Читаем Варяго-Русский вопрос в историографии онлайн бесплатно

Оглавление

Фомин В.В. Слово к читателю

Мошин В.А. Варяго-Русский вопрос

Фомин В.В. Комментарии ответственного редактора к монографии В.А.Мошина «Варяго-русский вопрос»

Грот Л.П. Путь норманизма: от фантазии к утопии

Исторический яд готицизма

Культурно-историческая обстановка, обусловившая возникновение утопий шведского готицизма и рудбекианизма

Готицизм как реакция на антиготскую пропаганду итальянских гуманистов

Рудбекианизм, исторические взгляды эпохи Просвещения и норманизм

Современный норманизм - наследник готицизма, рудбекианизма и утопий эпохи Просвещения

Фомин В.В. Ломоносовофобия российских норманистов

Часть первая. Ломоносовофобия и ее норманистские истоки

Южнобалтийская родина варягов, или научная несостоятельность норманской теории

Байер, Миллер, Шлецер и Ломоносов как историки

Ненависть Шлецера к Ломоносову и ее причины

Ломоносов и антинорманизм в трудах норманистов начала XIX в. - 1941 г.

Ломоносов и антинорманизм в трудах послевоенных «советских антинорманистов» и современных российских норманистов

Уровень знания нынешних «ломоносововедов»- гуманитариев творчества Ломоносова и варяго-русского вопроса

«Технарь» Карпеев и геолог Романовский о Ломоносове-историке и антинорманизме

Часть вторая. Ломоносовофобия современных археологов и филологов

Ломоносов и антинорманизм в трудах археологов Клейна, Петрухина, Мурашовой

Клейн как специалист по творчеству Ломоносова и варяго-русскому вопросу

Бойся данайцев, дары приносящих

Петрухин и Мурашова как специалисты по творчеству Ломоносова и варяго-русскому вопросу

Учитель и ученик: Клейн и Носов

Антинорманизм и варяго-русский вопрос в трактовке филолога Мельниковой

Наука и нравственность

Кузьмин А.Г. Одоакр и Теодорих

Кузьмин А.Г. Руги и русы на Дунае

Сахаров А.Н. 860 год: начало Руси

Брайчевский М.Ю. Русские названия порогов у Константина Багрянородного

Талис Д.Л. Росы в Крыму

Азбелев С.Н. Гостомысл

Список сокращений

2010-2015 гг. - годы особые в жизни современной России, поскольку они наполнены многими знаковыми юбилейными событиями, сквозь призму которых охватывается вся история нашего Отечества. И празднование которых позволит не только вспомнить и уточнить - с чего начинается Родина, но и как она мужала, как расцветала, как терпела бедствия, как их преодолевала, а вместе с тем еще раз и очень серьезно задуматься о нашей огромной ответственности перед прошлым, а значит, перед будущим.

И прежде всего, конечно, будем вспоминать о нашей величайшей трагедии и нашем величайшем триумфе - о Великой Отечественной войне 1941-1945 годов. 70 лет со дня ее начала... 70 лет Сталинградской и Курской битв... 70 лет Великой Победы над фашистами, спасшей мир от ужасов «коричневой чумы». И эти 1418 дней и ночей той страшной войны должны пройти перед нами не только в победном марше и в чествовании героев фронта и тыла, но и с сопереживанием тяжести каждого этого дня, с ощущением боли отступления и горького отчаяния 1941-1942 гг., но не сломивших ни мужчин, ни женщин, ни детей, с ощущением того невероятного нечеловеческого напряжения, которым налилась вся страна, что позволило ей выстоять в столкновении с самой лучшей армией и техникой того времени, с потенциалом, многократно превышающим ее потенциал (ведь с нами воевали не только немцы), с ощущением отсутствия среди нас не родившихся миллионов наших сверстников, возможно, более способных и более одаренных, чем мы, и которые, возможно, распорядились бы судьбами своей Родины лучше, чем мы.

Юбилеи Великой Отечественной войны тесно переплетаются с юбилеями Первой мировой войны, также бывшей для нас Отечественной, - столетие со дня ее начала в 2014 г., столетие подвига русских солдат и офицеров 1914— 1915 гг., ценой своей жизни предопределивших разгром Германии в 1918 г.

Другие юбилеи нашей истории во многом, думается, помогут понять причины бед и горестей, побед и взлетов, пережитых страной в XX веке.

