Читаем Эра адмирала Фишера. Политическая биография реформатора британского флота онлайн бесплатно

ББК 63.3(0) 53 Л 65

Рецензенты:

д-р ист. наук Г. Р. Левин, канд. ист. наук А. А. Егоров

0504040000 Л 180(03) 10-93

ISBN 5-7444-0426-0

ББК 63.3(0)53

(С) Издательство Дальневосточного университета 1993

21 октября 1904 г., в девяносто девятую годовщину Трафальгарской битвы, двери английского Адмиралтейства распахнулись перед адмиралом Джоном Арбетнотом Фишером, который вошел туда в качестве первого морского лорда Британской империи. По этому случаю в «Дейли Экспресс» был помещен рисунок. На рисунке изображен адмирал Нельсон, взбирающийся обратно на свою колонну на Трафальгарской площади, видя, как внизу Фишер проходит под аркой Адмиралтейства. Подпись под рисунком гласила: «Я было уже совсем собрался спуститься и помочь им сам, но раз Джеки Фишер берется за дело, мне не о чем беспокоиться. Я возвращаюсь на свой пьедестал» ¹. Этот рисунок очень удачно передавал настроения английской публики того времени. Для всех, кто хоть немного был знаком с проблемами морской политики Великобритании, приход Фишера в Адмиралтейство означал, что военный флот ожидают большие перемены. И эра реформ не заставила себя ждать. Прошло совсем немного времени и гигантская военно-морская машина Британской империи, недвижимо застывшая в своем традиционализме, дрогнула и сдвинулась с места. А вскоре она уже гудела и вибрировала, как корпус огромного линкора, идущего на полном ходу.

Имя Фишера хорошо известно в Англии не только историкам. И в блестящей плеяде великих флотоводцев и адмиралов, которых дал миру Королевский флот, англичане не случайно отводят Фишеру вторую ступень после Нельсона ². Его служба на флоте, длившаяся свыше шести десятилетий, началась в 1854 г., и закончилась в декабре 1918 г. Она составила целую эпоху в истории британского флота — самую переломную и революционную — эпоху перехода от парусника до подводной лодки. Джон Фишер, или «радикальный Джек», как называли его современники, известен, прежде всего, как великий реформатор и создатель знаменитого «Дредноута», человек, заложивший основы побед британского флота на морях в 1914–1918 гг.

К сожалению, советскому читателю имя Фишера практически ничего не говорит. Ни одним из наших историков не было предпринято попытки осветить военную или политическую деятельность этого человека, сыгравшего столь заметную роль в истории Англии. Цель данного исследования — заполнить существующий пробел.

Правомерна ли книга об адмирале Фишере именно как политическая биография? Могут возразить, что хотя «война есть продолжение политики другими средствами», все же профессиональный военный — не политик. Он лишь исполнитель решений, принимаемых политиками. Однако более глубокое и тщательное изучение той ситуации, в которой проходила деятельность Фишера, убеждает в правильности именно такой постановки проблемы.

Многие историки справедливо называют конец XIX — начало XX столетий эпохой «нового маринизма». Это был период зарождения и господства теорий морской мощи Мэхена и Коломба, влияние которых вышло далеко за рамки адмиралтейств и морских штабов. Это было время, когда в коридорах власти Лондона и Вашингтона, Берлина и Петербурга, Рима и Парижа, Вены и Токио свято верили, что без большого военного флота нет благополучия и процветания нации, пет эффективной внешней политики, нет статуса «великой державы». Эпоха «нового маринизма» породила не только своих теоретиков, но и «практиков», воплощавших их теории в жизнь, — решительных и ярких личностей — Джона Фишера и Альфреда фон Тирпица. Уникальная ситуация дала в руки этих адмиралов-политиков очень большую власть. Пожалуй, ни один из флотоводцев в истории ни до, ни после этих двух не имел таких больших возможностей влиять на политику своих государств.

Страшные бедствия принесла человечеству первая мировая война. Адмирал Фишер был одним из тех людей, кто стоял у ее истоков. Долгие годы он и его немецкий антагонист Тирпиц готовили армады своих империй к решающей схватке за мировое господство. Изучение их карьеры и деятельности дает ключ к более глубокому пониманию политической истории и духа эпохи кануна первой мировой войны, причин ее возникновения.

