Читаем Навеки южанка онлайн бесплатно

ПОЛНОЕ ИЛИ ЧАСТИЧНОЕ КОПИРОВАНИЕ БЕЗ УКАЗАНИЯ ГРУППЫ И ПЕРЕВОДЧИКОВ — ЗАПРЕЩЕНЫ!

Книга не несёт в себе никакой материальной выгоды и предоставлена исключительно в ознакомительных целях. Просьба удалить после прочтения. Спасибо!

Переведено для группы WonderlandBooK

Переводчик, редактор и оформитель: inventia

Милли

Дом моей бабушки выглядит так же, как и тогда, когда я уехала. А я ждала чего-то другого? Меня не было всего пять лет, но, казалось, дольше, хотя не достаточно. Огромный передний двор разделён длинной дорожкой, по обеим сторонам которой тянулись ряды дубов, и на каждой их ветке висел испанский мох. Возникало ощущение, что идёшь по туннелю к ярко-красной входной двери — единственному цветному пятну на традиционном белом двухэтажном доме, который был старым и передавался из поколения в поколение. Род, который я надеялась прервать. Уезжая из маленького городка Харт, население его составляло двенадцать человек… ладно, здесь могло жить три тысячи, я поклялась никогда не возвращаться.

— Помочь с сумками? — спросил Дейл, мой таксист и бывший одноклассник.

— Нет, всё нормально, — возразила я.

— Приятно снова видеть тебя в городе, Милли, мы скучали. — Это одна из главных причин, по которой я уехала. В таком маленьком городке все знали друг друга. Я мысленно приготовилась к приёму. — Жаль слышать, что тебя бросили, — сказал он. — Эти городские парни не знают, как обращаться с женщиной.

А вот и оно — подтверждение того, что бабушка уже всем рассказала, как я потеряла работу, парня и вернулась домой с поджатым хвостом. Я как плохая песня кантри. Только не так весело, когда дело в твоей жизни. И когда ты приходишь в себя.

Дейл захлопнул багажник машины и повернулся ко мне.

— Если нужно дружеское плечо, знаешь, где меня найти.

— Всё ещё в баре работаешь? — спросила я.

— Да. — Он засунул руки в передние карманы джинсов, просунув большие пальцы в петли. — В прошлом году меня назначили помощником управляющего.

— Ого, поздравляю, — сказала я, надеясь, что слова прозвучали для него не так снисходительно, как для меня.

Он улыбнулся ещё шире, даже не уловив ни малейшего оскорбления в моём тоне. Он по праву гордился тем, что работал в том же баре, где начинал помощником официанта в школе. Тогда эта работа считалась довольно крутой. Он зарабатывал приличные деньги и всегда приносил выпивку на вечеринки. Дейл говорил, что утаскивал бутылки, но я почти уверена, что снисходительные владельцы оставили их ему.

Харт — странный городишка. Я всегда чувствовала себя здесь чужой, но никогда не понимала почему, и надеялась, что смена обстановки всё исправит.

Честно говоря, в Чикаго я чувствовала больше опустошения, но никогда никому в этом не признаюсь. Можно подумать, что отношения с одним из самых молодых генеральных директоров в стране помогли бы чувствовать себя удовлетворённой. Спойлер: нет.

— Ты надолго? — спросил Дейл.

— Не знаю. — Я взяла чемоданы, надеясь закончить разговор. Дейл схватил второй чемодан, опередив меня.

— Каким бы я был джентльменом, если бы заставил тебя нести их самому?

— Джентльмен в двадцать первом веке, — заметила я. — Не стоит поступать так старомодно, Дейл.

— Нет, — ответил он, направляясь к входной двери. — Я уже один чемодан дал тебе нести самой.

— Точно, — пробормотала я. — Очень современно с твоей стороны.

— Знаешь, люди говорят, что большой город, вероятно, изменил тебя, но могу сказать, что ты та же Милли Хант, девушка, которая отказала мне на выпускном балу.

