Читаем Я подарю тебе землю онлайн бесплатно

Переведено группой «Исторический роман» в 2017 году.

Книги, фильмы и сериалы.

Домашняя страница группы В Контакте: http://vk.com/translators_historicalnovel

Над переводом работали: passiflora, gojungle и Almaria.

Редакция: gojungle, Almaria и Oigene.

Поддержите нас: подписывайтесь на нашу группу В Контакте!

Яндекс Деньги

410011291967296

WebMoney

рубли – R142755149665

доллары – Z309821822002

евро – E103339877377

Марти Барбани де Монгри — главный герой.

Бернат Монкузи — влиятельный человек при графском дворе и отчим Лайи.

Лайя Бетанкур — падчерица Берната Монкузи.

Эудальд Льобет — воин и друг Гийема Барбани де Горба, отца Марти, а позже — влиятельный священнослужитель.

Барух Бенвенист — первый глава гильдии менял, хранитель завещания Гийема Барбани. Отец Рут.

Руфь — младшая дочь Баруха.

Рамон Беренгер I Старый — граф Барселонский и супруг Альмодис.

Альмодис де ла Марш — третья жена Рамона Беренгера и мать трех его детей.

Эрмезинда Каркассонская — бабушка Рамона Беренгера I и стойкая противница Альмодис.

Гийем де Бальсарени — духовник Эрмезинды Каркассонской и епископ Вика.

Дельфин — карлик и придворный шут. Советчик и преданный слуга Альмодис де ла Марш.

Аиша — рабыня Марти Барбани, позже подаренная Лайе.

Детство Марти:

Эмма де Монгри — мать Марти.

Матеу Кафарель — старый слуга, всегда сопровождающий Эмму Монгри.

Томаса — старая экономка Эммы де Монгри.

Гийем Барбани де Горб — отец Марти, наемник на службе у графа Беренгера.

Дон Сивер — приходский священник и первый учитель Марти.

Жофре Эрменьоль — друг детства Марти.

Рафаэль Мунт по прозвищу Феле — друг детства Марти.

Двор Барселоны:

Рамон Боррель — граф Барселонский и супруг Эрмезинды Каркассонской.

Рамон Беренгер II — сын Рамона Беренгера и Альмодис де ла Марш.

Беренгер Рамон — его брат близнец, также граф Барселонский и наследник отца.

Педро Рамон — первенец Рамона Беренгера I, плод его союза с Изабеллой Барселонской, единокровный брат двух предыдущих персонажей.

Инес и Санча — сестры близнецов Рамона Беренгера и Беренгера Рамона.

Изабелла Барселонская — первая жена Рамона Беренгера I и мать Педро Рамона.

Бланка де Ампурьяс — вторая жена Рамона Беренгера I, с которой он развелся ради брака с Альмодис.

Уго де Ампурьяс — граф Ампурьяса.

Марьял де Сан-Жауме — влиятельный аристократ и друг Рамона Беренгера I.

Жильбер д'Эструк — доверенный человек Рамона Беренгера I, преданный слуга его супруги Альмодис.

Олдерих де Пельисер — викарий Барселоны.

Гуалберт Амат — сенешаль, доверенный человек Рамона Беренгера I.

Одо де Монкада — епископ Барселоны.

Гийем де Вальдерибес — главный нотариус.

Понс Бонфий-и-Марш — судья Барселоны.

Эусебий Видиэйя-и-Монклюз — судья Барселоны.

Фредерик Фортуни-и-Карратала — судья Барселоны.

Лионора — первая дама при дворе Альмодис.

Донья Бригита и донья Барбара — придворные дамы.

Хильда — няня сыновей Альмодис.

Еврейский квартал:

Ривка — супруга Баруха и мать трех его дочерей: Эстер, Башевы и Руфи.

Эстер — старшая дочь Баруха Бенвениста.

Башева — ее сестра.

Биньямин Хаим — супруг Эстер.

Ишаи Меламед — жених Башевы.

Шемуэл Меламед — его отец.

Елеазар Бансахадон — второй глава гильдии менял.

Енох — торговец.

Авимелех — возница Баруха.

