Читаем Скотч и немного обиды (СИ) онлайн бесплатно

Данный материал может содержать сцены насилия, описание однополых связей и других НЕДЕТСКИХ отношений.

Я предупрежден(-а) и осознаю, что делаю, читая нижеизложенный текст/просматривая видео.

Глава 1.

В которой Снейп пьет скотч, Люциус Малфой задает странные вопросы, а авторы излагают большую часть сюжета.

У Северуса Снейпа началась депрессия. А почему, собственно, и нет? Ведь Снейп, несмотря на свой несносный характер и неординарную (мягко говоря, Северус, мягко говоря) внешность, тоже человек, и у него вполне может случиться обычная депрессия. Ну ладно, пусть не обычная, а педагогическая. Осенняя педагогическая депрессия, которая приходит в середине сентября, после того, как развеивается эйфория первых учебных дней и становится ясно, что за лето студенты не только не поумнели, но, кажется, стали еще тупее и распущеннее. Что их работы, по-прежнему, полны идиотских ошибок, а любимый вами предмет вызывает только презрительное шушуканье на задних партах.

Позже, к середине семестра, это пройдет, вместе со снятыми баллами и удовлетворением от панического страха мелких мерзавцев перед внезапными контрольными, но сейчас знаменитому Ужасу Хогвартских подземелий было до ужаса хреново. И Снейп не был бы Снейпом, если бы не решил поделиться своим отвратительным настроением с окружающими.

И поделился бы, обязательно поделился, но вот беда – депрессия захлестнула грозного профессора в субботу, когда все старшекурсники уже благоразумно сбежали в Хогсмид, а младшие студенты, наслаждаясь последними теплыми деньками, высыпали на школьный двор. Нужно сказать, что на улицу Снейпу не хотелось, да и не интересно срывать свое дурное настроение на перепуганных детях. А тащиться в Хогсмид, особенно если сегодня не твоя очередь дежурить, – слуга покорный, увольте. Дамблдор, старый хитрец, прекрасно знал, в каком омерзительном состоянии духа пребывает штатный хогвартский зельевар каждую осень, и сегодня предусмотрительно отправил в деревню МакГонагалл в сопровождении довольного Хагрида.

Сообразив, какого развлечения лишился, слизеринский декан сначала выругался самыми непотребными словами, а потом нехорошо прищурился. Пронзительный взгляд черных глаз скользнул по онемевшему от ужаса волшебному зеркалу, по стопке студенческих работ, которые едва не воспламенились от столь пристального внимания, затем по каминной полке… каминной… О да, кажется, Снейп понял, с кем он разделит это отвратительное утро.

* * *

Люциус сидел в своем кабинете и скучал. Нет, он не просто скучал. Он СКУЧАЛ. Ну а как же иначе? Дражайшая супруга, ссылаясь на неспокойную обстановку в Англии, отправилась в вояж по Европе. Любимый повелитель вот уже два дня не требовал никаких отчетов. Гоблины исправно преумножали богатства и так не бедного рода (пятое место среди богатейших семей магического мира, и шестое – мира магглов). И даже сын, оканчивающий престижную школу, не доставлял никаких неприятностей.

Люциус с надеждой посмотрел в окно: может быть, там начался ураган? Но нет, на дворе стоял отвратительно погожий осенний денек, деревья в парке были покрыты золотистой листвой, а коротко подстриженная трава жизнерадостно зеленела под сенью вековых лип. Даже смотреть на эту пастораль было тошно. Именно поэтому Малфой обрадовался, когда в его кабинет ввалился злой и хмурый Северус.

Слизеринский декан вылетел из камина во всем великолепии развевающихся черных одежд и резко остановился, воззрившись на вальяжно развалившегося в кресле друга. Злость, чуть пригашенная слабым головокружением, всегда сопровождавшим каминные перемещения, вспыхнула вновь. Яйца Мерлина, он который год мечется между Лордом, факультетом, зельями для больничного крыла и проклятым Поттером, а некоторые преспокойно нежатся перед камином в фамильном имении. Палец о палец за всю жизнь не ударив, о чем буквально вопиют холеные аристократические руки.

