Читаем Великолепная западня: Сборник онлайн бесплатно

Некий мудрец по имени Конфуций — о котором говорили, что он все знает,— однажды сказал, что если дурак страдает от плохой погоды и при этом имеет такой вид, будто поцеловал горячий утюг, то ему не миновать неприятностей с женщиной.

Я считаю, что он имел в виду меня.

Было темно, как в аду. Кроме того, шел дождь и где-то в небе гудел «хейнкель». Но я не очень-то беспокоился об этом, потому что думал о милой дамочке Карлетте.

Эта крошка имела все, что должна иметь женщина. Насколько я могу судить, она полностью соответствовала молитве, которую посылает Богу странствующий торговец. Должен вам сказать, что в женской географии есть такие детали, которые заставляют вас испытывать слабость.

Она не была высокой, но и коротышкой ее тоже нельзя было назвать. У нее были линии, каких вы никогда не увидите в учебнике по геометрии. Еще у нее были таинственные, глубокие голубые глаза, и когда она смотрит на вас, появляется такое чувство, будто на вашем позвоночнике змеи играют в бейсбол. Я скажу вам, ребята, положа руку на сердце, что ради нее можно позабыть все на свете, а если бы она появилась в райском саду, то Адам оборвал бы все яблоки, как если бы решил заняться приготовлением джема.

У этой Карлетты была стильная одежда, и она умела ее носить. Я потратил много времени, бродя за ней по кораблю, и могу сказать, что у нее такие ножки, что если бы она была страшна как черт, вы бы все равно не сводили с них глаз.

Что касается меня... Я просто обалдел от этой дамочки. Сидя в темноте под дождем и хлюпая носом, я вспоминал ее голосок, от которого могло растаять любое мороженое. Это был низкий голос с легкой хрипотцой, который вызывал дрожь во всем теле.

Я выбросил мокрый окурок и начал размышлять о парочке дам, с которыми я знакомился в свое время. Вокруг меня суетились пассажиры «Флориды», готовые к досмотру багажа, и больше никого ничто не интересовало.

Кажется, и «хейнкель» никого не интересовал. Я решил, что этих англичан вообще не очень интересует война с Гитлером и что им наплевать на всякие бомбы, которые могут посыпаться с неба.

Я снова подумал о Карлетте, и мне стало занятно, что мозг не выпускает ее из объятий. Потому что я знал: стоит мне подумать о женщине, как у меня начинаются неприятности.

Возможно, матушка вам говорила, что нехорошо слишком много думать о женщинах. Что касается меня, то моя старушка была права. Как только парень начинает думать о бабах, можете считать его конченым человеком. Потому что как только он начинает о них думать, он наделяет их такими добродетелями, которых у них никогда не было, и ничего не хочет вокруг видеть.

Единственный способ обезопаситься от женщин — это играть с ними. Но тут нужна осторожность, иначе вы, как покорный ягненок, пойдете у них на веревочке и при этом у вас будет вид деревенского идиота. Прежде чем вы что-либо сообразите, вас скрутят так, что никакой черт не спасет...

В этот .момент ко мне подошел огромный парень в черном плаще.

— Это вы мистер Тэксби? — спросил он.

— Вы удивительно догадливы,— сказал я ему.— Спайк Тэксби из Коулд Спрингс, штат Колорадо, Соединенные Штаты Америки, главный представитель торговой фирмы «Болты и гайки».

Я вынул из внутреннего кармана пальто карточку ФБР, паспорт на имя Тэксби и несколько других документов, которые подтверждали, что я это я. Он просмотрел их и сказал:

— Моя фамилия Раппе, я сержант Саутгемптонской уголовной полиции. Я прибыл сюда, чтобы провести вас через таможню, мистер Кошен. Полагаю, вы собираетесь уехать первым же поездом?

Я спросил, как часто ходят поезда, и узнал, что есть два поезда: в половине десятого и в половине одиннадцатого. Я сказал, что хочу уехать первым поездом. Он одобрил мою мысль.

