Читаем Медитатор [сборник рассказов] онлайн бесплатно

В возрасте двадцати двух лет Вася Аистов потерял любимую жену. На похоронах не плакал, ходил, как тень, глаза были стеклянные. Родные организовали сорокадневные поминки. За это время Вася похудел на восемнадцать килограммов. Супруги ходили в церковь каждое воскресенье. Вася возненавидел Бога после её смерти.

Однажды он шёл на работу. В метро ругались, на автобусной остановке курили, везде суетились. На проходной стоял новый охранник. Попросил пропуск. Вася закричал во всю мочь визгливым женским голосом и пошёл прочь. Больше на работе его не видели. Он перестал пить пиво, а ночью начал мочиться в штаны. Целыми днями ходил по городу и искал. Потом стал уходить и ночью. Родные водили к психиатру. Тот прописал зелёные таблеточки и долго–долго вздыхал о каком–то психозе.

Через три месяца Вася перестал узнавать мать. Он шёл по улице, опустив голову. Если мимо проходила девушка, Вася вздрагивал, и в глазах его появлялась надежда. Но это снова не Люся. Временами он садился на асфальт и дико смеялся. Люди шарахались. Однажды к нему подошёл молодой человек в обносках и рассказал о своей вере. У Васи снова появился смысл жизни: он занялся медитацией. Вокруг сидели его друзья, играла тихая музыка, он проваливался в бездонный колодец. Однажды он не вернулся. Друзья–медитаторы испугались, разрезали Васю на тысячи маленьких кусочков и зарыли в землю в разных местах.

Вася очень удивился, когда вместо колодца он стал проваливаться в другое место, куда–то вверх. С ним рядом появились другие люди. Вот старикашка, переживший Вторую Мировую. У него был инфаркт. Вот молодой парень. Он выпил литр пива и поехал кататься на мотоцикле… Вася удивился, откуда он всё это знает. Было темно, но всё было видно. Он чувствовал вверху нестерпимый ослепительный свет добра. А внизу, на месте колодца, возник проход. Его звали туда. Парень–мотоциклист исчез в этом проходе. Старикан улетел наверх. Все люди постепенно исчезли. Васю по–прежнему звали какие–то голоса, но он не хотел никуда лететь. Ему было хорошо. Голоса стали звать настойчивее, а потом замолчали. Вася остался один в Чистилище. Времени здесь не было. Люди больше не появлялись. Те, кто попал сюда вместе с Васей, иногда кричали откуда–то. Потом всё смолкало. Вдруг снизу вынырнул красный луч. Он схватил Васю и потащил, но не к парню–мотоциклисту, а назад, на Землю. Тут Вася отключился. Когда он очнулся, у него было новое тело — прозрачное, светящееся и нечеловеческое. Рядом стояли такие же существа. Начиналась новая Вечность.

Однажды вечером Веня Круглов пошёл выносить мусор. Дома его ждали симпатичная обаятельная бутылка водки и толстая грязная жена с запахом изо рта. «Господи! Как хорошо на свете жить!» — подумал Веня, вытряхивая содержимое ведра в огромный мусорный бак, и от радости поднял глаза к небу. В небе висел большой красный диск. Он притягивал к себе, от него исходило что–то такое необыкновенное, что нельзя было оторвать взгляд. Веня так и простоял до рассвета с ведром в правой руке. Диск тихонько покачнулся и стал удаляться. В этот момент прибежала огалдевшая жена. Она орала матом и била Веню чем–то по голове. Прекрасная ночь закончилась.

На следующий вечер Веня опять пошёл смотреть на НЛО. Теперь диск висел уже немного ближе. Он, казалось, тихонько разговаривал с Веней. Он говорил о глупости жизни, о прекрасной далёкой планете и много о чём ещё. Жена наплевала на Веню и пошла спать. А он всё стоял. На третью ночь Веня снова отправился к мусорному баку, но инопланетяне не прилетели. Вместо этого его взяли под руки два дюжих молодца и засунули в машину с красным крестом.

Прошло сколько–то дней. Веня лежал на вязках и смотрел в одну точку на потолке. Он всё ждал и ждал, когда его заберут те, кто были в красном диске. Время от времени ему кололи что–то, от чего вся жизнь приобретала неестественный оттенок, замедлялась, мертвела. Иногда его били санитары.

Однажды пришёл врач. От лекарств казалось, что за ним тянется шлейф, как на испорченном телевизоре. Врач нехорошо засмеялся и начал стягивать кожу с лица. Глаза его зажглись красным неземным светом. Под кожей оказался чёрный череп, из щелей его проглядывал неестественно большой мозг. Халат преобразовался в пятнистую блеклую шкуру. Под шкурой были огромные мускулы. Веня беззвучно закричал. Но страшный доктор похлопал его по щеке прозрачной ладонью и начал расстёгивать ремни. Веню осенило: он засиял от радости. Его всё–таки вспомнили! Теперь всё будет хорошо. Через несколько секунд Веня уже сидел, а доктор разминал его затёкшие руки и ноги, что–то быстро и бессвязно прихрюкивая. Он уже начинал понимать неземную речь, когда звук разбитого стекла привлёк Венино внимание. Окно вместе с рамой исчезло, а за ним висел такой близкий и родной красный диск. В нём зиял чёрный проём. «Хрюл–хрюм», — сказал доктор, указывая в направлении корабля, и заковылял к выходу из палаты, на ходу обрастая халатом и кожей, — у него ещё были дела.

