Читаем Директора онлайн бесплатно

Daniel Bess (2001)

Перевод с французского Ирины Мягковой

Действующие лица[1]:

Одеон, финансовый директор Дельта Эспас, 40 лет

Данфер, директор по контрактам Дельта Эспас, 40 лет

Шатле, технический директор Дельта Эспас, 40 лет

Гренель, директор по маркетингу Дельта Эспас, 35 лет

Берси, генеральный директор Дельта Эспас, 49 лет

Монпарнас, вице-президент группы Хай-Тек, филиалом которой является Дельта Эспас, 55 лет

Журналистка, 35 лет

Метрдотель

Берси. Американское предложение базируется исключительно на потомаке блок 5. Принципиальная модификация касается длины изделия, которую они сократили с 6,1 до 5,65 метра.

Монпарнас. И как это американцам удалось?

Берси. Они уменьшили баки с горючим, чтобы стала возможной транспортировка на истребителях типа Курадо, Хориер и, разумеется, Еврофайтер.

Монпарнас. Хитрюги американцы… Перебрал я этого помара[2]…(Метрдотелю) Подайте помроль![3]

Берси. И, несмотря на это, автономный полет ракеты имеет в запасе еще 600 км, что намного превышает требования британцев, ограничивающиеся 400 км.

Монпарнас. Всегда им больше всех надо, этим американцам… Они и выиграют контракт! Англичане подпишут с ними. Предстоит нешуточная борьба (Входит Одеон). Присаживайтесь, дорогой мой Одеон. Надеюсь, вы ничего не имеете против спаржи… директор ваш и я сам от нее просто тащимся. Правда, Берси?

Берси. Точно так, господин Президент.

Монпарнас. Ну, так что с контрактом?

Одеон. Англичане сильны…в переговорах весьма опасны, надо постоянно предупреждать их действия.

Монпарнас. Вот и предупреждайте, предупреждайте!

Одеон. Именно этим мы и занимаемся, господин Президент.

Монпарнас. Хорошо. Попробуйте-ка теперь спаржу. А что у нас в плане финансов?

Одеон. В плане финансов, мне кажется, всё отлично…

Монпарнас. Надеюсь, с вашей помощью нам удастся заработать.

Одеон. Сначала надо заполучить контракт, господин Президент.

Монпарнас. Ладно, ладно! Но ведь сделка должна быть выгодной, иначе, зачем за нее бороться? Как вы считаете, Берси?

Берси. Я согласен, господин Президент. Всё дело в искусстве определить коэффициент прибыли.

Одеон. В смысле не слишком завышать и не слишком занижать…

Монпарнас. Объясните-ка мне это!

Одеон. Если завысишь, теряешь контракт, так как он становится слишком дорогим, а если занизишь, получишь контракт, но в убыток.

Монпарнас. Велико бремя ответственности на ваших плечах, дорогой мой Бертран. Я бы и сам заблудился в этих ваших коэффициентах… Однако, всё это не главное, и я надеюсь, что у вас останется время и для других дел. Вы уже начали попадать по мячику, по крайней мере?

Одеон. Увы, господин Президент, у меня нет ни минуты свободной.

Монпарнас. Даже в воскресенье?

Одеон. Контракт, господин Президент…

Монпарнас. Ну да, и еще семья… Помар или помроль?

Одеон. Даже не знаю.

Монпарнас. И вы по-прежнему хотите усыновить ребенка?

Одеон. Да, господин Президент, маленькую девочку.

Монпарнас. Замечательно! Супруга ваша мне рассказала. Кстати, она продолжает изучать аллегорическую живопись?

Одеон. Нет, в настоящий момент она занята прерафаэлитами.

Монпарнас Чудесные лужайки для гольфа есть в Тоскане. Не пропустите, если поедете во Флоренцию.

Одеон. И хотелось бы поехать, да мой директор не отпускает.

Монпарнас. Как это так? Берси, вы что, держите своих людей взаперти?

Берси. Приходится, господин Президент.