— Послушайте, приятель,— сказал я,— здесь на корабле есть дама по фамилии Лариат, Карлетта Лариат. Возможно, она тоже поедет поездом в девять тридцать. Можете провести ее через таможню, чтобы мы могли поехать вместе?

Он сказал, что это легко сделать.

— Вас она очень интересует?

— Она не работает со мной, если вы это имеете в виду,— ответил я и усмехнулся.— Это личный интерес.

Он сказал, что все сделает, и ушел.

Я снова сел на мокрую скамью и закурил сигарету. Странно сидеть в темноте. Я бывал в Англии и раньше, когда все было залито светом. А теперь была темнота. Я встал и направился к таможенникам.

— Эй, мистер Тэксби!

Я обернулся и увидел радиста с «Флориды». Это был хороший парень, и мы часто выпивали вместе во время плавания.

— Я обыскал весь корабль в поисках вас,— сказал он.— Полчаса назад я получил для вас радиограмму, но меня задержал шеф. Вот она. Простите за опоздание.

Я вскрыл конверт и прочел. Радиограмма была от Херрика, главного инспектора Отдела уголовных расследований, с которым я работал в 1936 году по делу Ван Зельдена. В радиограмме говорилось:

«Жду вашего прибытия Саутгемптона поездом девять тридцать. Грант встретит вас Ватерлоо. Встретимся через несколько дней. Желаю удачи мистеру Тэксби. Херрик».

— Большое спасибо,— сказал я и сунул радиограмму в карман. Радист был родом из Цинциннати и его звали Мандерс.

— Надеюсь, вы довольны поездкой,— сказал он.— Вам повезло, что нас не бомбили.

— Мне всегда везет,— отозвался я и спросил: — Долго пробудет здесь «Флорида»?

— Не знаю. Думаю два-три дня простоим, но все будет зависеть от груза. Я не думаю, что мы долго пробудем здесь. Мы еще увидимся с вами.— Он собрался уходить, но тут же снова повернулся ко мне, как будто что-то вспомнил: — Да, мистер Тэксби, вас ищет мисс Лариат.

— Где она? — спросил я.— Где вы ее видели в последний раз?

— Она была на таможне,— ответил он.— Она собирается уехать поездом девять тридцать.— Он посмотрел на меня.— Забавно, как быстро красивые дамы находят себе парня.

— Да? А кто этот парень, которого она нашла?

Он широко улыбнулся.

— А вы не знаете? По-моему, каждый на корабле знает, что это вы.

Я подумал, что это звучит неплохо, и сказал:

— Да я едва знаком с ней.

— Возможно, вы из тех парней, которым не нужно разговаривать с дамами. Я видел, как она не сводила с вас глаз, когда вы проходили мимо. Поэтому и считаю вас этим парнем.

— Не стоит завидовать,— я ткнул его кулаком в ребро.

Он засмеялся и скрылся в темноте. Про себя я подумал, что раз уж я приехал в эту страну работать, то нет причины, почему бы я не мог совместить приятное с полезным. А поездка до Лондона с этой красоткой может оказаться приятной.

Я взглянул на часы и увидел, что уже десять минут десятого. Я пошел к таможне. У барьера я увидел этого саутгемптонского копа Раппса и подошел к нему.

— Все идет хорошо, мистер Тэксби,— сказал он.— Ваши вещи готовы и багаж мисс Лариат тоже. Полагаю, она вас ждет. Желаю удачи.

Я простился с ним и прошел через барьер. В дьявольской темноте было трудно идти, но все же я шел, и тут ко мне подошел Мандерс.

— Порядок,— сказал он.— Она ждет вас на пристани.

Я полагаю, ваши вещи отвезли к поезду. И еще одно. Если будете держаться правой стороны, то выиграете время. Другой путь гораздо длиннее.

Я поблагодарил его и пошел вдоль пристани. Скоро я заметил Карлетту, стоящую около стены. В свете сигареты, которую она курила, я видел кончик ее носа. Она подняла меховой воротник пальто и кутала в нем лицо.

— Значит, мы поедем вместе,— сказал я.— Это здорово, потому что есть кое-что, что я хотел бы вам сказать.

Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— А что вы хотите мне сказать, мистер Тэксби?

— Ну, я подумал кое о чем. Прежде всего, думаю, вы то, что нужно для каждого мужчины. Мне нравится, как вы ходите и как ставите ножки на землю. Потом я вижу, что вы из тех дам, у которых швы на чулках всегда ровные как стрела.

— Забавно, значит, вы успели все рассмотреть.

— Почему бы нет? Я очень любопытный. Но пойдемте, не стоит тратить время.

Мы пошли дальше по пристани. Когда мы прошли около пятнадцати ярдов, выглянула луна, и на мгновение все вокруг осветилось. В пяти или шести шагах от нас был край пристани. Карлетта схватила меня за руку и потянула к этому краю.

— Смотрите, как изумительно! — воскликнула она.— Я люблю смотреть на отражение луны в воде.

Она подошла к самому краю и стала смотреть вниз.

— Посмотрели, и хватит,— сказал я.— Мы должны успеть на поезд.

— Хорошо,— согласилась она.

Она повернулась и вдруг поскользнулась. Я услышал, как она вскрикнула, и тут же раздался всплеск. Я посмотрел вниз. Вода была в двадцати футах подо мной. Когда Карлетта вынырнула, до нее было около шести ярдов. Я не стал терять время, скинул пальто, ботинки и пиджак и бросился вниз. Ну и холодная же была вода!

Я доплыл до красотки и схватил ее за плечо. Ей было трудпо держаться на воде в пальто.

— Не волнуйтесь, сейчас все будет в порядке. Положите руку мне на плечо.

— Хорошо,— пробормотала она, и я увидел, что она пытается улыбнуться.

Я заорал так, что меня можно было услышать в Японии, и вскоре на пристани появился какой-то парень.

Две минуты спустя мы стояли наверху и дрожали, как ласточки на ветру. Ей-богу, ребята, было холодно, как зимой в Исландии.

— Послушайте, Карлетта, нам надо побыстрее двигаться, иначе мы превратимся в ледышки. Будем считать, что если мы успеем на поезд в десять тридцать, то нам крупно повезет.

— Я согласна,— ответила она.

Она взяла меня под руку, и мы побежали.

— Как вы относитесь к идее поужинать со мной? — спросил я, когда прошло минут пятнадцать езды.— У меня здесь есть дела, по я, возможно, смогу выкроить один вечерок.

— Как, вы здесь по делу? А я-то думала: чем вы занимаетесь?

— Я легко могу ответить на ваш вопрос. Я представляю фирму «Болты и гайки». Фабрика моего дяди их выпускает, а я продаю. Я считаю, что во время войны они нужны этой стране, как никогда.

— Это очень интересно,— она пристально посмотрела на меня и продолжала: — Забавно, мне бы никогда в голову не пришло, что вы похожи на человека, который что-то продает.

— Кроме себя,— сказал я.— Так как насчет ужина?

Она покачала головой.

— Никак.— Она опять пристально посмотрела на меня,— Видите ли, я вам скажу честно, а вы можете верить или нет, но я не хочу вас больше видеть, потому что вы мне нравитесь, а я не хочу, чтобы сейчас кто-либо мне нравился. Это может помешать...

— Чему? — спросил я.

— Я не могу вам этого сказать..

— Вы странная женщина, Карлетта,— сказал я.— Вы говорите, что не хотите видеть меня, потому что я вам нравлюсь. И на «Флориде» вы все время избегали меня.

— Для этого была причина. Вы же знаете, что нельзя играть с огнем. Вот и все. Я навсегда запомню этот вечер. Я буду помнить, как вы бросились за мной в холодную воду. Я хочу, чтобы мы так и расстались. Понимаете?

— Понимаю.— Я посмотрел на нее.— Вы знаете, в моей голове крутится мысль, что где-то я вас видел раньше, не знаю почему. У меня хорошая память, но я не могу вспомнить вас. Однако как я мог бы забыть вас? Это заинтриговало меня.

— Это была, наверное, другая женщина,— улыбнулась она.— Я не сомневаюсь, что в вашей жизни было много женщин.

