Читаем Иномирянка (ЛП) онлайн бесплатно

Даниела Джексон

Иномирянка

Серия: Алая Империя (книга 1)

Автор: Даниела Джексон

Название на русском: Иномирянка

Серия: Алая Империя_1

Перевод: Таша

Редакторы: Eva_Ber, Марина Ушакова

Обложка: Таня Медведева

Оформление: Eva_Ber

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Глава 1

Алисса

Мои глаза жжёт, когда я смотрю на три Луны, которые настолько огромные и так близко ко мне, что чувствую себя муравьем. Они сияют светом белого золота с коричневым оттенком вокруг своих кратеров, словно захватывающая дух угроза в темно-оранжевом небе — с полной Луной, как Бог, и двумя полумесяцами, словно две богини. Легкие, как летний вечер.

Уверена, что мне снится сон. Но я слишком явно чувствую песок под моими голыми ногами, чувствую, как горит моя кожа. Мои легкие обжигает горячий воздух, смешанный с запахами трав.

Я начинаю паниковать, и мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Я проснулась около двух минут назад и обнаружила себя лежащей на песке. Этот жар разбудил меня. Боль в ногах от горячего песка заставляет двигаться, и я поднимаюсь на цыпочки.

— Боже, помоги мне проснуться, — хнычу я.

У меня пересохло в горле и от сухости жжет глаза. Я словно умирающий, высыхающий цветок.

Но я всего лишь студентка.

Помню, как изучала Семейное право прошлой ночью и как обычно легла спать около полуночи. Я должна была проснуться в своей постели в квартире, в которой живу вместе с Лизой, моей лучшей подругой. Проснуться на Земле, где я живу.

Только этого не случилось, а я проснулась в пустыне под этими тремя чертовыми Лунами.

Я всхлипываю. Дрожь поражает мое тело, словно яд. Моя майка и шорты прилипли к моему телу, пот струится по лбу, и его тонкие струйки стекают по моим вискам и щиплют мне глаза.

Я начинаю задыхаться.

Горизонт размывается, блестит, светится, как зеркало, словно коричневые просторы враждебной земли грозят поглотить, убить и сделать меня безумной.

Затем я вижу их — группу людей, появившихся из мерцающей стены горизонта, как будто они призраки. Незнакомцы одеты в черные длинные туники и шарфы, покрывающие их головы и лица, открывая только глаза, но те холодные, словно лед, и синие, словно холодный воздух в высоких горах.

— Помогите мне, — хриплю я. — Пожалуйста, помогите мне.

— Страньера, — одна из них рычит глубоким женским голосом.

Я знаю это слово. Это итальянский, и оно означает «иноземка», «чужестранка». Облегчение накрывает меня, и мои колени подгибаются.

Я на Земле и у меня просто галлюцинации.

Слишком много кофе.

Это врачи, которые помогут мне. Они вылечат меня от передозировки кофеина, и я начну видеть их как врачей, а не людей из какой-то инопланетной пустыни.

Я американка, но меня приняли в Итальянский Университет полгода назад по направлению Юриспруденция. Моя мама мечтала поступить в университет в Италии, откуда родом моя бабушка. Но мама не смогла поступить в университет, поэтому я решила учиться в Италии для нее. Она так счастлива и гордиться мной.

Люди окружают меня, и я замираю. Они высокие. Я как гном по сравнению с ними. Вдруг двое из них прыгают на меня и хватают за руки, опрокидывая спиной на песок. В ошеломлении, я могу только дышать.

Двое незнакомцев мертвой хваткой сгибают мои ноги, причиняя боль, срывают шорты и раздвигают колени.

Мое сердце перестает биться, когда два пальца касаются губ моей киски, а горячее дыхание овевает внутреннюю сторону бедра. Я пытаюсь вырваться, но слишком много рук, которые держат меня, обездвижив. Ощущения беспредельного унижения, казалось, ненадолго лишает меня сознания.

— Девственница, — произносит хриплый мужской голос.

