Читаем Рожать, так рожать (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

То не лёд трещит, не комар пищит - это ширится и растёт род Ивана Лукоморского

Мачальский Д.

Мачальский Д.

Рожать, так рожать

Рожать, так рожать

- ВАНЯ-А-А-А-А!!! Ядрит твою через коромысло! ВАНЬША!!!

Словно рычание раненной и окружённой гиенами львицы потрясло Лукоморский дворец. Иван-царевич с перепугу попытался вскочить, но массивное кресло его порыва не поддержало, и они вместе грохнулись друг другу на спины. Сидевший напротив библиотечный Дионисий уронил с носа очки и со стола чернильницу-непроливашку. Очки, упав на ворох летописных сводов за последние две сотни лет, особо не пострадали, а вот не рассчитанная на такие нагрузки непроливашка с грохотом и брызгами разбилась об пол.

- Что?! Что?! - засуетился Дионисий, пытаясь одновременно найти очки и ответ на животрепещущий вопрос: - Что случилось?!

Но Ивану-царевичу ничего объяснять было не надо. Он вывернулся из растерянных "объятий" кресла и молча бросился к двери - спасать любимую супругу... ну, или дворец от неё.

- Не подходи - зашибу!!! ВАНЬША-А-А-А!!!

Навстречу по залам и переходам стали попадаться обитатели дворца: сначала растерянно оглядывающиеся, а затем, ближе к источнику возмущения - в панике спешащие удрать подальше. И наконец, в Горнице Советов, как теперь именовало разросшееся царское семейство бывшую парадную светлицу, Иванушка врезался в толпу придворных, раздвинув которых, застал эпическую картину, достойную запечатления в скрижалях.

Прижавшись спиной к стене, там стояла его любимая, ненаглядная супруга с боевой табуреткой наголо. И такой яростью пылали её серые очи, такой решительностью веяло от всей фигуры, что даже скромная подставка для седалищ выглядела в её руке оружием массового поражения. Как иллюстрация её боевых возможностей, по полу были размазаны чьи-то склизко-зелёные останки.

- Иванко! - прорычала Серафима, при виде царевича. - Убери их от меня, а то я за себя не отвечаю!

- Ион! Скажи ей!.. - кинулась к нему царица Елена и безапелляционно потребовала: - Скажи ей немедленно! Ей нужно соблюдать режим! Вот же в книжке написано! - И она потрясла увесистым томом с цветными картинками на обложке.

- Ванюша, милый! - жалобно протянула руки царица-матушка. - Что ж она, деточка наша, так надрывается! Что ж она, в тяжести-то, табуретами машет! Мы же ей только хорошего!..

- Ащь?.. Ларишка, шо говорят-то? - наклонилась к внучке старая боярыня Серапея, стараясь разглядеть происходящее из-за спин боярства.

- Да говорят, бабушка - что ж она, царска дочь-то, а салата не ест! - доходчиво объяснила боярышня Лариса.

- Ох, правда! Шаршка дожщь, а шама-то не ешт! Шщего только раждобрела!

- Какой дождь, бабушка, какой - добрела?! Того и гляди прибьёт кого! - забеспокоилась Лариса и смело подала голос из "задних рядов": - Слышь, ты - дикая! А ну брось табуретку!

- Да! - согласно приосанились стоящие впереди, как и положено, родовитые бояре и боярыни.

- В кого? - прищурилась Сенька и первые ряды смущенно шарахнулись, попытавшись скрыться за спинами менее родовитых. Те с неожиданно свалившейся привилегией не согласились, и среди высокого собрания возникла некоторая иерархическая сумятица.

- Сень, Сень! Ты у меня, конечно, великая воительница... но зачем же табуретки ломать?

- Ваньша! Ванечка... - Серафима опустила оружие возмездия и на глазах начала терять боевой пыл. - Иванко, родной, они хотели... чтоб я вот это... - она глянула на пол и вдруг аж скривилась от отвращения: - ЭТО ТАКАЯ ГАДОСТЬ!

- Это не гадость! - воспылала праведным гневом Елена. - Это шпинат - последняя разработка стеллийских мудрецов!

- Ну, Сенечка, ну, родная, а может это полезно? - исключительно в миролюбивых целях предположил Иванушка.

