Читаем Самое важное онлайн бесплатно

«Охотники на демонов.

Зловещие, мрачные воины. Храбрецы, возложившие на алтарь победы всё, чем может пожертвовать смертный, и даже больше.

После того, как Пылающий Легион впервые вторгся в Азерот, эти мужчины и женщины приняли самоотверженное решение — биться против сил хаоса их же оружием.

Чтобы вступить в ряды охотников, силы и смелости недостаточно. Нужно понять своего врага. Принять в себя скверну, сродниться с ней. Далеко не каждый способен пройти страшный обряд инициации до конца. Многие умирают в агонии. Другие сходят с ума, и жаждут смерти, как избавления.

В самом начале своего безрадостного пути каждый охотник проводит варварский ритуал. Он выслеживает демона, побеждает его и убивает на жертвенном алтаре. Затем окровавленным раскаленным клинком без колебаний выжигает себе глаза. Так демоническая сущность проникает охотнику в душу и становится её неотъемлемой частью. Навеки.

Взамен обычного зрения охотники обретают призрачное видение мира. Этот инструмент служит одной цели — искать магию, любую магию, везде и во всем.

Оружием для охотников служат смертоносные демонические клинки. Эти мечи не покупаются и не продаются. Не куются в горячих кузнях. Их добывают на поле боя, как военные трофеи. Ничто не сравнится с клинком, сделанным демоном для демона.

Но оружия недостаточно, чтобы на равных сражаться с самыми страшными созданиями во вселенной. После долгих и изнурительных тренировок охотники становятся виртуозными волшебниками. Они подчиняют себе магию скверны, вытягивают энергию из тел поверженных врагов. Идут на все, ради победы.

Слепые воины ведут бесконечную войну с силами хаоса и разрушения. Но никакие подвиги и благодеяния не могут погасить страх и ненависть в сердцах эльфийского народа. Охотники всегда были, есть и будут отверженными изгоями.

Проклятые собственными собратьями, они обречены на жизнь в одиночестве. Так же, как их прародитель, первый охотник на демонов, великий герой и святой мученик, несравненный и неподражаемый Иллидан Ярость Бури…»

Ферран Страж Неба сидел, скрестив ноги, на широком парапете, и глядел вдаль незрячими глазами.

Перед ним вздымались заснеженные холмы Зимних Ключей, бережно укутанные покрывалом поздней ночи.

Безмятежный пейзаж завораживал слиянием резких контрастов. В черном небе ярко сияла бледная луна, а на серебряных просторах горной долины темнели сосновые рощи.

Но Ферран видел совсем другую картину. Его серый монохромный мир был заполнен вязким, тяжелым туманом. А во мгле светились крохотные разноцветные точки, некоторые ближе, некоторые дальше — следы магии, творимой в радиусе десятка километров от Деревни Звездопада.

Охотник искал добычу. Всё, что ему было нужно, это яркая вспышка болезненно-желтого или ярко-зеленого. В тот же миг он бы сорвался с места и понесся навстречу грозящей Азероту опасности. По крайней мере, он был уверен, что поступит именно так. Несмотря на все опасности. Несмотря на ворота…

Когда много лет назад Ферран вырезал себе глаза, его мир превратился в чудовищный водоворот бешеных цветов и исступленных эмоций. Тело и разум никак не могли совладать с ядом, которым он себя отравил. Они не желали подстраиваться под новое извращенное восприятие.

То же самое случалось со всеми, кто принимал на себя подобное бремя. В эти часы, дни, месяцы от охотника требовались три вещи:

Безупречный самоконтроль — чтобы не сойти с ума от лицезрения магической изнанки Азерота.

Твердые убеждения — чтобы не уподобиться своим врагам, не стать кровожадным маньяком или безжалостным монстром.

Крепкие земные привязанности — чтобы не поддаться бессмысленной мудрости хаоса и не забыть своего «Я».

Ферран блестяще выдержал испытание. И это была только первая из многих проверок на прочность, через которые ему суждено было пройти.