Это английский, но грубый и искаженный. Страшный.

Они переворачивают меня на живот, и песок попадает мне в глаза и рот. Мои запястья сложены вместе и связаны куском веревки за моей спиной. Затем меня легко поднимают с земли.

Когда мои ноги находят твердую опору, один из людей надевает на меня плащ с капюшоном, прикрывая мою голову. Чьи-то руки толкают меня вперед, а еще одна рука шлепает меня по заднице.

Мысли путаются в моей голове.

Я в аду?

Я не вижу ничего вокруг, эти дикие страшные люди заставляют меня иди вперед по обжигающему песку. Мои ноги горят, болят и онемели, а затем сильная боль пронзает мои икры. Я падаю на колени, поскольку неровная поверхность пустыни повредила мне ступни. Чужие сильные руки заставляют меня снова встать.

Наконец мы куда-то пришли.

Меня грубо толкают в комнату. Вонь — человеческий пот и моча — вызывает у меня тошноту. Звуки человеческих вздохов окружают меня.

Чья-то рука стягивает капюшон с моего лица, и мои глаза натыкаются на женщину. Она примерно моего возраста, лет девятнадцати, ее грязное лицо видно в полосе света, просачивающегося через окно в деревянном потолке чуть выше моей головы. В нем закреплена металлическая решетка.

— Страньера, — говорит девушка, печаль наполняет ее изумрудные, как океан, глаза. И тут я замечаю, что ее зрачки мерцают желтым, как у волков. На девушке надета слишком узкая туника, выставляя на показ маленькую грудь. — Тебе не следовало приходить сюда.

Я чувствую себя ошеломленной из-за сочетания итальянского и английского, которое только что услышала из ее уст.

— Что это за место? — прерываю я ее. — Где я? Пожалуйста, помогите мне. Что происходит?

— Я не понимаю, когда ты так быстро говоришь, — отвечает девушка.

Я окидываю взглядом пространство и вижу еще трех девушек. Их глаза тоже сияют изумрудным светом с желтыми вкраплениями. Мы все находимся в тесном деревянной помещении, высотой, примерно, в пять футов и шириной в шесть (прим. приблизительно 1,5 на 2 метра).

— Лани, — говорит девушка. — Меня зовут Лани. Моя мать тоже была Страньера.

— Я не понимаю… — произношу я, но внезапно оступаюсь, когда комнатка начинает двигаться вперед.

Моя голова ударяется о стену, когда звуки какого-то животного доходят до моих ушей. Это похоже на ржание лошади. Я, должно быть, внутри какой-то повозки.

— Моя мать — Страньера, — говорит Лани, помогая мне сесть. — Она пришла из места под названием Земля. Наши боги привели ее сюда, чтобы она могла дать этой планете дочерей.

Страх сковывает мое сердце.

— Нет.

Я схожу с ума, мой разум не может принять такую действительность. Я ни как не могу собраться с мыслями. Меня похитили. Я похищена инопланетянами и брошена в эту пучину палящего ада.

— Ты можешь говорить на моем языке? — спрашиваю я.

— Ты говоришь на двух языках, — говорит Лани, убирая с лица свои вьющиеся, золотисто-коричневые волосы длиной до плеч. — Я чувствую это. Мой геном позволяет мне говорить на каждом из этих языков, — уверено рассказывает она, как будто читая наизусть абзац из книги. — Группа клеток моего мозга может распознать область твоего мозга, ответственную за способность говорить на языках, а затем мой мозг переключает требуемый режим, чтобы я могла понять и говорить, как ты. Я не знаю, что это значит, поскольку не очень образована, но так утверждают наши боги, — она склоняется ко мне ближе. — Эта планета небезопасна для тебя, Страньера.

Не знаю, что пугает меня больше: ее способности или ее предупреждение.

— Могу ли я вернуться на Землю? — спрашиваю я.

— Нет, — уверено заявляет Лани. — И тебе лучше сосредоточиться на своем выживании.