– Друг мой, я рад видеть тебя в моей скромной обители, – радушно улыбаясь, проворковал хозяин кабинета. – Что будешь пить? Кофе, коньяк, огневиски?

Настроение зельевара из просто плохого стремительно превращалось в отвратительное. От кофе после недели ночной проверки студенческих эссе его уже тошнило, запах коньяка напоминал о недоваренном доксициде для Филча, а огневиски Снейп недолюбливал. После употребления огненного напитка он становился меланхоличен и постепенно скатывался в черную тоску. А разум подсказывал, что тоски на сегодняшний день ему уже вполне достаточно.

– Скотч, – выплюнул он, заранее кривясь от обжигающего вкуса.

– Как пожелаешь, – радость Люциуса была так велика, что он поднялся из кресла и сам наполнил бокал янтарным напитком. Протянув его другу, он с затаенным восхищением скользнул взглядом по изящным пальцам, сжавшим тяжелое стекло, по вызывающему изгибу плотно сжатых губ, по упавшему на бледную щеку локону блестящих черных волос.

– Как там Драко? – вежливо поинтересовался Малфой, чтобы хоть немного отвлечься от возбуждающих фантазий.

– Твоему сыну стоило бы вести себя скромнее, – Снейп поднял бокал, внимательно рассматривая благородный напиток на свет, хотя прекрасно знал, что некачественное спиртное просто не может оказаться в доме такого сноба, каким был его старинный друг. Но сейчас ему хотелось позлить Люциуса. В конце концов, именно из-за его отпрыска, организовавшего попойку слизеринских старшекурсников в первый же вечер учебного года, факультет лишился двух десятков баллов. Кто виноват, что Кребб и Гойл заснули прямо на лекции у Минервы? Верно, Драко Малфой, который проспал завтрак и потому не соизволил зайти к декану за предусмотрительно заготовленным антипохмельным зельем. О том, с кем именно спал наследник гордого рода, Снейп предпочитал даже не думать.

– Скромность – не главное достоинство Малфоев. Но если тебе это доставляет такое неудобство, то я поговорю с сыном, – Люциус ухмыльнулся, представив, как позабавит его сочинение вопиллера. Он даже начал прокручивать в уме гневные фразы, которые обрушит на голову бестолкового отпрыска, но его мысли прервал голос Снейпа:

– Хаффлпаффцы, Люц. Он спит с хаффлпаффцами. Я мог понять, пока это были слизеринцы. Борьба за власть, подчинение сильного противника, – он резким движением запахнул верхнюю мантию и опустился в кресло, нервно потирая кончиками пальцев начинающий ныть висок. – Рейвенкловцы еще могли оказаться полезны, все-таки ему сдавать ЖАБА. Проклятье, Люц, я бы даже понял, если бы он связался с гриффиндорцем. Адреналин и гормоны – та еще смесь, но это было бы объяснимо. Но Хаффлпафф…

Лорд Малфой, аристократ, глава древнего рода, стоял с открытым ртом и смотрел на Северуса. Такого от своего сына он не ожидал. Прошла почти минута, прежде чем он смог выдавить из себя:

– Ну, тихая и скромная жена еще никому не мешала, особенно если она блондинка.

– Откуда такие сложности с пониманием моих слов, лорд Малфой? – зельевар со злым торжеством разглядывал аристократа через толстое стекло бокала. – Мистер Саммерби и мистер Смит, разумеется, блондины, но я сомневаюсь, что Нарцисса согласится принять их в качестве невесток.