Конечно же, его не могли испугать проклятые ворота. Пусть бы они вели в самый ад. Плевать. Он должен был пройти через них. Не сегодня, так завтра.

Холодный северный ветер терзал фиолетовую кожу Феррана, путал его длинные черные волосы. Эльфу следовало одеться гораздо теплее, но он был упрям, как совух, и кроме широких шерстяных штанов ничего не носил из принципа.

Грудь, спину и плечи калдорея покрывали арканные татуировки, горевшие по краям слабым бесцветным сиянием.

Большинство охотников прятали свои изуродованные глазницы под повязками. Но у Феррана было кое-что получше. Брат достал ему в Круговзоре темные очки с тонкой металлической оправой, каплеобразными линзами и зеркальным покрытием. Они выбивались из классического охотничьего образа, но при такой красоте не нужно ни о чем волноваться.

«Мужчины хотели быть, как он. Женщины мечтали быть с ним. Он родился с золотыми глазами, предвещавшими будущее величие, и превзошел самые смелые ожидания. Его жизнь была воплощением мечты. Но когда пришло время, он отринул все мирские сокровища ради избавления Азерота от Пылающего Легиона. Он явился в логово демонов, преклонил колено и сказал: „Иллидан Ярость Бури, прибыл для несения службы! Вы знаете, кто я такой. Вы знаете, на что я способен. Калдореи обречены, и мне с ними не по пути. Я хочу в демонический бизнес“. Так началась самая трагичная повесть в истории Азерота. Повесть не о предательстве, но о подвижничестве и искупительной жертве…»

В небе громко захлопали крылья. Гиппогриф сделал несколько кругов над домом и совершил шумную посадку во дворе.

За луку седла крепко держался высокий бородатый летчик. Его длинные зеленые волосы стояли дыбом после полета, а глаза сияли золотом.

Эльф осторожно выбрался из седла и скатился по крылу. Его высокие сапоги увязли в глубоком сугробе. В тяжелой меховой шубе, да еще и с мешками за плечами он передвигался с большим трудом. Летчик без особой надежды поглядел в сторону галереи. Ферран даже не пошевелился.

Келек Страж Неба, брат Феррана, был весьма уважаемым друидом из Изумрудного Круга. Как и большинство его коллег, последние пару тысяч лет он провел в глубокой магической спячке, а во время Третьей Войны пробудился, чтобы победить зло и спасти мир. После этого Келек посвятил себя защите окружающей среды в Оскверненном лесу. Там он воевал с сатирами, дружил с фурболгами и пытался вылечить землю от скверны. Когда дела пошли на лад, Страж Неба забрался дальше в горы и обосновался в Зимних Ключах. Из окон его дома открывался прекрасный вид на вершину горы Хиджал, где с каждым днем всё выше и выше поднималась крона возрожденного Мирового Древа.

По меркам цивилизованного общества Зимние Ключи были глухим медвежьим углом. В этих местах можно было много дней брести по льду и снегу, не встретив никого, кроме парочки волков или грустного йети.

Но жизнь Келека скрашивала прекрасная женщина, Лиренна Песнь Пера. Она целую вечность ждала своего суженного, спавшего летаргическим сном в склепе из древесных корней. А когда он пробудился, не было на свете эльфов счастливее, чем две родственные души, вновь слившиеся воедино, на сей раз уже навсегда.

Так они и жили в ладу и согласии.

А еще с ними жил Ферран. Просто потому, что у него не было дома. Не было друзей. Не было денег. И не было никакого желания уходить.

После долгих размышлений охотник на демонов смирился с профессией Келека. В каком-то смысле, она ему даже нравилась. Он терпеливо сносил разговоры о балансе, гармонии с миром природы и магии древесных корней.

Но были и другие проблемы, не дававшие Феррану покоя.

У Келека, в отличие от Малфуриона Ярости Бури и многих великих друидов, не росли на лбу оленьи рога. Ферран однажды спросил, неужели это так сложно? Чем Келек хуже других? В ответ брат посоветовал ему отрастить рога самому.

