Читаем Post-Horror: Art, Genre, and Cultural Elevation онлайн бесплатно
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Дэвид Черч «Пост-хоррор. Искусство, жанр и культурное возвышение»
Оглавление
ГЛАВА 1. Определение новой волны арт-хоррор-кино
Неземные звуки, металлический вой и зловещие лязги исходят от устройства, состоящего из нескольких деревянных ящиков с гитарным грифом, к которым прикреплены магниты, металлические провода и катушки, а также кривошип для харди-гурди. "The Apprehension Engine" - так прозвали этот уникальный музыкальный инструмент, созданный по заказу Марка Корвена, композитора "Ведьмы" (2015), и спроектированный/созданный гитарным мастером Тони Дагган-Смитом (рис. 1.1). Как следует из названия устройства, создаваемая им атмосфера внушает слушателю глубокое чувство тревоги и ужаса, несмотря на то, что эти древние звуки не могут быть легко ассоциированы с обычными музыкальными инструментами или аранжировками. То есть тона машины тем более тревожны, что их источник кажется более туманным, менее легко определяемым через общие референты в сознании слушателя. Вдохновившись партитурой к фильму "Ведьма", Корвен создал этот экспериментальный инструмент, чтобы придать своим партитурам более оригинальное звучание, чем те цифровые сэмплы, которые были в его распоряжении ранее.1 А после того, как сама машина привлекла к себе внимание в социальных сетях, Дагган-Смит начал принимать заказы от других режиссеров и медиапродюсеров на небольшие партии инструмента, каждый из которых продавался по цене в 10 000 долларов.2
Как этос, так и эффекты этого устройства дают полезный способ подойти к зарождающемуся циклу независимых (и потенциально прибыльных) фильмов ужасов, которые объединяют стиль арт-кино с децентрализованными жанровыми тропами, отдавая предпочтение томительному ужасу и визуальной сдержанности перед аудиовизуальными шоками и чудовищным отвращением. Будучи сами по себе "двигателями страха", эти фильмы представляют собой "ужасы новой волны, которые отклоняются от конвейера и отходят от навязанных архетипов",3 разделяя с инструментами Корвена и Дагган-Смита ощущение ручной работы, малобюджетной изобретательности и поразительной оригинальности - все это служит для создания аффективных тонов, которые тревожат как зрителей, так и сам жанр. Часто прославляемые за эстетически "более высокий" тон, чем средний многосерийный фильм ужасов, эти фильмы получили непропорциональное признание критиков за то, что они рассчитаны на более редкие вкусы, даже если зрители с более популистские вкусы оказались амбивалентными или даже враждебными по отношению к эстетическим стратегиям фильмов, а преданные поклонники ужасов отвергли критическую дискуссию, возникшую вокруг этих работ.
Такие фильмы, как "медленный ужас", "умный ужас", "инди-хоррор", "прес-тижный ужас" и "возвышенный ужас", как "Оно следует" (2014), "Ведьма", "Оно приходит ночью" (2017) и "Наследница" (2018), вышли из горнила крупных кинофестивалей, таких как "Сандэнс" и "Торонто", со значительным шумом в критике за якобы преодоление низкопробного статуса жанра ужасов и успешно добрались до мультиплексов. Тем временем такие артхаусные фильмы, как "Под кожей" (2013) и "Бабадук" (2014), нашли свою вторую аудиторию на сервисах потокового видео примерно в то же время, когда на Netflix состоялась премьера таких фильмов, как "Я - симпатичная штучка, которая живет в доме" (2016), а студийные релизы "Выйти" (2017) и "Тихое место" (2018) заслужили признание критиков за интеллектуальный подход к жанру. В совокупности эти фильмы представляют собой одну из самых важных тенденций в жанре ужасов с начала XXI века, являясь основным объектом как художественных инноваций, так и культурных различий. В качестве одного из примеров того, как традиционные привратники культурного вкуса приняли эти фильмы, можно привести три четверти позиций в недавнем списке лучших фильмов по версии New York Times.
Фильмы ужасов "21 века" принадлежат к формирующемуся корпусу фильмов, которые я для удобства буду называть в этой книге пост-хоррором.4
Придуманный в июле 2017 года обозревателем Guardian Стивом Роузом,5 термин "пост-хоррор" - одна из многих неудачных попыток назвать совокупность недавних фильмов, чьи основные стилистические тенденции сложились в 1950-1970-е годы, в "золотой век" модернистского арт-кино, но чьи родовые пересечения с кино ужасов также открывают более широкий спектр предшественников и кон- временных интертекстов. Поскольку в главе 2 я рассмотрю недостатки каждого из этих критических ярлыков, мое предварительное использование пост-хоррора следует воспринимать с большой долей соли, поскольку я не столько одобряю сам термин, сколько использую его как удобное сокращение для обозначения совокупности фильмов, которые принято называть "умным ужасом", "повышенным ужасом" и так далее. (Хотя эта книга посвящена в основном англо-американскому пониманию этих фильмов, ярлык "повышенный ужас" по-прежнему более распространен в Соединенных Штатах, в то время как "пост-хоррор" стал более распространенным в британских критических контекстах). На мой взгляд, "возвышенный" - более точный дескриптор для эстетических стратегий, используемых в этих фильмах, но, как мы увидим, он нагружен элитарными предубеждениями против самого жанра ужасов. Между тем, "пост-хоррор" также проблематичен, поскольку он может ошибочно подразумевать, что это не "настоящие" фильмы ужасов - но сама его неопределенность как термина также делает его более пригодным для моих целей, как готовый ярлык для многих тропов, тем, аффектов и политических проблем, которые вместе составляют корпус.