Монпарнас. Как вам кажется, что лучше со спаржей — помар или помроль?

Одеон. Помар, наверное…

Монпарнас. Случается ли вам, дорогой мой Бернар, посещать Лувр вместе с вашей супругой? Одеон. Совершенно нет времени.

Монпарнас. Зато есть время полакомиться спаржей в моем обществе.

Одеон. Ах, ах, ах.

Берси. Ах, ах, ах.

Монпарнас. Очень жаль. Известно ли вам, что ваша жена — весьма сведущая дама, и я был счастлив с нею познакомиться на празднике по случаю нашего выхода на рынок Боингов… Благодаря ей я узнал, что аллегорическая живопись ХУП века весьма забавная штука… вот почему я незамедлительно отправился в Лувр в залы ХУП века и в самом деле вдоволь там посмеялся. И знаете, почему?

Одеон. Нет, господин Президент.

Монпарнас. А у вас, Берси, какие мысли на сей счет?

Берси. Увы, никаких, господин Президент. Могу ли я узнать, что же заставило вас смеяться?

Монпарнас. Больше всего одна из картин, вы потом расскажете вашей жене, Бертран, огромное полотно, в центре которого мы видим большую и красивую женщину с прозрачными глазами, совершенно в духе моей третьей жены… она обнажена и у нее вид скромницы. Справа от нее фурия с полной головой змей устремляет к ней беспокойные взоры. Слева человек с искаженным лицом простирает кинжал в сторону ее груди. А в небесах, как раз над нею, лучезарный старец в сопровождении двух ангелов пикирует на неё, пронзая облака… Всё в композиции этой сцены говорит о том, что старец в последний момент готовится спасти несчастную молодую женщину из рук ее врагов. Мощной дланью она уже вознесена в воздух под медузьим, осмелюсь сказать, взглядом Горгоны, с одной стороны, и кровавого убийцы, с другой. Поскольку речь идет о живописи аллегорической, следует, конечно же, угадать, аллегорией чего она является…кто, например, эта обнаженная женщина?

Берси. Непорочная дева, разумеется…

Монпарнас. Да, но какая именно, Берси, какая?

Берси. Не знаю, господин Президент. Дева Мария?

Монпарнас. Да что же делать голой деве Марии с Горгоной, спрашиваю я вас?! А человек с кинжалом тогда, это что же Иосиф? Разве что старец может изображать Иосифа. Но возможно ли представить себе, чтобы Иосиф спасал Марию от вожделений Горгоны в ее змеином паричке и от кинжала похотливого и гневного Понтия Пилата? Нет, Берси, ведь мы имеем дело с полотном, помещенном в Лувре, в центре зала аллегорической живописи семнадцатого века. Спуститесь на землю, Берси. Эта непорочная дева не что иное, как Истина.

Берси. А кто же тогда Горгона?

Монпарнас. Это зависть, а человек с кинжалом — раздор. И тогда, кто же может помешать, чтобы зависть и раздор уничтожили истину?

Берси. Не знаю, господин Президент.

Монпарнас. Кто этот старец, вырывающий истину из рук зависти и лжи?

Одеон. Бог?

Монпарнас. А вы что скажете, Берси?

Берси. Пожалуй, я тоже склоняюсь к Богу…

Монпарнас. Богу там нечего делать. Речь идет о Времени. Поэтому художник и назвал свою картину «Время, похищающее истину от посягательств зависти и раздора». Понятно вам?… Нет, решительно невозможно запивать спаржу помролем, я пришел к этой истине. Метрдотель, принесите помар!.. Много ли в нашей истории примеров, когда время реабилитирует истину, не считая, разумеется, Сократа?

Берси. Дело Каллас.