За рубежом об адмирале Фишере существует обширная литература. Его первым биографом был адмирал Реджинальд Бэкон, хорошо знавший Фишеоа лично и долгое время служивший под его началом ³. В 1969 г. вышла книга Ричарда Хафа «Первый морской лорд» ⁴. Огромное место реформаторской деятельности Фишера уделено в основательных исследованиях американского историка Артура Мардера «Анатомия британской морской мощи» и фундаментальном пятитомнике «От «Дредноута» до Скапа Флоу» ⁵. Последний труд до сих пор остается непревзойденным и, надо думать, вряд ли когда-либо будет превзойден. В более поздней биографии адмирала, принадлежащей перу английского историка Раддока Маккея, главный упор сделан на рассмотрение раннего периода деятельности Фишера ⁶. К перечисленным трудам надо добавить общие работы по истории британского флота на рубеже веков и несметное число научных статей в английских, американских и немецких исторических журналах.

Может ли российский историк в этом случае сказать что-либо новое? Думается, да. Несмотря на высокую степень изученности, существует еще немало вопросов, связанных с личностью Фишера и его деятельностью на посту первого морского лорда — фактического руководителя морской политики Великобритании. В настоящее время, по-прежнему, более детального изучения требует ранний период морской карьеры Джона Фишера от начала его службы на военном флоте до работы в качестве делегата на Гаагской конференции по разоружению 1899 г. Был ли Фишер гением, и если это так, то как проявил себя его особый дар в технической революции, охватившей военные флоты в конце XIX столетия? Можно ли добавить что-либо новое к уже написанному о его участии в морских операциях второй опиумной войны 1856–1860 гг. или штурме Александрии? Насколько можно считать британский флот 1914 г. детищем адмирала Фишера, был ли он обязан ему своими сильными или слабыми сторонами?

На некоторые вопросы, связанные с деятельностью Фишера, более исчерпывающие ответы можно дать, привлекая русские дипломатические и военные документы, которые прежде не использовались его зарубежными биографами. Более подробного рассмотрения заслуживает участие Фишера в переговорах Эдуарда VII и Николая II в Ревеле в июне 1908 г., а также вопрос о том, насколько серьезными были его намерения высадки силами британского флота, русской армии на балтийском побережье Германии в годы первой мировой войны и как далеко зашла разработка «Балтийского проекта».

Постараемся, насколько возможно, приподнять завесу над этими проблемами, оценить роль Фишера без предвзятости, помня, что речь идет о деятеле своего времени — выразителе определенных политических интересов своей страны той эпохи.

ДЕТСТВО И ЮНОСТЬ

В ВОДАХ КИТАЯ

ПУШКИ И ТОРПЕДЫ

БОЕВОЙ КОМАНДИР

ОТ ГААГИ ДО СРЕДИЗЕМНОГО МОРЯ

(Редьярд Киплинг)

25 января 1841 г. в семье капитана Уильяма Фишера, адъютанта английского губернатора Цейлона, родился мальчик, который получил имя Джон Арбетнот. Если бы тогда нашелся кто-либо, кто мог сказать Софи Фишер, каких высот достигнет ее первенец — будущий адмирал, барон Килверетон, великий реформатор, флотоводец и политик, личный друг короля Эдуарда VII, — думается, двадцатилетняя мама очень удивилась бы.

Детство Джека (так звали его в семье) продолжалось только до исполнения ему 13 лет. С 13 лет он начал свою службу на военном флоте. Главными периодами его детства были шумная и веселая жизнь первые 6 лет и последующий довольно неприятный этап, когда он вынужден был покинуть свой отчий дом и отправиться в Англию учиться. Джон Фишер оставил после себя несколько сумбурные, но весьма содержательные мемуары, в которых с редкой аккуратностью и тщательностью описаны многие эпизоды его жизни в молодые годы ¹. Однако при чтении их создается впечатление, что первые 13 лет он постарался вычеркнуть из памяти и забыть. В особенности это относится к самому раннему периоду, который он провел на кофейной плантации своего отца.

В 1841 г. капитан Уильям Фишер решил выйти в отставку. С этого времени миссис Фишер произвела на свет семерых детей. Эти семеро, в той последовательности, которой они родились, были: Джек, Алиса, Люси, Артур, Фрэнк, Фредерик Уильям (род. в 1851 г., впоследствии дослужился до полного адмирала) и, наконец, Филипп (род. в 1858 г., также морской офицер).