18 июня 860 г., т. е. 1150 лет тому назад, русский флот подошел к Константинополю - столице мощнейшей Византийской империи, тогдашней «сверхдержавы». Этот факт оставил многочисленные упоминания о нем в византийских, западноевропейских хрониках и русских летописях. В нынешнем же 2010 г. исполняется 1000 лет славному, но далеко не самому древнему русскому городу Ярославлю и 825 лет созданию величайшего произведения - Слово о полку Игореве.

В 2011 г. страна будет чествовать 50-летний полет Ю.А.Гагарина в космос и 300-летний юбилей со дня рождения своего величайшего сына, величайшего ученого и просветителя - Михаила Васильевича Ломоносова. Тогда же исполняется 1100 лет победоносному походу русского князя Олега на Константинополь (Царьград) и заключению русско-византийского договора, сохранившегося в Повести временных лет.

Много важных юбилеев приходится на 2012 год. Первый из них знаменует 200-летие и Бородинской битвы, и изгнания из России многоязычной армии Наполеона, и начала вызволения русскими воинами из под его владычества Западной Европы. Как очень емко выразил значение той немеркнущей с веками Победы А.С. Пушкин, «в бездну повалили мы тяготеющий над царствами кумир и нашей кровью искупили Европы вольность, честь и мир». Второй юбилей - это 400-летняя дата освобождения Москвы от польско-литовских захватчиков и начала восстановления многовековой государственности, порушенной страшным «Великим Московским разорением» - Смутным временем. Третий юбилей - это 1130-летняя годовщина возникновения крупнейшего государства европейского раннего Средневековья, именуемого в источниках Русь, Русская земля, Русская страна и население которого называло себя русью, русскими, русинами.

Вместе с тем 2012 г. - это и 1150-летняя годовщина призвания восточнославянскими и угро-финскими племенами варягов и варяжской руси, чьи представители в лице князей, бояр, дружинников, купцов самым активным образом и, что следует подчеркнуть обязательно, с тонким знанием дела участвовали в возведении российской государственности, не только блестяще выдержавшей тяжелейшими испытаниями проверку на прочность, но и неоднократно уберегавшей - гибелью десятков миллионов жизней и неподдающихся исчислению духовных и материальных ценностей - европейские народы и саму европейскую цивилизацию от гибели.

Все названные юбилеи вызовут пристальный интерес, и, к сожалению, не только здоровый. Сколько фантазий и фальсификаций родилось на наших глазах вокруг Великой Отечественной войны, в чем усердие проявили - какой страшный грех! - наши же соотечественники, в том числе профессиональные историки. Этих фантазий и фальсификаций столь много, они столь часто произносятся с разных трибун и экранов, и они столь тесно переплелись с правдой, что очень трудно увидеть в них ложь. И эти фальшивки, выдаваемые за «новый взгляд» и за «новый подход», якобы сокрушающие стереотипы и разрушающие комплексы, на самом же деле разрушают нашу историческую память и деформируют историческое сознание молодежи, тем самым ставя под вопрос само будущее России.

Но не только историю XX в. переписывают «объективно мыслящие историки». Они с каким-то все же непонятным для нормальных людей удовольствием и злорадством ищут пятна на героях русской истории, включая «Грозы двенадцатого года», на М.В.Ломоносове, на Дмитрии Донском, на Александре Невском, очень свободны в полетах своих фантазий по истории Киевской Руси. А ведь Киевская Русь, ставшая колыбелью русских, белорусов и украинцев, - это начало многих наших начал, в связи с чем так опасны отступления от истины в ее изучении. И особую опасность в этом плане представляет норманская теория, в силу своего многовекового тотального господства в науке навязавшая нам ложный взгляд на наше же прошлое. В результате чего фальшивка, примитивно сработанная шведами в Смутное время, что летописные варяги-русь якобы и есть их далекие предки, обрела статус абсолютной истины. Но, как и любая другая фальшивка, эта выдумка, на основе которой шведы в XVII в. сконструировали норманскую теорию, призванную «исторически» обосновать их притязания на Прибалтику и на подчинение шведскому контролю всех морских путей из России на Запад[1], лишена доказательной базы. По причине чего норманисты крайне нервно реагируют на критику в свой адрес, клеймя ее, при этом старательно избегая разговора по существу, для которого свойственны и спокойный тон, и оперирование надлежавшими фактами, как «ненаучная» и как «патриотичная».