Несколько минут мы все молчим, но потом я не выдерживаю и говорю:

— Алисса, — представляюсь я. — Меня зовут Алисса.

Лани отвечает мне слабой улыбкой.

— Хорошее имя, — она указывает рукой на других. — А это Эси, Tми и Грия.

Я киваю девушкам, цепляющимся друг за друга на противоположной стороне повозки.

Лани сидит рядом со мной, обнимая меня за спину. Мы едем в тишине. Секунды кажутся часами. Запах немытых тел скручивает мой желудок.

— Кто те люди, которые захватили меня? — спрашиваю я.

— Охотники, — говорит Лани, дрожащим голосом. — Они собираются продать нас богатым, высокородным людям.

— Продать? — мое сердце перестает биться.

В дороге меня укачивает, так как монотонный грохот, доносящийся снизу, приносит странную слабость моему телу. Или, может быть, это просто от потрясения.

Со временем веревка начинает вписаться в мои запястья все глубже и глубже, причиняя жгучую боль. Я чувствую покалывание в кончиках пальцев. От жажды и боли перед моими глазами начинают танцевать красные вспышки.

Повозка останавливается, и девушки начинают всхлипывать в один голос. Из-за страха волосы на моей спине встают дыбом. Лед заполняет мои вены, хотя здесь так жарко, что пот стекает по моей спине.

Звук скрипа двери заставляет меня вздрогнуть. Я чувствую запах смолы и трав. Тусклый свет просачивается внутрь повозки, когда резкий голос приказывает нам выйти. Я не понимаю команду, но послание мне ясно.

Я выползаю из повозки вслед за Лани. Когда мои голые ступни касаются земли, я чувствую влагу и колкую растительность под ногами. Холодно, как будто мы в горах, но это успокаивает ожоги на ногах. Мои ноги голые, а майка, что на мне надета, едва прикрывает мой живот. Я пытаюсь оглядеться. Небо стало серебристо-серым, а три Луны сменились диском, который переливается, как огромный бриллиант. Я продолжаю осматривать эту враждебную среду — участки песка смешиваются с пятнами растительности и низкими деревьями. Цвета жуткие, сверкающие и искристые. Вдалеке виден профиль холмов.

— Ешь столько, сколько сможешь, — шепчет Лани. — Нас кормят только один раз в лунную триаду.

Недалеко от нас я вижу группу охотников. Их десять. И сейчас определенно привал, наши похитители разминают затекшие мышцы и снимают шарфы с голов. Теперь я вижу их лица — среди них только одна женщина. Она выглядит лет на пятьдесят, в ее золотисто-коричневых волосах, заплетенных в косу, видна седина, а щеку пересекает ужасный шрам. Она такая же высокая, как и остальные охотники.

Страх переполнят меня. Эти люди излучают безжалостность и зло. Они похожи на расчетливых монстров.

Мое тело дергается назад, когда рука Лани сжимает мою руку.

— Пустыня убьет тебя быстрее, чем они, — говорит она.

Чуть отвернувшись, я стараюсь скрыть свой интерес, но подмечаю все больше деталей во внешности моих похитителей: кинжалы на талии, коричневые пятна на их лицах от солнечного света, шрамы.

Восемь лошадей пасутся в зеленой растительности вокруг корней деревьев. Они смотрят на меня человеческими глазами. Разве это возможно?

Один мужчина подходит ко мне и достает кинжал из ножен. Я вскрикиваю, когда он резко поворачивает меня и режет веревку, связывающую мои запястья.

Лани оттаскивает меня туда, где другие девушки сидят на земле и делят буханку темного хлеба. Лани отрывает кусок и передает его мне.

Я сажусь на корточки, так как растительность подо мной царапает ноги и задницу. Через пару минут утолив первый голод, я чувствую, как мужские голодные взгляды скользят по моим бедрам.

Мне так страшно, что я не могу дышать. Слезы застилают глаза, а еда застревает у меня в горле, и кажется, будто я вот-вот задохнусь.