– Мистер? – Люциус даже не сразу понял, о чем говорит его насмешливый друг. Он уже забыл о скуке и проклинал тот миг, когда поинтересовался школьными делами сына. Люциус, конечно, и сам не против крепкой мужской… кхм… дружбы, но последователи Хельги! Он был гораздо лучшего мнения о вкусах сына. Скажи Снейп, что Драко спит с Поттером, и то это не шокировало бы старшего Малфоя до такой степени, как роман с хаффлпаффцем.

– А что тебя удивляет? С такой-то наследственностью, – Снейп все-таки пригубил янтарный напиток и едва не застонал от удовольствия. Да, именно этого ему не хватало с самого утра. Великолепно! – По крайней мере, к тебе не прибегут плакаться обесчещенные девицы, надеявшиеся стать миссис Малфой.

– Да, но Хаффлпафф! Как Драко посмел?! Запятнать честь семьи! – губы Люциуса, сжавшиеся в тонкую полоску, побелели от ярости. – Я должен немедленно с ним поговорить.

– Сегодня у старшекурсников поход в Хогсмид, к обеду они наверняка соберутся в «Трех метлах». Поскольку мистер Саммерби угодил в больничное крыло, вряд ли Драко окажется слишком занят.

– Я буду готов через пятнадцать минут. Жди меня здесь. Мы отправляемся в Хогсмит, – отрывисто бросил Люциус и вышел из кабинета.

– Как скажешь, Люциус, как скажешь, – Снейп отсалютовал бокалом захлопнувшейся двери и, откинувшись на спинку кресла, коснулся губами ароматной жидкости. Спешить было некуда. Когда дело касалось одежды, «пятнадцать минут» у любого из представителей семейства Малфоев таинственным образом превращались не менее чем в полтора часа.

* * *

Дверь паба распахнулась от сильного толчка, удивленные посетители затихли, глядя, как надменный лорд Малфой стремительно прошел к стойке и, обернувшись к залу, со злым прищуром оглядел собравшихся. Серые глаза полыхнули яростью: Люциус увидел своего сына, на коленях которого восседал смазливый блондинчик с типично хаффлпаффским выражением лица.

Драко, только что с улыбкой искусителя что-то нашептывавший на ушко хаффлпаффцу, побледнел и быстро вытащил руку из-под наполовину расстегнутой мантии любовника. Что характерно, расстегнутой снизу.

– Рара?

– Добрый день, Драко. Я хотел бы поговорить с тобой, поэтому, будь добр, отправь мальчика погулять, а сам следуй за мной, – процедил Люциус и, не глядя больше на сына, отправился вглубь паба, туда, где располагались отдельные кабинки.

Драко сглотнул, заметив темную тень, скользнувшую следом за Люциусом. Он не сомневался, что декану известно обо всех его похождениях. Но до сих пор Снейп покрывал своего крестника, и тот постепенно уверился, что ему можно все. Как оказывается, напрасно.

Зло спихнув расхлестанного Захарию Смита с колен, Драко со вздохом поднялся из-за стола и, вздернув подбородок (не стоит всяким грязнокровкам видеть, что Слизеринский принц боится собственного отца), направился в выбранную отцом кабинку.

Пинком отбросив с дороги суетящегося эльфа, Малфой-старший вошел в кабинку и опустился за стол. Он был в бешенстве, но старался скрыть свое состояние. Одно дело слышать рассказ Северуса, а другое дело увидеть на коленях сына этого... это нечто с желто-черным шарфом на шее. «Какая пошлость!» Дверь скрипнула, в проеме появился Драко.

– Садись. Изволь объяснить, что означает представление, которое я был вынужден наблюдать минуту назад.

Наследник Малфоев уткнулся взглядом в пол, решив молчать до последнего. Он помнил, как непреклонен был отец в вопросах продолжения рода, и прекрасно знал, что после окончания Хогвартса его ожидает женитьба на девушке из чистокровной семьи (и дай Мерлин, чтобы это оказалась не Панси Паркинсон). Но Драко так надеялся, что на ближайшие девять месяцев отец оставит его в покое, и собирался насладиться свободой по полной. И вот теперь такое крушение всех планов!