— Нет,— сказал я,— я не из тех парней, которые нравятся женщинам.

— Ну уж, не болтайте!

Мы засмеялись. Я закурил сигарету и извинился, что покину ее на несколько минут. Потом прошел в багажный вагон и обратился к одному из охранников. Он показался мне смышленным парнем, и я дал ему фунтовую бумажку.

— Послушай, приятель. В вагоне-ресторане сидит леди, которую зовут Карлетта Лариат. Когда мы приедем на вокзал Ватерлоо, отсюда возьмут ее багаж. Тому, кто понесет ее багаж, ты дашь этот фунт и попросишь его подслушать адрес, который она назовет шоферу. Понял?

Он сказал, что понял, но я его перебил.

— Это еще не все.— Я дал ему еще три фунта.— Это тебе за труды.

Он схазал, что, может быть, сам узнает ее адрес.

— Хорошо. Если адрес узнает носильщик, скажешь, что он найдет меня под часами. Моя фамилия Тэксби.

Он сказал, что все сделает.

Я вернулся к Карлетте, и мы продолжали болтать. Потом я простился с ней. У меня был только портфель, потому что саутгемптонский коп отправил мой багаж поездом в девять тридцать, на который мы, понятно, опоздали. Когда я вышел на перрон, ко мне подошел парень в плаще и шляпе. Я понял, что это Грант, человек Херрика.

— Мистер Тэксби? — осведомился он и понизил голос.— Или, точнее, мистер Кошен из ФБР?

Я подтвердил, и мы обменялись рукопожатиями.

— Я — Грант, сержант Специального отдела Скотленд-Ярда. Меня послал мистер Херрик. Он сожалеет, что три-четыре дня не сумеет повидаться с вами, так как занят крайне важной работой. Когда он вернется, то свяжется с вами. А до тех пор я в вашем распоряжении.

— Прекрасно,— сказал я.

Я спросил, как он узнал меня. Он сунул руку в карман и вытащил фото, и я понял, что в Скотленд-Ярде работают далеко не дурачки, как можно было бы подумать.

Я двинулся к буфету.

— Давайте выпьем кофе,— предложил я.— А потом поедем на Джермин-стрит, где меня ждет номер в отеле, и там немного поговорим.

Он согласился. Мы зашли в буфет и заказали кофе. Потом я извинился и сказал, что выйду ненадолго, а сам пошел к часам. Минуту спустя ко мне подошел носильщик.

— Вы мистер Тэксби? — спросил он.

Я подтвердил, и он с усмешкой сунул мне в руку листок бумаги.

— Вот адрес леди, которым вы интересовались.

Я поблагодарил его и вернулся в буфет. Мы допили кофе и поехали на Джермин-стрит. По дороге Грант рассказывал мне о войне. Это был приятный парень, простой и милый, как большинство английских копов.

Когда мы приехали на Джермин-стрит, ночной портье показал мне номер, который заказал для меня Херрик. Номер состоял из спальни, гостиной и ванной и находился на третьем этаже. Я попросил портье послать кого-нибудь за моими вещами на вокзал, а потом достал из портфеля бутылку рисового виски. Я дал Гранту сигар'ету и налил виски.

— Вам Херрик много рассказал об этом деле? — спросил я.

— Не очень,— ответил Грант.— Он говорил, что вы сообщите мне подробности и скажете, что я должен делать.

— История такова,— начал я после долгой паузы.— Шесть месяцев назад один парень по фамилии Уайтекер, который живет в Канзас-Сити, изобрел новый пикирующий бомбардировщик. Но этот Уайтекер поступил странно, не размножив чертежи.

Грант усмехнулся.

— Эти изобретатели эмоциональные люди.

— Вот именно. Морское министерство заинтересовалось этим самолетом и, чтобы избежать вмешательства пятой колонны, попросило ребят из ФБР присмотреть за ним. Ребята начали присматриваться и увидели, что пятой колонной там не пахнет, но женщина замешана.

— А разве немцы не могут использовать для своих целей женщину? — спросил Грант.