Ашер Бен Баркала — известный меняла.

Юсеф — работорговец.

Окружение Берната Монкузи:

Конрад Бруфау — секретарь Берната Монкузи.

Фабио из Кларамуна — бывший управляющий укрепленной усадьбы неподалеку от Таррасы.

Эдельмунда — служанка Монкузи.

Лусиано Сантангел — наемный убийца, альбинос.

Аделаида — няня Лайи.

Двор Тулузы:

Понс III Тулузский — супруг Альмодис де ла Марш.

Робер де Суриньян — советник Понса III.

Аббат Сен-Жени — исповедник Альмодис Тулузской.

Слуги Марти Барбани:

Омар — отец семьи рабов, купленной Марти.

Найма — жена Омара.

Мухаммед — сын Омара.

Амина — новорожденная дочь Омара.

Мариона — кухарка.

Андреу Кодина — дворецкий.

Катерина — экономка.

Путешествие:

Йешуа Хасан — глава гильдии еврейских торговцев Сидона.

Юг де Рожан — глава исследовательской экспедиции из Сидона в Персию.

Базилис Манипулос — капитан «Морской звезды».

Хасан аль-Малик — житель Фамагусты.

Рашид аль-Малик — его брат, житель Месопотамии.

Элефтериос — возница из Фамагусты.

Никодемос — его шурин, разносчик в трактире.

Марван — погонщик верблюдов, слуга Марти.

Другие:

Абенамар абу Бакр ибн Аммар — знаменитый поэт, визирь аль-Мутамида Севильского и посол при дворе Беренгеров.

Роже де Тоэни, нормандский наемник, зять Эрмезинды, женатый на ее дочери Стефании.

Виктор II — Папа Римский.

Кардинал Биларди — камергер Папы Виктора II.

Олегер — стражник во дворце.

Флоринда — знахарка.

Кугат — вор и друг Эдельмунды.

Графство Жирона, май 1052 года

Вечерело. Пятеро суровых и угрюмых всадников ехали по буковой роще, разделяющей графства Ампурьяс и Жирона. Выглядели они не как охотники, а скорее как отряд наемников, которых так много развелось в этих краях — тех, что готовы предложить свой меч любому господину, нуждающемуся в воинах, чтобы вторгнуться в чужие владения или оспорить право собственности соседа.

Они выехали рано утром, чтобы развеяться, рассчитывая подстрелить оленя или кабана — задача куда более легкая, чем обезглавить соперника в битве. Но их подвела неопытность — они не учли направление ветра и не умели двигаться в лесу, не ломая ветвей и не производя лишнего шума, а потому охота окончилась ничем. Усталые, голодные и злые, они возвращались в Жирону, подозревая, что олени, белки, кабаны и рябчики над ними хохочут и обсуждают их неумелость.

Внезапно тот, что ехал во главе отряда, поднял правую руку, дав остальным знак остановиться. К нему приблизился второй наездник, пузатый верзила с густыми усами.

— Что такое, Вольфганг?

Тот махнул рукой вперед и ответил:

— Люди!

По приказу командира все спешились и пошли дальше, держа лошадей под уздцы. Немного погодя они учуяли запах дыма. Они остановились на поляне, привязали лошадей и двинулись дальше, пригнувшись, теперь уже очень осторожно, стараясь не хрустеть ветками и не издавать ни звука. Добравшись до кромки леса, они остановились и стали наблюдать. Зрелище их порадовало: похоже, неудачная охота все-таки может обрести счастливое завершение.

Перед ними высился фермерский дом, из его трубы клубился дым, а его обитатели занимались будничными крестьянскими делами. Двое мужчин подковывали отличную ломовую лошадь, привязанную за поводья к крюку в стене. Парень помоложе держал согнутую левую заднюю ногу лошади, а тот, что постарше, в кожаном фартуке, ударял молотком по гвоздю, прилаживая подкову на копыте благородного животного. Справа от них девочка погоняла маленьким кнутом осла с завязанными глазами, совершающего бесконечную прогулку вокруг колеса. Старуха чесала на этом колесе шерсть, а еще одна женщина, явно на сносях, просеивала пшеничные зерна в огромном сите, подбрасывая его ритмичными взмахами бедер.