Одеон. Дело Дрейфуса…

Монпарнас. Жидковато, учитывая всех неизвестных, обвиненных в преступлениях, воровстве, различных пороках, предательстве, убийствах и оплошностях, имена которых навсегда поруганы, опорочены, испачканы, навечно втоптаны в грязь, без всякой надежды на оправдание… Но аллегория не станет возиться со всей этой голытьбой, со всеми замученными стыдом…Аллегория — это стилистическая фигура слишком возвышенная, чтобы пытаться превратить ее в очередную благую ложь. Что и делает ее бесконечно забавной и привлекательной. Вы согласны со мной, Бернар?

Одеон. Абсолютно, господин Президент.

Монпарнас. Ладно, я вас покидаю. У меня свидание как раз с президентом Лувра. Не забудьте сказать вашей жене, что я страшно смеялся и что собираюсь еще раз посетить этот зал… Да, мне сейчас пришло в голову: почему бы вам не пойти со мной сегодня вечером?

Одеон. Ээээ…

Монпарнас. Не можете сегодня? Чем вы заняты? Только не лгите!

Одеон. Увы, мой директор поручил мне присутствовать на итоговом общем собрании в ближайшую пятницу. И у меня почти не остается времени, чтобы подготовиться.

Монпарнас. Вы безжалостны, Берси!

Берси. Ничего не поделаешь, господин Президент.

Монпарнас. Верно, верно!

Монпарнас уходит

Берси. Не знал, что ваша жена знакома с Президентом Монпарнасом.

Шатле. Если кто-нибудь увидит, что мы вместе садимся в лифт, разговоров не оберешься… ну и пускай, беру всю ответственность на себя…даже если все вообразят, что мы сожительствуем.

Гренель. Сожительствовать со всеми, с кем едешь в лифте…

Шатле. Заметьте, что подобные слухи скорее могут польстить, особенно если речь идет о такой красивой и независимой женщине, как вы, и о таком видном мужчине, как я… Ах, ах, ах!

Гренель. Ах, ах, ах!.. Успокойтесь, я спокойно отношусь к подобным слухам. Гораздо больше меня задели бы сомнения в моей профессиональной компетентности. А вы как к этому?

Шатле. Это было бы ужасно!

Гренель. Да, ужасно…

Шатле. Но у меня глаз — алмаз. Я здесь работаю давно, дольше вас, почти всех знаю, и могу с уверенностью сказать: первый, кто меня затронет, я его вычислю, и ему не поздоровится. У меня на них нюх. Как и на женщин.

Гренель. Ах, ах, ах … вы меня успокоили!

Входит Данфер

Данфер. Берси уехал?

Шатле. Нет, мы только что у него были.

Данфер. Вас пригласили на общее итоговое собрание в пятницу?

Гренель. Само собой.

Шатле. Естественно.

Данфер. Впервые нам дают так мало времени на подготовку.

Гренель. Мне не успеть.

Шатле. Мне тоже.

Данфер. Да и мне. Спрашивается, зачем же тогда собирать, если все не готовы?

Гренель. Должно быть, Одеон сказал, что готов.

Данфер. Отчего же он готов, когда мы не готовы?

Гренель. Я видела, как он работает. Стремительно. Остается только последовать его примеру. Что не так уж и плохо.

Шатле. Вот тебе и на! Вы что, часто ездите с ним в лифте?

Гренель. Случалось и ездить, и могу вам сказать, что он гораздо серьезнее вас.

Шатле. Нет ничего странного! Но я предпочитаю быть самим собой. Предпочитаю проявлять стремительность в других местах, но только не в финансах. А как вы находите его физически?

Гренель. Он женат.

Шатле. Я имею в виду — на гармональном уровне.

Гренель. Красивый парень!

Шатле. Так-то, Данфер, оба мы дисквалифицированы. И в глазах Берси, и в прекрасных глазах Гренель!

Данфер. Дело не в том, чтобы нравиться тем или другим, а в том, чтобы вести свою машину в безаварийном режиме. Должен сказать, что они меня достали этим общим итоговым собранием, которое по милости Одеона мы имеем в ближайшую пятницу.

Шатле. Чуть больше юмора, старичок!

Входит Одеон

Одеон. Вы не знаете, Берси на месте?