Благодаря Фредерику Уильяму, остались свидетельства об их жизни в поместье Уэйвендон на Цейлоне до того времени, как детей отправили учиться в Англию. «Когда я был мальчишкой, Нувара Элиа была совершенно диким местом, населенным горсткой белых людей, которые проживали в шести домах, разбросанных на значительном пространстве среди обширных лесов, изобилующих крупной и мелкой дичью. Мой отец, будучи спортсменом и заядлым охотником, держал свору гончих, используемых, главным образом, для травли оленей… Охота, купания, поездки верхом и отсутствие учителей… — словом, для нас, мальчишек, это было замечательное время» ².

Капитан Уильям Фишер был удачливым охотником на крупного зверя и, по всей видимости, человеком большой храбрости. Когда в округе объявился бешеный слон, который нападал на людей и даже убил местного почтальона, он, не долго думая, в одиночку отправился на поиски этого слона. В конце концов, капитану удалось выследить его и убить. Однако Фишер старший плохо кончил. В 1866 г. отставной капитан разбился насмерть, упав с лошади ³.

Можно предположить, что удаль и лихость вытеснили в Уильяме Фишере те качества, которые необходимы рачительному и экономному хозяину. Его кофейная плантация находилась в плачевном состоянии, с финансовой точки зрения, и этим во многом объясняются те превратности и лишения, которые испытали Джек и младшие дети за время обучения в Англии.

Когда родители отправляли шестилетнего Джека в Англию, предполагалось, что он будет жить у своего деда по отцу — джентльмена старой закалки. Однако судьба распорядилась иначе. В те времена путешествие на паруснике было долгим делом. Пока внук добирался до Англии, старый Фишер успел благополучно умереть, и Джеку пришлось жить у своего деда по матери. Старик был человеком суровым, держал внука в строгости и даже не кормил его досыта.

Пожалуй, самым ярким воспоминанием, оставшимся у Фишера о тех временах, были уличные беспорядки, связанные чартистским движением: «… также я помню чартистские бунты 1848 г., когда я видел как жестоко, даже в моем детском понимании, вели себя полицейские по отношению к людям. Я помню ковыляющего старика, у которого полицейский вырвал костыли и с размаху переломил их о колено. Мне также пришлось быть свидетелем того, как маленькая фаланга из 40 здоровенных полицейских (они тогда носили высокие шляпы и длиннополые шинели) разгоняли, как мне показалось, тысячную толпу… Они заламывали им руки, били их и рвали их знамена» ⁴.

Впоследствии, добившись больших чипов и наград, Фишер любил подчеркивать, какие трудности и лишения он перенес в юности. Но эти мрачные воспоминания не следует воспринимать слишком серьезно. Уильям Фишер возможно и не был богат, но был достаточно знатного происхождения: его род восходил к XVII столетию, предки имели титул баронов и наследственные владения в Корнуэлле. Предки воевали под командой знаменитых военачальников и флотоводцев. Прадед Джона Фишера получил смертельную рану на поле Ватерлоо, где он сражался в армии герцога Веллингтона. Такое прошлое в известной степени объясняет, почему отец Джека был не только адъютантом сэра Роберта Хортона, губернатора Цейлона, но и то, почему леди Хортон стала крестной матерью Джека. Следует также принять во внимание, что капитан Фишер спас жизнь старшему сыну Хортонов. Правда, сам губернатор вскоре после этих событий умер, но леди Хортон, будучи женщиной богатой, и после отъезда в Англию продолжала принимать участие в судьбе Джека и его младших братьев и сестер.

Впоследствии Фишер всегда вспоминал Кэттон-Холл — имение леди Хортон в Англии — с большой теплотой. Неподалеку от дома протекал небольшой ручей, в котором он любил удить рыбу и подолгу сидеть на берегу. По соседству с имением проживал адмирал Уильям Паркер — «последний из капитанов Нельсона», которого леди Хортон хорошо знала. Обширные знакомства покровительницы Джека в среде флотских начальников предопределили его судьбу. Леди Хортон решила определить своего протеже на морскую службу.

Отец Фишера был не против. Незадолго до отъезда на корабль Джек получил от родителя скуповатое послание с наставлениями на будущее: «К тому времени, как ты получишь это письмо, ты вероятно уже будешь на борту корабля. Леди Хортон сказала мне, что ты сам выбрал службу на флоте. Я надеюсь, ты ее полюбишь. Ты должен помнить, что я очень беден и что у тебя много братьев и сестер, поэтому я не могу дать тебе карманных денег» ⁶.