– Я понимаю, что это твой последний год в школе. Я сам в молодости был не против интересного времяпрепровождения. Но, объясни мне, как ты мог связаться с хаффлпаффцем?!

– А заодно расскажите нам, мистер Малфой, – вкрадчиво добавил Снейп, – по какой причине сегодня утром мистер Саммерби оказался в больничном крыле? Причем в таком состоянии, что мадам Помфри, ссылаясь на врачебную тайну, отказывается объяснять директору, что произошло со студентом.

Единственный наследник гордого рода совсем было собрался виновато хлюпнуть носом, но в последний момент вспомнил о методах, которыми любимый рара прививал ему аристократичные манеры, и только тяжело вздохнул. Сегодня ночью он несколько увлекся, а в результате утром Саммерби едва смог выползти из кровати. Затащив сокурсника в душ, Захария Смит осмотрел наиболее пострадавшую часть его организма и сочувственно присвистнул: без медицинской помощи им было не справиться. Драко, намеревавшийся присоединиться к любовникам в их утреннем омовении, только недовольно скривился, но признал, что погорячился. Но, Мерлин и Моргана, Саммерби так возбуждающе стонал, отдавался так самозабвенно…

– Он сам согласился, – наконец пробормотал слизеринец, старательно избегая обвиняющего взгляда отца. – И он не просил остановиться, хотя мог. В самом деле, рара…

– Я рад, что тебе хватило ума обговорить условие, – поцедил Люциус. – Но это не оправдывает твоей связи с хаффлпаффцами.

– Брось, Люциус, – Снейп довольно усмехнулся, обнажив пожелтевшие, как старая слоновая кость, зубы. – Теперь, по крайней мере, все понятно. Хаффлпаффцы естественно-покорны и склонны к мазохизму, вот твой сын и нашел парочку идиотов, удовлетворяющих его запросам.

– Ну, положим, в склонности к мазохизму и некоторым слизеринцам не откажешь, – парировал аристократ. – Ты вот, например, получаешь несомненное наслаждение, когда эти малолетние садисты день за днем издеваются над тобой и твоими зельями. Да еще и мучаешь себя сам, назначая вечерние отработки, хотя мог бы использовать время на более приятные вещи, – голос Люциуса звучал теперь слегка хрипловато, что придавало глубокому, и без того весьма соблазнительному, баритону оттенок обещания.

– Ну, если вспоминать отработки, то мазохист у нас Поттер. Ему, видимо, доставляет извращенное удовольствие раз за разом провоцировать меня на взыскание. Право слово, поганец буквально нарывается на хорошую порку.

– И болевой порог у мальчишки весьма высокий, – задумчиво пробормотал Люциус, припомнив героические похождения Мальчика-Который-Выжил. – Все признаки на лицо… Северус, ты гений!

– Я никогда в этом не сомневался, но что привело тебя к осознанию столь простой истины? – скривил губы Снейп. Голова снова начинала побаливать, и улучшенное скотчем настроение постепенно скатывалось к привычной сентябрьской тоске.

– А то, mon cher ami, что мы можем использовать тягу мистера Поттера к получению наказаний в своих интересах. Несколько дней в опытных руках, и он всего себя отдаст за повторение удовольствия. Драко, ты, кажется, говорил, что ненавидишь нашего Героя?

– Это так, – подтвердил слизеринец, внимательно рассматривая внезапно воодушевившегося отца. Идея, если он правильно ее понял, начинала ему нравиться.

– Тогда ты не откажешься начать нашу игру?

– Да, но… Рара, он же девственник!

Глава 2.

В которой Гарри бродит в темноте и дважды встречается с невидимкой, а авторы только примериваются к заявленному рейтингу.