Я поморщилась. Я уже и забыла про это, но тогда Дейл не был джек-потом, да и мне нравился кое-кто другой.

— Извини.

— Не переживай, мисс Милли, — возразил он. — Если бы мы с тобой куда-то уехали, вряд ли бы в следующем месяце я играл свадьбу.

— Ух ты, — я остановилась у двери, — поздравляю, Дейл.

— Я бы тебя пригласил, но Патриции ты никогда не нравилась, — заметил он.

Точно. Да и Патриция сумасшедшая. Эта свадьба под дулом пистолета, даже не учитывая беременность невесты.

— Ты умный, Дейл. Осчастливь свою девушку, и вы долго будете жить вместе.

— Знаешь, я могу спросить её, если хочешь. Я имею в виду, там же будет весь город. Тебе в тот день даже поговорить будет не с кем.

— Уверена, что переживу, — возразила я, не скрывая сарказма. В глубине души я надеялась, что к тому времени меня здесь уже не будет.

Дейл поставил чемодан, который нёс, на пол и позвонил в звонок. Я стояла рядом и неловко молчала, ожидая, когда бабушка откроет дверь. Переложив чемодан из одной руки в другую, я нахмурилась. Какого чёрта она так долго возится? Наконец, дверь распахнулась, и моя бабушка, с идеальными кудрями вокруг полного лица с толстым слоем косметики, и безупречно одетая, посмотрела на меня сверху вниз. Именно это у неё получалось лучше всего. Я для неё стала разочарованием с момента, как двенадцатилетняя переехала после смерти родителей.

— Милли Мэй, почему ты так долго? — спросила она, уперев руки в бока, затем перевела взгляд на Дейла, и выражение её лица смягчилось. — Дейл Хоторн, ну разве ты не джентльмен?

— Ничего страшного, миссис Хант. Я просто подвёз Милли из аэропорта. — Дейл поднял чемодан. — Можно?

Бабушка отступила, чтобы Дейл мог поставить чемодан в прихожую.

— Знаешь, Дейл чертовски жаль, что ты занят. Уверена, что такой хороший человек, с южными ценностями именно то, что нужно моей Милли.

— Я сама могу позаботиться о своей личной жизни, спасибо, — сказала я. — И спасибо, Дейл, что подвёз.

— Всегда, пожалуйста, Милли. — Дейл махнул. — Хорошего вечера, миссис Хант.

Мы с бабушкой какое-то время молча провожали Дейла взглядом. Уровень моего беспокойства уже подскочил. Опять придётся тайком проносить алкоголь в комнату. Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Мне двадцать шесть лет, и я не должна тайком протаскивать алкоголь. И всё же, я здесь, в штаб-квартире проклятого запрета.

Дейл завёл машину, и я махнула ему, заставляя себя радостно улыбнуться.

— Что же, Милли Мэй, возможно, ты не смогла устроить личную жизнь, но, слава Богу, не связалась с таким неудачником.

Я округлила глаза и посмотрела на бабушку.

— Ещё раз?

— О, ты меня слышала, — ответила она, отмахнувшись. — Пошли, мы опаздываем на ужин в клуб.

Я никогда раньше не слышала, чтобы бабушка говорила о ком-то плохо.

— Ты хорошо себя чувствуешь?

Она закрыла дверь и повернулась ко мне, выгнув бровь.

— Милли Мэй, я, может, и не всегда довольна твоими решениями, но уж точно не собираюсь передавать наследство этой семьи какому-то официанту.

Я нахмурилась. Она принялась рассказывать, что я могу и чего не могу сделать, ссылаясь на семейное наследие как на решающий факт. Неважно, сколько раз я говорила, что мне всё равно, унаследую ли я чудовищный дом площадью в пять тысяч квадратных футов или нет. Я знала, что должна хотеть богатств и статуса, которыми так гордилась бабушка, но нет. Мне всё это не нужно.