«Наши уже пришли», — мелькнула у Вени мысль, и он шагнул в пустоту. Пройдя насквозь красную материю летающей тарелки, он очутился двадцатью метрами ниже на асфальте. Шея, позвоночник и череп были сломаны, кусочки мозга и кровь разлетелись далеко кругом. Но боли Веня не чувствовал. Он тихонько поднялся и стал приводить в порядок своё тело: вставил на место вывихнутые суставы, поправил завалившуюся набок голову. Выпавшие внутренности сами втянулись внутрь, разбрызгавшиеся части мозга собрались, как ртуть, в один кусок, и тот с тихим шлепком всосался в висок. Тарелка спустилась к нему, и из неё брызнул яркий луч. Где–то завыли сирены, из открытых дверей выбегали люди и останавливались справа. Луч убрался, и Вене захотелось убивать. Он повернулся к толпе и взвыл от счастья: больше половины медперсонала были — точь–в–точь его доктор. А остальные даже не замечали этой метаморфозы. Значит, он мог видеть насквозь! Веня взглянул на себя и не удивился — его тело медленно покрывалось волосами, а мышцы росли. Красная пелена затуманила глаза. Он почувствовал, как откуда–то повеяло мертвящим запахом надвигающейся Вечности. Как лёгкий морской бриз пред штормом, этот запах приплыл и захлестнул все дальнейшие события. Планета Земля поменяла своих хозяев.

Джон Макколинз с детства мечтал стать серийным убийцей. Однако его пугала неопределённость этой профессии. В то же время, Джон всегда знал, что находится под чьим–то незримым влиянием, может, даже инопланетным. Кто–то боролся с его сознанием и нередко побеждал. Тогда Джон отключался, а когда приходил в себя, лучше было не смотреть по сторонам. Он ломал пальцы на руках, выкусывал себе куски мяса и всё равно не мог справиться, когда эти монстры приходили. Единственное, что спасало его в такие минуты, не давало покончить с собой — его будущее занятие.

К пятнадцати годам он уже знал, что будет убивать, и это грело его душу. Весь смысл жизни Джон сосредоточил вокруг этого. Во время многочисленных тренировок на кошках и собаках он предвкушал, как будет мстить всему миру за то, что он живёт. «Зачем я родился? — спрашивал Джон пустоту и не находил ответа. — Летал бы я сейчас в облаках и ничего не чувствовал…»

Только он заметил одну странную вещь. Расчленённые тела изуродованных им животных стали куда–то исчезать, когда он приходил посмотреть на них. Это неприятно кололо его сознание, но Джон старался не думать об этом.

И, наконец, он почувствовал, что его час настал. Всё было банально и старо: грязный переулок, тусклый свет фонаря, одинокая старушенция, озираясь, семенит в свой вонючий подъезд. А потом кровь, отчаяние, ещё кровь, и они. Пришли скушать свой первый настоящий ужин. Очнувшись, он увидел окровавленный платочек, несколько гнилых зубов и быстро удаляющуюся тень неизвестных. Джон покричал минут десять и пошёл домой. С тех пор он раз и навсегда решил не кормить этих чужих. Пускай, он не может сопротивляться, когда они приходят, но есть один способ… Он интуитивно знал, что если всё будет продолжаться, как и раньше, то плоть неведомых разрастётся и они сожрут самого Джона. И он нашёл выход.

Следующим человеком, подвергшимся насильственной смерти стал пятилетний мальчик, но ему повезло. Инопланетяне не добрались до него. Жизнь не успела покинуть быстро мутнеющие глаза ребёнка, когда Джон впился в его плоть острыми зубами. Он рвал человеческое мясо, пил кровь, не испытывая при этом никаких угрызений совести. Ведь последнее время Джон много думал о каннибализме. И пришёл к выводу, что поедание себе подобных — возвращение к природе, натурализм. Но с того самого дня он понял, что начинает превращаться в вампира.

Больше Джон не ощущал времени. Ему то казалось, что прошёл всего месяц, то думалось, что у него за плечами десятки лет и сотни жертв. Но ни одна капля крови больше не досталась чужим. Похоже, они всё–таки отступились. И это было счастье, великое счастье, что он — простой земной человек — поборол эту неведомую инопланетную силу! А какую огромную цену он отдал за это счастье! Джон Макколинз больше никогда не будет смотреться в зеркало. Он знал, что увидит там — белого, немытого, зубастого вампира в серых лохмотьях.