Шатле. Мы с Мишель только что у него были. Он готовится к собранию.

Гренель. Мне кажется, он очень ждет вашего выступления. Ему не терпится узнать ваши коэффициенты. Бернар, в ваших руках ключи к переговорам.

Одеон. Не будем преувеличивать.

Гренель. Да нет же, контракт целиком зависит от ваших расчетов, говорю я вам.

Одеон. В нем столько составляющих. Ну а вы, хорошо подготовились?

Гренель. Как раз иду к себе, чтобы всё еще раз проверить.

Шатле. Я провожу вас до лифта, Мишель.

Гренель и Шатле уходят

Одеон. Что-то тревожно мне по поводу этого итогового собрания в пятницу… Сегодня уже вторник… Берси мог бы предупредить нас и пораньше. Надо успеть подготовиться.

Данфер. Ну, я-то уже совершенно готов!

Одеон. Я тоже, тоже, разумеется… но не так очевидно… Вчера вечером хотел посидеть над моими расчетами, но пришлось корпеть над задачками по алгебре для сына. Он совершенно не врубается… и боюсь, что сегодня вечером придется продолжить.

Снова появляется Шатле

Шатле. Хочу на пару минут подняться к себе кабинет. Сдается мне, что секретарша моя забыла свой лифчик в корзине для мусора. Дождитесь меня, Одеон!

Шатле уходит

Одеон. В пятый раз сегодня он заводит про свою секретаршу. Довольно тягостно.

Данфер. Ну, меня-то совершенно не колышет… Так что, у вашего сына проблемы с алгеброй?

Одеон. Собираюсь сходить к его учителю. Поговорить об успеваемости мальчика. Не нравится мне это. Может быть, лицей неважный. Охотно поговорил бы на эту тему с моей сестрой, которая сама преподает, но хуже нет обсуждать подобные проблемы в семейном кругу, потому что между родственниками всегда соперничество… Жена боится, что сестра будет потом болтать повсюду, что моего сына надо подтягивать, что он не врубается и в подметки не годится ее собственному… А как у вас с детьми?

Данфер. У меня с ними отличные отношения, полное взаимопонимание, они милые, очень спортивные, спокойные, необычайно способные, ну и глубоко интеллектуальные, само собой. Всё у них идет замечательно, их приняли в лучший столичный лицей в результате конкурса аттестатов. Мне просто повезло с ними. Они одинаково сильны и в гуманитарных и в точных науках и, главное, невероятно артистичны… это, я считаю, важнее всего. В их лицее очень тесные связи между учениками и учителями, между родителями и учителями, между родителями и администрацией, между учителями и администрацией, понимаете? Между администрацией и учениками, между учениками и родителями, понимаете? Просто потрясающе, а вы?… То есть, хочу сказать, сестра ваша… Ей нравится ее работа?… Она что преподает?

Одеон. Она читает лекции в Нантере, в университете… Ваш отъезд на следующей неделе остается в силе?

Данфер. Да, мне повезло, у родителей жены большая квартира, прямо в горах. Отличные лыжные трассы.

Шатле. Я его не нашел, все они шлюхи!

Одеон. Стало быть, все в этом году отправляются в горы. Гренель тоже едет.

Шатле. На сколько?

Данфер. До завтра, господа.

Шатле. Привет, Данфер.

Данфер. Привет, Шатле.

Данфер уходит

Одеон. Думаю, что она взяла неделю, как и вы.

Шатле. А сами вы в отпуск так и не идете?

Одеон. Нет, это сложно.

Шатле. Вы знаете, что позднее вам взять отпуск не удастся… во всяком случае, это будет еще сложнее… заключительный этап переговоров назначен на апрель… Мы выходим на финишную прямую, и все должны будут оставаться на местах.

Одеон. Я дотерплю. Жене моей все равно необходимо быть в Париже, она преподает в школе Лувра.

Шатле. Значит, Гренель тоже уезжает?

Одеон. Да.