выходящим из него паром, я выключил газ на плите. – А что вообще могло понадобиться в могилах этим мародерам? Ведь мы не древние Русичи, не кладем ничего ценного в гробы.

–А кто ж их знает! – Гавриил всплеснул руками от возмущения. – Полиция тоже без понятия, зачем им это нужно. Но они говорят, что такие безобразия только в нашей деревне происходят. Скажу тебе по секрету – подозреваю, что это дело рук местных. Не иначе как колдунством кто-то решил заняться. Тьфу!

–Колдовством? – я нахмурил лоб. Не нравилось мне все это. Надо будет скрытую камеру поставить на кладбище, не хочу, чтобы деда кто-то тревожил. – У нас вроде деревня вся глубоко верующая, неужели решили грех на душу брать? Осквернение могил дело нешуточное. За такой проступок не только перед богом придется отвечать, но и перед представителями власти. Даже не знаю, от кого наказание суровее выйдет…

–А полиция ничего не делает! – я поставил перед начавшим говорить батюшкой кружку чая и он тут же начал дуть туда, выбивая небольшие сгустки пара. – Мы с сельчанами их вызвали, так они приехали, посмотрели на раскопанную могилу и просто развели руками. Не пойман, не вор, говорят. Ох, и тяжелые же времена. Я называю нынешнее время «ленивым». Потому что всем лень разбираться в чем-либо, им нужен результат, а не процесс. Вот раньше работали из-за трудолюбия и любви к своей профессии. Теперь все стремятся просто откусить огромный кусок от денежного пирога, при этом, совершенно не помогая его стряпать.

Мы на несколько минут замолчали, каждый погруженный в свои мысли. В наступившей тишине я смог различить тихое тиканье, доносящееся из зала. Дедовы напольные часы до сих пор работали, наполняя дом равномерными звуками. Часто, в детстве, я засыпал именно под это тиканье, а дед тем временем рассказывал мне очередную сказку или просто читал вслух художественную книгу. Он как-то рассказывал, что часы эти притащил еще его отец, они являются очень ценным антиквариатом и возрастом старше любого человека, что еще живет на этой земле. Отец Гавриил поперхнулся чаем и кашлянул, вытягивая меня из теплых воспоминаний в суровую действительность. Он вытряхнул капли жидкости из бороды и посмотрел на меня:

–Ты к нам надолго? – он стал пристально глядеть мне прямо в глаза, выжидая ответ. Даже руку с кружкой оставил на весу. – Нам бы не помешал новый смотритель, а ты, как я слышал от Матвея, все равно работаешь на дому, в этих ваших интернетах.

–Сейчас останусь только на недельку, – я отхлебнул теплого чая и протянул руку к овсяному печенью, лежащему на столе. Оно сильно подсохло и стало твердым, как камень. Думаю, всем заходящим в дом было не до засыхающего лакомства, поэтому никто не убрал его со стола. Разочарованный, я забросил его обратно в тарелку для сладостей. – в городе есть незаконченные дела, которые нужно разгрести. Думаю, потом вернусь сюда и буду обживаться. Места здесь неплохие, за аренду платить не нужно. Разве что магазинов нет, придется приучить себя затариваться впрок…

–И правильно. – Гавриил перестал таращиться и уткнулся в свою опустевшую кружку. Он выглядел довольным. – Нечего тебе в городе делать, распустят там тебя. А здесь мы тебе и жену хорошую подберем, детишек наплодишь, да будешь жить припеваючи. Ладно, у меня тоже дела остались еще, пойду в церковь. А ты давай держись, знаю, как тебе тяжело сейчас. Это нужно перебороть и смирится. Истекло у твоего деда время ходить по земле нашей грешной, в лучших местах сейчас он. И тебе надо это принять, иначе тоска съест целиком.

Договорив, он начал вставать, усиленно кряхтя. Гавриил с трудом вытащил пузо из-за стола и прошел в коридор. Я немного погодя тоже встал и вышел проводить батюшку. Тот уже успел обуться и стоял в ожидании меня. Мы ничего не сказали друг другу, лишь переглянулись. Напоследок он перекрестил меня и вышел за дверь. Одиночество тут же навалилось и я начал чувствовать грусть. Я встряхнулся и попытался взбодриться. Сейчас было не время предаваться жалости, нужно было навести порядок в доме, да разобрать дедовы вещи. Как бы ни было жалко, но все же часть из них необходимо выкинуть. Дед у меня был тем еще барахольщиком, вроде бы доходы позволяли ему не переживать и спокойно купить новые вещи, но он упрямо хранил все свое старье. Он говорил, что выкинуть жалко, а раздавать такую рухлядь стыдно. Вот и держал у себя целый склад ненужного барахла. Я же к этому относился гораздо проще – знаю, что больше не понадобится вещь, значит избавляюсь. Правда, не выкидывал. Продавал через объявления.

Я заглянул в спальню деда. Тут все выглядело довольно аскетично и весьма чисто. Он не любил бардак в основном месте своего обитания. Несмотря на то, что весь дом он завалил хламом, дед всегда соблюдал чистоту. Еще любил приговаривать, что ночью к плохим хозяевам приходят злые домовые и пугают до смерти. Постельное на кровати было скомкано – видимо перед инсультом он лежал и отдыхал, а после просто некому было заправить ее. Я отметил, что в одном углу, у самого потолка, видны желтые разводы. Видимо дом не выдерживает проверку временем, уже и крыша начала подтекать. Неподалеку от кровати стоял железный сейф, закрытый на навесной замок. Думаю, именно там дед хранит свое охотничью двустволку. Раньше он часто ходил охотиться на крупную дичь и изредка брал меня с собой, обучая охотничьим премудростям и показывая хитрости выживания в лесу. Я мало что помню из тех «уроков», но пострелять из ружья дед не давал, только показал, как это делается.

Я поискал глазами ключ от сейфа, но на видных местах его не было. Я вздохнул и выдвинул первое отделение стоявшего рядом комода. Здесь была аккуратно сложена его одежда, некоторые рубашки вовсе успели выцвести, настолько были застираны и заношены. Я приподнял каждую стопку одежды в поисках интересных находок, но остался с носом – никаких припрятанных вещиц здесь не было. А вот второй ярус порадовал – здесь лежали документы, бумаги, но лучшей находкой стал старый советский фотоальбом. Я немного пролистал его, здесь были вложены фотографии молодого деда с бабушкой, их фото со свадьбы. Ближе к середине альбома начали встречаться цветные фото – здесь его волосы уже затронуты сединой. Я закрыл альбом и собирался положить его на место, но из него выпала фотография. Я поднял ее и увидел, что на ней стоял маленький я, улыбающийся и демонстрирующий отсутствие переднего зуба, и дед, что держал свою двустволку, подняв ее к верху. Похоже, мы только вернулись с охоты. На фото упала капля влаги. Я даже не заметил, как заплакал.