Как–то он видел себя по телевизору, но не придал этому значения. Говорили что–то о полицейских облавах на маньяков. «А я ведь не маньяк, я вампир, ууу–у–у!» — подумал Джон и усмехнулся. Он вышел в затхлую полуденную духоту улицы, и она подняла, закрутила его в своих крепких объятьях, играя, словно с пушистым крокодильчиком из магазина игрушек. Как–то оказался в тени грязной подворотни и спрятался в чёрном мешке из–под мусора. Скоро в нём окажется какой–нибудь окровавленный трофей, только чей? А вот и она — то ли летит, то ли ползёт по горячему воздуху. Ножичек ты мой перочинненький, сколько мы видели вместе! Неужели, ты меня когда–нибудь подведёшь!?

Что же всё так замедлилось? Двадцать сантиметров до горла, десять, пять, три, два. Кто же это всё–таки, женщина или мужчина? Женщин я, наверное, больше убил… Но что–то мешает. Я не могу дотянуться до… Это пуля. И ещё одна; и ещё. Господи, неужели я умираю? Я ведь никогда не верил, что ты среди нас, Господи! А ты вон, оказывается, где! Выплываешь из клубящегося пара над асфальтом. Я не хочу твоих объятий, брысь! Ты слишком добрый для меня. Я ухожу. Я же могу хоть раз в жизни стать мужчиной, хоть на миг! Ну подари же мне такую возможность! Я ухожу. Туда, туда, в ту Вечность, что ещё не проклята дурацкими людьми, в ту Вселенную, что ещё не загажена смертью! Я ухожу. Я ухожу. Я ухожууу–у–у!!!

Дима Лавкин преследовался Большими Людьми. Началось всё два года назад, когда Дима отдыхал на другом берегу Волги. Студенческий лагерь стоял на Тумаке на окраине почти что девственного леса с настоящими болотами, буреломами.

Он пару раз ходил в лес помочиться. Диму пугали подозрительные шорохи в чаще. Во второй раз, идя назад в лагерь, он увидел лешего. Тот сидел на краю болотца, облокотив голову на корявые руки. Маленькие красные глазки пристально смотрели в сторону Димы. Он кинул в лешего палкой и убежал. А поздно вечером в тот же день появились Большие Люди. Они неподвижно стояли за оградой лагеря, мёртвые взгляды были направлены в его сторону. Вот тут Дима испугался по–настоящему.

Дальше всё было, как в страшном сне. Куда бы Дима ни шёл, что бы ни делал, призрачные взгляды всегда следили за ним. Большие Люди боялись только одного — солнца. Днём Дима ходил купаться со своими однокурсниками, смеялся над пошлыми шутками и даже расписывал пулю с двумя уродами. Но когда солнце вдруг заходило за тучу… Он бледнел и, не оглядываясь, на нетвёрдых ногах шёл прятаться в палатку. Часто вспоминал повесть про Вия и боялся повернуть голову хоть на миллиметр. Дима твёрдо знал — они там, сзади, смотрят и ждут. Нездоровая психика студента прямо трещала по швам от этих встреч. Тем страшнее становилось Диме, чем больше ему хотелось познать непознанное, вылезти вечером из палатки и идти общаться с Большими Людьми. Он прямо разрывался между своими желаниями. Борьба мотивов сопровождалась самокопанием и саморуганием. «На меня и так все смотрят, как на идиота», — думал Дима в десять часов вечера, спрятавшись в спальный мешок. Все студенты жрали где–то водку, танцевали, веселились с девчонками. А он лежал и дрожал от страха. И почему эти существа выбрали именно его? Ведь никто больше не видит Больших Людей!

И однажды что–то изменилось внутри Димы. Ночью он, по обыкновению, не спал. Лицо осунулось, под глазами чёрные круги, он напоминает измождённого волка. И вот он идёт в сторону ограды. Три часа ночи, лагерь только что заснул, тишина. Прямо за оградой стоят ОНИ: глаза — Чёрные Дыры, в призрачных, чуть светящихся телах — огромная сила. И им наплевать на него. Или нет? Нет! Они ждали его! Они ждут его многие годы. Ждут столетия. Ждут целую вечность. Об этом было сказано в священных писаниях, этого хотел Кант, это предвидел Калигула, это чувствовал Лев Толстой. Грань порвалась!

Все предшественники Димы сходили с ума. Почти все кончали жизнь самоубийством. Многие проваливались под землю. Некоторые распылялись на атомы. А с ним теперь ничего не случится! Великое знание просочится в мир через него!

Проснувшись, Дима понял, что отчётливо осознаёт себя пятью миллиардами людей. Он вселился в каждого, он стал человечеством, он стал тобой, он стал мной. Он чувствовал себя копошащимся ульем и не мог контролировать ни одну из своих частей. И не один человек не может, потому каждый подобен человечеству, и человечество подобно каждому. Он снова и снова встречался с Большими Людьми и начинал ощущать наличие другого, скрытого, параллельного великого мира — мира русалок, вампиров, Виев и их, Больших Людей. Он посмотрел в глаза Вию, и он не умер. На его глазах, им, происходило Великое Слияние. Он знал, кто здесь истинные хозяева, и это был огромный жест добра, целое море света. Миллионы прекрасных миров открылись внутреннему взору его, человечества, и, казалось, сама Вечность встала перед нами на колени! Аминь!