Мама ушла от роскоши и вырастила меня в доме на берегу реки с двумя спальнями и огромным крыльцом. У нас была одна ванная, и единственная столовая находилась в кухне, залитой солнечным светом. Дом был маленький, но забитый книгами, настольными играми и любовью. У меня сдавило горло при воспоминании о доме детства. Моих родителей не было уже тринадцать лет, а всё скучаю по ним.

— Быстро приведи себя в порядок, Милли Мэй, — сказала бабушка. — Мне нужно снова представить тебя обществу.

— Бабушка, я сейчас не очень хочу с кем-нибудь встречаться, — возразила я.

— Думаю, что нет, дорогая, — сказала она. — Ты ещё в трауре.

— Спасибо.

Она фыркнула.

— Конечно! Что они подумают, если ты снова начнёшь с кем-то встречаться так скоро? Достаточно уже того, что ты жила с тем мужчиной. Мне пришлось сказать всем, что вы помолвлены.

Я тряхнула головой, сожалея о решении вернуться. У меня не было сил спорить с бабушкой. Я начала подниматься по лестнице в свою старую комнату, волоча чемодан. Я ожидала чего-то подобного, поэтому упаковала необходимую одежду.

— Дай мне десять минут.

— С косметикой не переборщи, — крикнула она внизу лестницы.

Дверь в мою старую комнату была закрыта, и я стояла перед ней целую минуту, тупо таращась, прежде чем, наконец, заставила себя открыть её. Глубоко вдохнув, я вошла внутрь. Всё было точно так же. Ничего не тронуто, будто комната знала, что в итоге я вернусь. Ну, это не совсем так. Всё безупречно. Словно экономка каждый день вытирала пыль.

Жалость к себе сдавила грудь, пробуждая чувство опустошённости. Как так получилось, что за такое короткое время моя жизнь разрушилась? Пять лет назад, когда я уехала, у меня была степень в бизнесе и целый вагон желаний.

Я поставила чемодан рядом с белым комодом и начала снимать дорожную одежду, направляясь в ванную комнату. В доме моей богатой бабушки были свои привилегии. Хотя я и жаловалась на отсутствие простоты в детстве, знала, что мои подростковые годы были бы гораздо менее приятными, приходись мне делить одну ванную с обоими родителями. Я плеснула в лицо водой и вытерлась мягким розовым полотенцем с рисунком морских раковин. Затем порылась в ящике и нашла серебряную расчёску, которую оставила там. Это подарок на шестнадцатый день рождения, и хотя она красивая, совсем не справлялась с моими густыми, светлыми волосами.

Наконец, я вернулась в спальню и натянула стильный — на мой взгляд — синий сарафан. Это одно из трёх платьев, которые я сохранила из прошлой жизни здесь. Всё остальное заменила, но ни одна из новых вещей не приемлема или нужна здесь.

— Милли, — позвала бабушка. — Мы уже не задерживаемся, а сильно опаздываем.

— Иду. — Я достала сумочку из чемодана и направилась к двери.

Я устроилась на пассажирском сиденье бабушкиного Бентли. Пробыв в городе меньше часа, мне уже нужно продумать план побега. Я очень, очень надеялась, что у них в клубе хватит водки, чтобы забыться на остаток вечера.

Бью

В доме пахло нафталином и Шанель № 5. Запах напоминал о 40-х годах, десятилетии, которое я провёл вдали от войны, выпивая со всеми подряд в Нью-Йорке. Не нравилось мне вспоминать о тех временах. Но опять же, у всех были тёмные стороны в жизни. Особенно когда ты живёшь так долго, как я. Двести двадцать шесть лет. Вот как долго стоял этот Богом забытый дом. И прошло, по меньшей мере, столетие с тех пор, как я в последний раз сюда приезжал. Меня так и подмывало уйти и не требовать это место. Вместо того чтобы передать его наследникам, он исчезнет в небытие, проданный тому, кто больше заплатит. Возможно, покупатель снесёт дом и построит гостиницу.