В этой вступительной главе я утверждаю, что форма и стиль - гораздо более функциональные элементы, объединяющие эти фильмы в общий корпус, чем множество критических ярлыков, беспорядочно навешиваемых на фильмы ужасов, которые могут проявлять, а могут и не проявлять отчетливо строгую эстетику, лежащую в основе этого корпуса. Некоторые кинокритики позиционируют пост-хоррор как "новый жанр" или "новый поджанр" - но гораздо точнее описывать его как эстетически связанный цикл в рамках более длинной и широкой традиции арт-хоррор-кино, на что, скорее всего, обратят внимание давние поклонники жанра (и как я объясню в этих первых двух главах). Таким образом, моя цель в этой первой главе двояка: во-первых, перечислив некоторые наиболее распространенные формальные черты фильмов, которые критики номинировали как часть этого возникающего цикла, мы придем к предварительному корпусу пост-хоррор фильмов; во-вторых, мы увидим, как такие стилистические черты могут порождать формы аффекта, которые могут по-разному привлекать различные вкусы. Таким образом, эта глава заложит основу для более обширного исследования рецепции в главе 2, посвященного тому, как различия в эстетических вкусах - и смешение таких несовпадающих мнений по мере все большего размывания границ между традиционной кинокритикой и жанровым фэндомом - породили объемные рассуждения о пост-хорроре.
За исключением порнографии, ужасы, пожалуй, являются самым противоречивым из всех популярных жанров: они вызывают огромную преданность со стороны фанатов, которые считают их любимым видом кино, в то время как другие люди избегают этого жанра, если это им вообще по силам. Между этими двумя полюсами, однако, можно проложить широкий континуум, начиная от зрителей, дружелюбно относящихся к ужасам, на одной стороне и заканчивая зрителями-скептиками на другой; первые чаще считают себя фанатами и частыми потребителями жанра, а вторые - менее частыми потребителями жанра, но все же могут делать исключения для тех текстов, которые они считают качественно лучшими. Например, канонизация - это процесс, который в меньшей степени зависит от выбора текстов, чем от совокупности оценок, которые ассоциируют некоторые тексты (и, соответственно, читателей, лучше всего подходящих для их "правильного" понимания) как более "грамотные", чем другие - отсюда и способность горстки высокоумных текстов ужасов быть канонизированными зрителями-скептиками ужасов.6 В рамках данного исследования я буду использовать термины "хоррор-дружелюбный" и "хоррор-скептик" для обозначения вкусов, склонных или не склонных к жанру, а также три связанные (хотя и неизбежно пористые) категории зрителей/дискурса, которые могут быть приблизительно расположены вдоль этого континуума.
Во-первых, есть профессиональные кинокритики, чьи средства к существованию в качестве арбитров культурного вкуса зависят от вынесения эстетических суждений и рекомендаций по просмотру фильмов в расчете на широкую читательскую аудиторию. Хотя их общее число сократилось во время болезненного перехода печатных СМИ в цифровую эпоху (включая соответствующий рост числа внештатных и неоплачиваемых критиков, пишущих на нетрадиционных площадках), я в первую очередь имею в виду штатных кинокритиков, чья работа в качестве культурных привратников традиционно требует значительного культурного капитала (то есть высшего образования в области эстетической оценки, накопленных знаний о культурно/исторически ценных текстах и так далее) в качестве обоснования ценности их мнений.7 Работа в широко читаемом издании означает, что их мнения часто распространяются шире и оказывают большее дискурсивное воздействие - тем самым актуализируя их культурный капитал - более существенным образом, чем у высокообразованных писателей (например, ученых), имеющих в своем распоряжении более ограниченные платформы.8 Однако важно также отметить, что англо-американская кинокритика имеет давние предубеждения против жанра ужасов, поэтому, хотя было бы чрезмерным обобщением сказать, что все кинокритики разделяют отвращение к ужасам, все же разумно расположить широкую категорию профессиональных кинокритиков вдоль оси "ужас-скептик".
Поклонники, чьи долгосрочные инвестиции в определенный киножанр, как правило, включают в себя приобретение широких и глубоких знаний о текстах различных исторических периодов, национальных контекстов и индустриальных секторов. Хотя преданные фанаты ужасов могут попасть в редеющие ряды профессиональных кинокритиков (и профессиональных академиков), гораздо более вероятно, что фанаты будут вести дискурс в специфических для жанра местах, таких как сайты и журналы, посвященные ужасам, где их субкультурный капитал (то есть внутрисубкультурное чувство крутости, включающее накопленные знания, опыт и престиж) будет признан коллегами-фанатами.9 Хотя очень небольшая горстка писателей может зарабатывать на жизнь написанием статей о жанре ужасов, дискурс фанатов жанра обычно распространяется либо на неоплачиваемых площадках, таких как блоги и дискуссионные доски, и/или в качестве фрилансеров. Не ожидая выхода на более широкую читательскую аудиторию или регулярного заработка на таких работах, фанаты жанра часто имеют больше свободы - но также могут находиться под более сильным конкурентным давлением - для участия в дискурсе, связанном с культивированием субкультурных вкусов в текстах, которые не признаются большим обществом как "легитимные" или "респектабельные" объекты. Однако многие поклонники жанра обладают определенным культурным капиталом, включая формальное образование выше среднего уровня и/или культивирование высококультурных вкусов и стратегий чтения (их вкусы не ограничиваются культурно "низкими" жанрами).