— Они не будут тебя трогать, — успокаивает меня Лани. — Я слышала, что они сказали о тебе. Как девственница, ты для них очень ценный товар. Неприкасаемый.

Я перевожу взгляд на Лани.

Ее лицо лишено эмоций, взгляд пустой, мертвый.

— Бирт, женщина, является их лидером, — продолжает девушка. — Держись от нее подальше. Она жадная и очень злая, — она передает мне фляжку.

Я делаю глоток из фляжки, жидкость имеет вкус мяты. Моему сухому горлу требуется еще, но я передаю флягу Грие. Не говоря уже о том, что мой мочевой пузырь кричит о помощи.

— Мне нужно пописать, — шепчу Лани, наблюдая за охотниками, которые разжигают огонь и садятся вокруг него.

Они не обращают на нас внимания. Пустыня, должно быть, настолько опасна, что они даже не охраняют нас.

— Либо перед ними, либо в вагоне, — говорит Грия.

У ее голоса мелодичный тембр, как у джазовой певицы. Она выглядит самой взрослой из всех, и ее глаза ужасающе потухшие.

Я киваю и поднимаюсь на ноги, затем карабкаюсь в телегу. Запах поражает меня, такой головокружительный и тошнотворный одновременно. Я зажимаю нос и приседаю в углу, чтобы облегчиться. Сама не замечаю, как начинаю плакать. Господи, как же страшно и унизительно. От страха плач переходит в рыдания.

Вдруг я слышу резкие мужские голоса. Им что-то нужно. Я могу различить три имени — Грия, Лани и Эси.

Тми карабкается в повозку, и ее руки обнимают меня, как будто она ищет убежища во мне. Я отодвигаюсь от угла, который превратился в туалет, и сажусь в противоположном конце повозки, пока Тми цепляется за меня и застывает.

Глава 2

Алисса

Грубое ворчание и всхлипывания, раздающиеся снаружи фургона, доходят до моих ушей, и кровь застывает в моих венах. Я отталкиваю Тми. Во мне борются два инстинкта — страх и любопытство, и последнее побеждает. Я продвигаюсь вперед и выглядываю из фургона. Зря я это сделала.

Три девочки на четвереньках.

Я рывком прячусь обратно в повозку и цепляюсь за стену. Холодный пот покрывает мою спину, а сердце будто выпрыгивает из груди. Мне кажется, что я умираю.

Я слышу, черт возьми, крики и мольбы девушек, жестокие слова мужчин. Задыхаюсь, меня тошнит. Смех, плачь, крики боли и рычание удовлетворения. Затем тишина.

Во мне будто что-то ломается, образуя рану, которая никогда не заживет. Я это запомню на всю жизнь.

Чернота поглощает меня, и я чувствую, будто падаю в пропасть.

Какое-то время я молчу. Чувствую себя мертвой, пока голос Лани не возвращает меня к жизни.

— Все закончится через две лунные триады, — говорит она.

Я молчу, пока наша повозка движется вперед, подпрыгивая на камнях и ямах, которые попадаются по пути. Я не знаю, что сказать ей, так что просто киваю. Лани гладит мою руку, а потом сжимает меня в объятиях.

Мои руки дрожат, а внутренности будто сжигает кислота.

Все мое существо поглощается инстинктом выживания. Я буду дышать, есть, пить и мочиться, пока все это не закончится, мне просто нужно выжить.

Кажется, проходит уже много часов, прежде чем мы наконец-то останавливаемся. Чувствую, что меня стошнит, как только мои ноги коснутся окружающей нас скалистой земли. Так холодно, что мое тело дрожит, а зубы стучат. Мы находимся в горах. Грубые края черных скальных пород смешиваются с пятнами низкой темно-синей и изумрудной растительности. Нещадно дует холодный ветер, и вдалеке шумит поток воды.

Я заставляю себя есть и пить, а затем застываю в углу повозки, закрывая руками уши.

Проходит еще один день. Они называют это лунной триадой.

Я не перестаю надеяться, что, наконец, проснусь от этого кошмара.