Келек никогда не уводил у Феррана девушек. Правда, в данном случае они делили вину поровну. Всё, что нужно было сделать охотнику — это влюбиться в Лиренну. Но она была совершенно не в его вкусе.

Наконец, самое главное. Келек ни за что не посадил бы брата в тюрьму. Он бы ему и подножку в шутку не поставил. Подзатыльник бы со злости не дал. Для Келека родная кровь значила так много, что даже бесовские примеси не могли её замарать.

Несмотря на очевидные философские разногласия друидов и охотников на демонов, братья всегда оставались друзьями. То есть, между их жизнями и историей братьев Ярость Бури не было ни одной красивой параллели! Ферран понимал, что всему виной обычное невезение. Но Келек мог бы хоть немного постараться ради брата. Например, начать носить накладные рога. Хотя бы по праздникам.

Поначалу Ферран наблюдал, как Келек снимает с гиппогрифа переметные сумки, корячится с мешками и чертыхается. Друида окружала тихая изумрудная аура природного колдовства. Любого демона от такого идилличного зрелища вывернуло бы наизнанку. Охотник тоже был не в восторге. Он быстро заскучал и нырнул в омут своих мыслей, где ему было хорошо и уютно.

Через какое-то время усталый голос вернул его к жизни.

— Ты что, спишь? Эй! Ферран!

— Я не сплю. Я просто глубоко задумался, — хрипло ответил охотник.

Келек стянул с себя шубу, набросил брату на плечи и уселся рядом с ним на парапет между деревянными колоннами.

— Ты, конечно, не почистил двор от снега, — констатировал друид.

— Он таков, каким его сделала природа. Снежные заносы прекрасны в своей чистоте. Это дар Элуны. Я не смею к нему прикасаться, — серьезно отозвался охотник.

— Ты полил цветы?

— Забыл.

— Починил лестницу на второй этаж?

— Вылетело из головы.

— Ты написал извинительную записку мистеру Джерону?

— Мне не за что извиняться. Он был груб со мной, не я с ним.

— Он просил тебя о помощи, а ты отвернулся от него. Ты мог бы помочь Лиге Исследователей. Это важная работа. Браться за неё не зазорно.

— Меня не интересуют дела дварфов. А их не должны интересовать мои.

— У тебя нет никаких дел! Ты ничем не занимаешься! — воскликнул Келек.

— Сильный аргумент, — оценил Ферран: — Мне нечего возразить.

— И что?

— Ничего.

Келек сокрушенно вздохнул.

— Вещи поможешь занести?

— Разумеется. Для тебя что угодно, — улыбнулся Ферран.

Они по-братски поделили тяжелую ношу и оттащили её в дом. Продукты и вино отправились в погреб, рабочие материалы Келека — в его кабинет, обязательный букет свежих цветов для Лиренны — в вазу, на самое видное место.

Разобравшись с делами, друид уселся на соломенный мат и блаженно закрыл глаза. Ферран же продолжал рыться в опустевших мешках.

— Ты опять не привез мне кристалл, не так ли? — проворчал охотник.

— Твоя навязчивая идея превращается в одержимость. Тебя надо бы отвезти в Дарнас и заставить посещать анонимных колдунов.

— Я не колдун.

— Разные названия, одна суть. Колдуны тоже пытаются с помощью магии решить все свои проблемы. И, насколько я знаю, всегда безуспешно.

— Я не пытаюсь решить свои проблемы. Мне нужна энергия для метаморфозы, вот и всё.

— Неужели ты так хочешь отрастить себе крылья?

— А ты будто не хочешь! Представь, какую свободу они дают!

— Зачем тебе свобода? Ты и так живешь, словно без рук и ног. Что будет, если ты прибавишь к ним крылья, рога и копыта? Хочешь настроить против себя еще больше эльфов? Хочешь, чтобы от тебя отвернулся каждый? Ты превратил себя в изгоя, и тебе всё еще мало?