Какой-то частью сознания, я считал, что и сам должен был так сделать. Земля — двенадцать акров ландшафта меньше чем в миле от одного из лучших рыбных мет в мире — очень дорога. Если бы не охотничьи угодья, весь район, вероятно, был бы сейчас наводнён туристами.

Вместо этого два напоминания о давно минувших временах стояли как часовые, охраняя часть последней нетронутой земли вдоль реки.

За свою жизнь я видел достаточно жадности, и точно знаю, что ничего хорошего из продажи собственности не выйдет. Лучше всего покопаться в генеалогическом древе и выяснить, кто мог пустить наследство. У семьи Миллеров всегда было полно скандалов, и уверен, что смогу найти того, кто вычеркнут из завещания или отослан жить с неизвестной семьёй. В прошлый раз, когда мне пришлось копаться в прошлом, чтобы найти нового владельца, Интернета ещё не существовало. На этот раз будет проще. Именно этого я и хотел. Чем меньше времени мне придётся здесь проводить, тем лучше.

Я закрыл папку, которую просматривал, встал и потянулся. Может, мне и не нужно дышать, но когда долго сижу, мышцы затекают.

Подойдя к плотно задрапированному окну, я посмотрел на полоску солнечного света, пробившуюся сквозь шторы. Луч создавал золотое пятно на полированном деревянном полу, и я видел, как пылинки плавают на свету. Нахмурившись, я повернулся и отошёл от окна. Прошёл час, как я встал, но солнце ещё не село. Я тосковал по зиме, когда дни совсем короткие. С беспокойным чувством на душе, я вернулся в комнату для гостей, где устроился на ночь. Уже два дня я не охотился, а сегодня нужно выглядеть как можно лучше. Пора поесть.

Я ещё чувствовал вкус крови на языке, когда шёл через кладбище по дороге из города. Нетрудно найти того, кто согласился бы дать несколько глотков крови, особенно, когда ты легко используешь убеждение, и, если не считать десятилетия, когда я решил испытывать острые ощущения от погони, это мой любимый способ перекусить.

От полумесяца разрушенное кладбище не особо освещалось, но я заметил, что иду к семейному участку. Родители были уже мертвы, когда меня обратили, и из-за войны я так и не женился. Кроме эго, меня здесь ничего не удерживало. Сколько бы я ни твердил, что готов оставить всё и уйти от прошлого, что-то тянуло меня обратно.

Надгробия в этой части кладбища были наполовину погребены в землю, а некоторые опрокинуты. Надписи на большинстве сложно прочитать, особенно в тусклом свете, но я всё же точно знал, где нахожусь.

Я провёл рукой по волосам и попытался стряхнуть с себя ощущения этого места. Почему я всё время возвращаюсь в Харт? На этот раз я умудрился не быть здесь почти столетие, но кажется, что этого недостаточно.

— Чёрт, — женский голос прорезал неподвижный ночной воздух. На мгновение сверчки затихли, затем вновь затрещали. Я обернулся и заметил движение за особенно странной гробницей, которую венчал ангел со слегка заострёнными рогами на голове. Это новое дополнение к кладбищу заставляло думать, что его либо заказали в Уолмарте, либо тот, кто его задумал, обладал чёрным чувством юмора.

— Вот как так-то? — произнесла женщина.

Я подошёл ближе и увидел женщину в летнем сарафане. У неё все ноги были в грязи, и, кажется, она застряла.

— Вам помочь?

Она вскрикнула и прижала руку к сердцу.

— Боже, вы меня до смерти напугали.

— Извините. — Я поднял руки. — Никоим образом не хотел вас испугать.

— Сказал жуткий парень, ходящий в одиночку по кладбищу, — возразила она.

Я выгнул бровь и ошеломлённо уставился на неё.

— Похоже, не только я выбрал короткий путь через кладбище.

Она нахмурилась.

— Ну, на каблуках этого делать не стоило.

И тут я заметил, что она изо всех сил пытается вытащить ногу из грязи. Каблук туфли, должно быть, глубоко в ней застрял. Я подошёл ближе.

— Позвольте помочь?