Вольфганг произнес довольным тоном:

— Гюнтер, ты видишь то же, что и я?

— Похоже, что да, и сдается мне, день еще может стать удачным. Как девка задом-то крутит, а?

— Для всего хватит времени. Скажи Рикардо, чтобы подошел.

Гюнтер развернулся и осторожным жестом подозвал одного из своих товарищей, которые сидели на корточках чуть сзади. Тот молча повиновался.

Когда он оказался рядом с Вольфгангом, тот спросил:

— Арбалет готов?

— Как всегда, Вольфганг.

— Присмотрись и скажи, ты можешь отсюда попасть в человека, который держит ногу лошади?

— В молодого-то?

— Именно.

— Можно встать в полный рост?

— Если не выйдешь из леса, и только когда я дам приказ.

Тот оценил расстояние, взял арбалет, вытащил из колчана болт, приладил его и натянул тетиву.

— Считай, что он уже труп.

— Меньшего я от тебя и не ожидал.

И он шепотом передал приказы оставшейся троице.

План был прост и опирался главным образом на внезапность. А в результате они отнимут животных и всё ценное, а если еще и потешатся с женщинами, тем лучше. Может, это заставит позабыть злосчастную охоту.

Убедившись, что все заняли позиции, Вольфганг подал сигнал. Арбалетчик поднялся, прицелился и нажал на спуск. Свист болта разорвал тишину, и к удивлению пожилого, молодой человек рухнул, а на его рубахе расплылось огромное кровавое пятно. Сумерки взорвались собачьим лаем.

Солдаты поспешили выбраться из леса. Женщина постарше в ужасе выпустила колесо прялки и вскочила, не понимая, что предпринять. Беременная бросилась к мужу, прижала к груди его безжизненную голову и крикнула девочке:

— Беги, Мария, беги!

Оглушительное кудахтанье разбегающихся во все стороны кур влилось в блеяние перепуганных ягнят. Один из наемников бросился вслед за девочкой, но та, еще держа в руках хлыст, которым погоняла осла, изо всех сил стегнула преследователя по физиономии и помчалась к лесу. Верзила повернулся к пожилой женщине, приставив острие кинжала к горлу крестьянина в фартуке, и сказал со странным акцентом:

— Спокойно. Будете вести себя как следует, и уцелеете, а иначе никому не сможете об этом рассказать. — И, повернувшись к тому, кто командовал отрядом, добавил: — А теперь что, Воль...

Вольфганг в ярости его прервал:

— Кретин! Я тысячу раз говорил, чтобы ты не называл меня по имени!

— Прости, — пробормотал верзила.

И тут огромный волкодав, присматривавший вдалеке за стадом беременных кобылиц, огромными скачками выпрыгнул из леса и набросился на арбалетчика. Мощными зубами пес впился в его правую руку и замотал головой, словно пытаясь ее оторвать. Вольфганг подобрался к ним сзади и точным ударом рассек собаке глотку. Крики раненого мужчины смешались с воплями девочки, отчаянно вырывавшейся из хватки налетчика, на лице которого красовался багровый рубец от удара хлыстом.

— Беременную и девчонку — на сеновал, — приказал Вольфганг. — А мужика тащите в дом, пусть покажет, под каким камнем прячет свои сбережения. И не бейте его без надобности. Старуху заприте вместе с ним.

Отряд разделился. Гюнтер и арбалетчик Рикардо, пытающийся остановить кровь из поврежденной руки, замотав ее тряпкой, направились с дом, а Вольфганг и остальные двое потащили беременную и девочку на конюшню. Как только первые перешагнули порог дома, старик отказался отдавать деньги.

— Вы убили моего сына, а это единственная ценность в нашем доме. Берите всё, что попадется на глаза, и оставьте нас в покое. Моя невестка на сносях.

— Ах ты, сукин сын! За идиотов нас держишь? Показывай, под каким кирпичом хранишь деньги, а не то узнаешь, каково это — разозлить нормандца!

— Повторяю, у меня ничего нет.