— Конечно, мало. Я должен дойти до конца.

— Конец — это смерть в темном углу оскверненного храма.

— Это несправедливый конец. Неправильный.

— Зато правдоподобный.

— Ты так ведешь разговоры, что они быстро заканчиваются.

Ферран заварил чай в большом фарфоровом чайнике, разлил по пиалам и уселся рядом с братом за столом посреди комнаты.

— Это чай извинения, — сказал охотник: — Я раскаиваюсь и прошу простить меня. Впредь я буду безукоризненно исполнять свои обязанности по дому.

— Не обещай того, что не сможешь исполнить, — засмеялся Келек.

Братья расставили на столе чайную утварь и зажгли благовония в курильницах.

Как всякие истинные калдореи, Ферран и Келек получали громадное наслаждение от мирного отдыха и неторопливой беседы. Для этого им требовался мягкий полумрак, строгость обстановки и такая тишина, чтобы любой шорох казался неуместным. Эльфы ценят молчаливый сумрак куда больше, чем богатые украшения и шумные пирушки, которые так по нраву людям или дварфам. И жилище Стражей Неба в полной степени поддерживало стремление к достижению внутренней гармонии. В помещении надолго воцарилось настроение полной безмятежности.

До тех пор, пока гармонию, почтительность, чистоту и спокойствие чайной церемонии не нарушила Лиренна.

Она резко раздвинула двери и с силой захлопнула их за собой.

— Я в бешенстве! — сразу же заявила эльфийка, чтобы все были готовы к буре негодования.

Лиренна была дамой вспыльчивой, с крутым нравом и грозным характером. Она большую часть жизни провела в казармах и на тренировочных плацах. Выполнила несметное число боевых заданий и бессчетное количество часов отработала в пограничных дозорах. Свирепая девушка не просто служила в армии Часовых, она добилась принятия в ряды охотниц, элитного подразделения, выполнявшего специальные операции по прямому приказу Тиранды, верховной жрицы Элуны. Лиренна разъезжала повсюду на громадном саблезубом тигре, держала под рукой несколько сов-разведчиц и могла уложить своего возлюбленного на обе лопатки за пять секунд, как бы сильно он ни сопротивлялся.

Она никогда не называла Феррана охотником, а он не называл охотницей её. Они придавали этому слову разные значения и не считали друг друга достойными высокого звания.

Впрочем, солдатские дни Лиренны остались позади. Она ушла из армии после Третьей Войны, чтобы быть с Келеком. В Деревне Звездопада она открыла оружейный магазин и быстро нашла клиентов в лице звероловов, трапперов и искателей приключений.

Влетев в дом, Лиренна сорвала с пояса боевую глефу и метнула её в толстый опорный столб. Одно из трех лезвий впилось в древесину и завязло там намертво. Откинув за плечи длинные белые косы, эльфийка начала рыться в шкафу у стены. Потом резко развернулась и сверкнула серебряными глазами.

— Ферран, ты меня доведешь до белого каления!

Она вытащила большую глиняную посудину и потрясла ею в воздухе, как уликой.

— Всё печенье? Серьезно?! Огромная банка печенья!

— Дневной перекус, — виновато пожал плечами Ферран: — Знаешь, ты в следующий раз напиши записку…

— Можно я убью его, Келек? — взмолилась девушка.

— Не надо срывать на нем злость, — спокойно ответил друид: — Помнишь, что ты сказала на прошлой неделе?

— «Я буду относиться помягче к этим убогим останкам сломленной личности», — с досадой процитировала себя Лиренна.

— Лучше присядь рядом с нами, ненаглядная, расскажи, кого ты на самом деле хочешь убить, и как он заслужил смерть.

Девушка успокоилась немного, села рядом с любимым и позволила себя обнять. Потом сообщила имя своего обидчика.

— Вунд Ночной Охотник, — презрительно кинула она, и пояснила: — Этот пустоголовый, трусливый старый козел.