Настоящий сборник отделяет, как и предыдущий выпуск, науку от тенденциозности, факты от ошибок и показывает полнейшую непричастность норманнов (шведов) к варягам и варяжской руси. И делается это не в силу патриотических побуждений, о чем неустанно твердят норманисты по причине отсутствия у них аргументов за и против, а в силу показаний очень большого числа источников - исторических (отечественных и зарубежных), археологических, антропологических, лингвистических. Как справедливо заметил в 2002-2003 гг. А.Н.Сахаров, «объективная научная истина не имеет никакого отношения к патриотическим или антипатриотическим настроениям того или иного автора. Так русское сердце равнодушно относится к фактам происхождения первых князей Северо-Восточной Руси от половчанок, к бракам московских князей с ордынскими княжнами или к тому, что первой русской императрицей была литовская крестьянка Екатерина I - она же Марта Скавронская. Точно также исследователей мало трогают факты пол у немецкого происхождения Петра III или чисто немецкого - Екатерины II»[2].

Но русское сердце преисполняется огромной гордостью за славные дела и великие свершения в политике, ратном деле, науке, искусстве Екатерины II, Багратиона, Крузенштерна, Беллинсгаузена, Тотлебена, Рубинштейна, Левитана и многих-многих других истинно русских нерусского происхождения. В том числе историка Г.Ф. Миллера, которого норманисты искусственно превратили в совершеннейший антипод русского М.В.Ломоносова, не замечая факта его отказа от норманизма. Миллер, прибыв в Россию в 1725 г. и став ее подданным в 1747 г., верой и правдой служил своему новому Отечеству долгую жизнь. И в этой жизни были и взлеты, и падения. Но не об этом думал историк в 1775 г., когда писал в автобиографии: «Итак, служу я Российскому государству пятьдесят лет и имею то удовольствие, что труды мои от знающих людей несколько похваляемы были. Сие побуждает во мне желание, чтоб с таковым же успехом и с общенародною пользою продолжать службу мою до последнего часа моей жизни, чувствуя себя к тому Божиим милосердием еще в нарочитых силах»[3]. Действительно, и служил, как истинный патриот, честно до последнего вздоха, и труды его «похваляемы» были куда значительно больше, чем он мог сам написать. Честно служил своему Отечеству на поприще исторической науки и Ломоносов, свою задачу историка видевший в том, что «коль великим счастием я себе почесть могу, ежели моею возможною способностию древность российского народа и славные дела наших государей свету откроются...»[4]. И многое действительно открыл!

Два замечательных человека, два замечательных историка, создававших российскую историческую науку, но которая все время пытается вычеркнуть Ломоносова не только из числа своих отцов, но и из числа историков вообще. Подобное стремление особенно характерно для современных норманистов, так любящих на публике порассуждать о демократических принципах в науке, о законном праве ученых на выражение своих взглядов. Но «свободу мнений» они допускают в рамках только своей теории, шумно споря о том, чего никогда не было. Например, завоевали ли норманны Русь в 862 г. или их туда добровольно пригласили, по вопросу их численности на Руси, по тому, сколько скандинавских слов они принесли с собой славянам и угро-финнам, и т.д., и т. п. А под этот шумок злобно и беспощадно травя оппонентов, в первую очередь М.В.Ломоносова. Но когда уже и эти недозволенные приемы не срабатывают, то начинают, по примеру мультяшного кота Леопольда, призывать «жить дружно», объясняя, что в скандинавском происхождении варягов «нет ничего обидного для русских». Но наука - это не детская песочница. Где один обиделся, потому что у него отняли игрушку, другой обиделся, потому что его ведут домой, третий обиделся и вот-вот расплачется, так как его не приняли в игру, четвертый... да мало ли есть причин для детских скоротечных обид. История - это наука и наука весьма точная, и в ней нет таких аргументов, как «обида», «патриот», «непатриот». А если такие «аргументы» появляются, то с ними исчезает наука, ибо она строится на действительных фактах и вразумительных доказательствах и возражениях. К тому же русский народ возник на полиэтничной основе, в его чертах можно увидеть черты многих народов. И он очень необидчив и, несомненно, нисколько бы не возражал, если бы правдой оказались слова норманистов. Но слова норманистов не имеют отношения к правде. Потому примазываться к чужой истории - поступок довольно некрасивый, сродни воровству У нас своей истории хватает, и в ней нам надо по-настоящему разобраться, и защищать надлежит ее от мародеров - своих и чужих.