- Эта зелёная хрень?! - взвилась Сенька. - Я что - коза?!

- Это не хрень! - попыталась восстановить реноме своей родины Елена.

- Да!.. - попыталась поддержать её Арина, но неожиданно вспомнила вкус этого новомодного средства для субтильности... и добавить ничего не смогла.

- Ваня, Ванюша, Ваньша! - вдруг быстро заговорила Сенька, ухватив любимого за руки и отчаянно глядя ему в глаза. - Давай уедем, а?

- Ну, Сенечка, - испугался царевич. - Куда же мы уедем-то - на девятом месяце?

- Куда угодно - я больше здесь не выдержу! - горячо запросилась супруга. - Да хоть в лес к Ярославне... или к Находке с Мечеславом! Находочка и поможет, если что, а?

- Может не надо? - сделал последнюю попытку царевич.

- Надо, Ваня, - твёрдо заверила супруга, но не сдержалась и жалобно добавила: - Очень надо!

Иванушка мог выдержать Сеньку любую - и отчаянно грустящую, и драчливую, и насмешливую, - но вынести Сеньку такую - обессиленную, просящую, с непередаваемой надеждой в глазах, он не мог.

- Н-н-ну хорошо... - с трудом выдавил он и повернулся к замершей аудитории. - Мы тут посоветовались - кхм... - и подумали, что будет - кхм-кхм... - полезно... как бы... в общем, мы решили погостить у царя Мечеслава, вот! - и царевич вытер с чела трудовой пот.

- В Кощеево царство?!

- Не пущу!

- Это немыслимо!

- Во дура!..

- Только через мой труп!

Сенька с тоскливой обречённостью посмотрела на оставленную табуретку. Но тут нахмурился Иванушка. Он обернулся, он выпрямился, он обвёл всю подступающую, как прибой женскую рать соколиным взором и провозгласил решительно, как гвоздь забил:

- Мы! Едем! К Мечеславу! Матушка, позвольте нам собрать вещи и благословите на дорогу.

Иван-царевич вернулся к супруге, взял её за руку и, осторожно поддерживая, повёл из горницы. Серафима искоса смотрела на него - такого прямого и гордого - и не могла оторвать глаз. "Витязь мой... Сокол... Мой муж..." - думала она млея от удовольствия.

Через два часа дороги своё отношение к мужу ей пришлось значительно пересмотреть.

Ну, хорошо, в седло это она сгоряча полезла - пришлось всё же согласиться на царскую повозку.

Но горничных она правильно прогнала - нужны ей эти клуши, если она от них и во дворце не знала куда деваться.

И от охраны она отказалась тоже правильно - куда в её положении ещё десять мужиков в соглядатаи, когда Обдериха им и так обеспечила всю дорогу "скатертью".

И от знахаря она отказалась - не больные, чать!..

И от повара...

И от кучера...

Не учла она лишь одного, что теперь её чудушко будет считать себя обязанным заботиться о ней и за горничных, и за дружину, и за знахаря, и за повара, и за кучера, и делать это будет с удесятерённым рвением любящего супруга.

- Родная, тебе удобно, не трясёт? - в сто десятый раз спрашивал Иванушка, оборачиваясь с козел. - А может тебе дует?!..

- ...А может ещё солёненького огурчика, ты же недавно хотела? - пододвигал он ей за ужином на постоялом дворе опостылевшие ещё три месяца назад соленья...

- ...Любимая, тебе не холодно, может ещё одеяльце? - в который раз заботливо будил он её ночью. Каждый час. А в промежутках - просто сопел в темноте, обозревая "спящую" супругу умильным взором...

- ...Милая, ты поспи ещё, чего в такую рань вставать! - уверял он её, когда в окна уже давно светило далеко не утреннее Солнышко. Может раньше Сенька так бы и сделала, но тут, как назло, сна не оказывалось ни в одном глазу, да и третья перина была явно лишней.

И с новым днём всё начиналось заново...

Серафима пыталась сопротивляться, но любые её возражения гасли в зародыше, как только наталкивались на любящий взгляд дорогого мужа, просто умоляющий позволения о ней позаботиться. И отказать ему в этом праве просто рука не подымалась.