— Сейчас мы вернем тебе память!

Выкрикнув угрозу, Гюнтер разорвал платье старухи на груди, выставив напоказ ее бледное тело.

Крестьянин в молодые годы явно был крепким малым и шагнул к обидчику жены, но арбалетчик сбил его с ног ударом мотыги в спину. Женщина в ужасе взвыла. Наемник набросился на ее упавшего мужа и стал без передышки дубасить, превратив его голову в кровавое месиво.

— Вот ведь проклятый скряга, скорее потеряет жену и расстанется с жизнью, чем с деньгами.

Рикардо, не выпуская из рук мотыгу, запыхтел от натуги.

— Привяжи старуху к стулу, и посмотрим, что решит командир, — сказал Гюнтер.

— Ты иди, а я еще с ней позабавлюсь.

— С этим-то мешком костей?

— Знаешь, как говорится в пословице, старый конь борозды не испортит. И вообще, в тяжелые времена ничем не нужно брезговать. И не такое видали!

Женщина всхлипнула в углу.

— У каждого свои причуды. Но в любом случае не задерживайся, нам еще добро собирать.

Гюнтер вышел и направился к конюшне. Там перед его взором предстала картина не менее привычная, но оттого не менее возбуждающая.

Брюхатая стояла на коленях и умоляла Вольфганга:

— Только не трогайте девочку! Ей всего двенадцать, и она девственница! Возьмите меня, будьте милосердны!

— Одной кобылки на всех не хватит. И к тому же тот, кто ее потом получит, будет доволен — мы сделаем за него всю работу, ему останется только получать удовольствие.

И он начал расстегивать штаны.

Позже пятеро налетчиков покинули усадьбу, подвесив на луки седел мешки с обезглавленными курами и кроликами. Позади они оставили огонь и ужас: двух мертвецов и трех изнасилованных женщин. Одну из них, двенадцатилетнюю, растянувшуюся на полу сарая, утешала мать, гладя ее по волосам, заляпанным грязью, кровью и соломой.

Жирона, май 1052 года

Голоса отразились от толстых стен и прокатились по комнате оглушительным эхом. Эрмезинда Каркассонская, хозяйка Жироны, вдова Рамона Борреля, графа Барселоны, подлинная графиня по праву, славилась вспышками гнева, когда ей противоречили. В ее присутствии гигант Роже де Тоэни, командир стражи, охраняющей площадь, весь сжался, как мальчишка, застигнутый на воровстве малинового варенья.

— Если вы мой зять, это еще не означает, что вы можете бесчинствовать, напротив, вы должны подавать пример. А своим бездействием вы поощряете беззакония, которые день ото дня совершает находящийся в вашем подчинении сброд.

Командир отряда нормандских наемников, расположившихся на постой в предместьях столицы, стоял перед ней, держа шлем на сгибе руки. Украшающие шлем перья слегка подрагивали, выдавая нервное состояние воина, не привыкшего получать подобные выволочки.

— Судите сами, сеньора, не так-то легко призвать к порядку целый отряд вооруженных мужчин, которые маются от скуки, потому что не с кем воевать, да и денег у них нет на все прихоти. Что ж удивляться, если порой они по праву сильного присваивают чужое имущество? Последнее жалованье они получили уже довольно давно, а уж как развращает солдат безделье, вы и сами знаете.

— Хотите сказать, они предпочитают войну покою и хорошей жизни, которую ведут на моих землях? — вскричала графиня.

— Сеньора, постарайтесь понять: это воины... Каким делом их можно занять, кроме того, которое они для себя выбрали? — спросил Роже де Тоэни, пытаясь успокоить даму.

— А это уж ваша забота, чем их занять. Пусть осваивают ремесло жонглеров, акробатов или заклинателей змей — но знайте, что я не потерплю выходок вроде вчерашней. Мой долг — защитить своих подданных от этой орды дикарей!.. По их милости люди вынуждены запирать на семь замков имущество и не выпускают женщин из дома!

— Понимаю ваши чувства, но не в моих силах предотвратить шалости людей, разгоряченных вином, озверевших от безделья и нехватки женщин.