Так что, когда меж крутых склонов в проёме ровной как стрела дороги показались крыши Постола, Сенька едва не выскочила из возка, чтобы бежать впереди лошадей. Не позволили - здравый смысл, любимый муж и брыкающийся живот. И если с первыми двумя она бы как-то договорилась (а проще, вообще бы не слушала), то последний сам её не слушал, зато уже девятый месяц жил себе загадочной внутренней жизнью, не позволяя ни на минуту забыть о своём существовании. Вот и сейчас, стоило ей подпрыгнуть от радости, как там тоже кое-кто оживился и активно засучил ножками... ей по пузу!

- Э! Э! - схватилась за живот Сенька, валясь на сиденье. - Потише там!

- Что?! Что?! - немедленно всполошился Иванушка и как ужаленный завертелся на козлах. - Остановить?! Тпру, стой!!! Или нет, лучше быстрее - вьё, поехали!.. Ой, а может воды?!.. А может воздуху?!.. А может?!..

- За дорогой смотри, чудо! - посоветовала Сенька, которую при виде этой суеты начал разбирать неуместный смех, тем более неуместный, что смеяться-то оно было теперь тяжеловато. - Вань, да езжай уже скорее!

- Скорее?!.. Да, скорее!.. Надо скорее!!! Но-о-о, залётные! Но-о-о!!!

Кони как пришпаренные понеслись галопом, от чего рыдван запрыгал и закачался немилосердно. Серафима хотела было гаркнуть на любимого, чтоб взял потише, но посчитала, что безопасней будет потерпеть до города. А потому ухватилась за всё, за что хваталось и упёрлась во всё, во что упиралось. "Йййеха-а-а!" - азартно вырвалось у неё под аккомпанемент грохота повозки и свиста ветра. "Бум, бум, бум!" - сейчас же поддержало её воодушевление изнутри живота, и кабы можно, то ещё запищало бы от восторга. Больно! "Эй, там! Тпру лягаться!" - прикрикнула Сенька на будущее дитя, которое по заверению всей родственной "нечистой силы" должно было быть девочкой, да что-то уж больно брыкливой девочкой. Наверняка - в маму. И огорчаться этому или радоваться, мама ещё не решила.

Они птицей промчались до города, влетели в привычно раскрытые и никем не охраняемые ворота и понеслись по улицам, провожаемые удивлёнными взглядами прохожих и радостным лаем собак. Кони в отличие от ошалевшего Ивана быстро поняли, что это конец пути, и сами собой стали притормаживать, а потом и вовсе перешли на весьма неторопливую рысь. И вовремя, потому что впереди показался торчащий на обочине круглый щит, вроде придорожного знака, но какой-то странный: два существа - "палка-палка-огуречик" - со вздетыми, словно от ужаса руками. Страху добавляли торчащие на головах палочки-волосы и растопыренные на руках палочки-пальцы.

- Сень, гляди! Что это? - удивлённо всмотрелся Иван, проезжая мимо. - Вроде, раньше такого не было.

- Не знаю, - тоже удивилась супруга. - И заборов каких-то понастроили...

Повозка действительно проезжала теперь меж монументальных оград - мощных, но покоцанных, похожих скорее на стены потешной крепости. Но кому вдруг посреди города могли понадобиться потешные крепости? Иван только хотел озвучить этот вопрос, как внезапно справа раздался задорный крик:

- Эй, жирафля ходячая! Кажи личико через забор, тебе ж нетрудно?

Сенька с Иваном удивлённо оглянулись на голос, но из-за ограды никого не было видно, а с другой стороны уже отвечали с пренебрежительной ленцой:

- Так ты, голУбый, подпрыгни да крыльями маши, авось и так увидишь!

Сенька с Иваном, как по команде глянули влево - опять ничего.

- Та махал бы, да тебя жалко! - подхватил первый голос с насквозь фальшивым сожалением. - Рождённый кабананом, летать же-ж не может.

Иван ещё дёрнулся вправо, но Серафиме крутиться надоело и она уселась поудобнее, спрятавшись под козырёк.

- Да я хоть Кабананом, а ты ж - под забором!

- Да хоть под забором - всё одно кротом-то низшей будет!

- Ты ещё погавкай мне тут!

- А ты ещё похрюкай!

- Да я тебе щас!..

Иван всё ещё вертел головой, однако Сенька уже просекла развитие событий.

- Ваня ходу! - гаркнула она... и не успела.

- А? - обернулся супруг... и получил по башке первым же камнем.

- Ёшкин кот!!! - взвыла Сенька и попыталась дотянуться до потерянных вожжей, не попадая в зону обстрела.

Не тут-то было! Вожжи оказались далеко, а кони, вокруг которых тоже "свистело", пугались и пятились. Потому, из средств самообороны у неё осталось только одно - зато массового поражения.

- Стоять, шалупонь малолетняя!!! По кочкам ррраскатаю!!! На кулебяки пущу!!!

То ли грозный тон подействовал, то ли неизвестные у местных и заранее страшные "кулебяки", но из-за оград раздалось обескураженное: "Ойййй...", и над краями робко показались чьи-то головы.

Убедившись, что судьба любимого супруга ей уже не грозит, Серафима бросилась подымать-проверять, как он там, и поживает ли вообще.

- Вань! Вань! Ваньша!.. Ну, ты подумай - в гости приехали, а?!

- Мым-мм... - ответил супруг, расплющивая очи. - Что это было?

- Засада, Вань, всё хорошо, - "успокоила" супруга, бестрепетной рукой отдирая подол парадно-выходного платья и принимаясь бинтовать пробитую голову мужа.

- К-какая засада?! - едва не подскочил тот.

- Царь Костей вернулся, нас уже ждали... Да сиди, не дёргайся, шучу я!

- А-а-а!.. - понял Иван, но тут же задумался и схватился за голову: - Так, а это?!

- А это сейчас спросим... - многообещающе нахмурилась Серафима, завязала бинт и поднялась. - Так, банда! А ну предстали пред ясны очи царственных особ - раз-два!

- Ваши высочества?..

- Царевна Серафима?..

- Уррра!!! Тёть Сеня с дядей Ваней приехали!!!

И как горохом по паркету, посыпались через ограду слева малолетние вояки, чтобы немедленно предстать, предсесть и даже на повозку предвлезть. Один самый высокий, видимо предводитель, успел первым и сразу принялся распоряжаться:

- Куда?! Куда, все?!! Хлопцы, а ну, держите народ! Тёть Сень, здрась... ух ты ж, можно поздравлять?!.. Дядь Вань, вы как?

- Кысь?! - удивилась Серафима. - Векша, Снегирча, Грачик?.. Ребята, как же вы выросли!

- Ну так... - застеснялся когдатошний Кысь, а теперь высокий вихрастый парень в форменной тёмной куртке и таких же простых тёмных штанах. Форма красовалась и на остальной части компании, обступившей повозку. Только на задворках толпы замелькали некие белые пятна, высыпавшие из калитки и быстро продвигавшиеся в их направлении.

- Кысь, ёшкин кот! - перешла к выяснению обстоятельств царевна и вперила руки в бока. - Ты зачем мне мужа угробил?!

- Да я... да мы...

- Сеня, ну что ты! - сразу очнулся Иванушка. - Детишки просто играли, уже и не болит, - повёл он оправдательную речь, спускаясь для пущей убедительности в народ: - Дайте я вас хоть обниму...

И не успел.

Белые пятна достигли, наконец, повозки и оказались белыми бантами на головах девочек, одетых в платьица, столь же неброского цвета, как и мальчиков.

- Дядя Ваня-а-а!!!

Оп! И на Иванушке, уцепившись за шею, повисла Воронья, уже заметно не такая маленькая и лёгенькая, что раньше. Царевича повело в сторону.

ОП! И с другой стороны повисла Мыська - вообще уже здоровая девица - так что Ивана опрокинуло и усадило на ступеньку возка.

Девчонок это нисколько не смутило и они, будто маленькие, впаковались Иванушке на колени.

- Дядя Ваня, как мы рады, что ты приехал!

- А со мной, пигалицы, поздороваться значит не хотите? - нарочито обижено вопросила сверху Серафима.

- Ой, хотим, хотим! - девочки оставили Иванушку, чмокнув на прощание в обе щёки, и вскочили на возок: - Тёть Серафима! Тёть-о-О-О-О!

- То-то! - гордо выпятила живот Сенька. - Скоро будете иметь куклу-подружку.

- А у нас тоже будет! - тут же похвасталась Мыська.

- Да, даже двойня! - восторженно добавила Воронья.