Читаем MITI and the Japanese Miracle: The Growth of Industrial Policy, 1925-1975 онлайн бесплатно
MITI and the Japanese Miracle: The Growth of Industrial Policy, 1925-1975
Деловая литература / Экономика
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Чалмерс А. Джонсон «MITI и японское чудо. Рост промышленной политики, 1925-1975 гг.»
Оглавление
ВВЕДЕНИЕ
История МИТИ занимает центральное место в экономической и политической истории современной Японии. Не менее важно, однако, что методы и достижения японской экономической бюрократии занимают центральное место в продолжающихся дебатах между сторонниками командной экономики коммунистического типа и сторонниками смешанной рыночной экономики западного типа. Полностью бюрократизированные страны с командной экономикой неправильно распределяют ресурсы и подавляют инициативу; чтобы функционировать вообще, они должны запирать свое население за железными занавесами или другими более или менее непроницаемыми барьерами. Страны со смешанной рыночной экономикой пытаются найти способы внедрить политически обусловленные приоритеты в свои рыночные системы, не заразившись при этом "английской болезнью" и не расстроившись из-за разрастания законодательства по американскому типу. У японцев, конечно, нет всех ответов. Но учитывая тот факт, что практически все решения любой из важнейших проблем конца XX века - энергоснабжение, охрана окружающей среды, технологические инновации и т. д. - предполагают расширение официальной бюрократии, особые японские приоритеты и процедуры поучительны. По крайней мере, они должны предупредить иностранного наблюдателя о том, что японские достижения не были завоеваны ценой.
Японский пример, как особая модель позднего развития, отличается от западных рыночных экономик, коммунистических диктаторских стран или новых государств послевоенного мира. Наиболее существенное отличие заключается в том, что в Японии роль государства в экономике разделена с частным сектором, и как государственный, так и частный сектор усовершенствовали средства, чтобы заставить рынок работать на цели развития. Эта модель оказалась наиболее успешной стратегией целенаправленного развития среди исторических примеров. Сегодня она повторяется в новых индустриальных государствах Восточной Азии - Тайване и Южной Корее, а также в Сингапуре и других странах Южной и Юго-Восточной Азии. Будучи ответом на первоначальные потребности бенефициаров индустриальной революции, японская модель оказалась несравненно более успешной, чем чисто государственные командные экономики коммунистического мира. После смерти Мао Цзэдуна даже Китай стал признавать, если еще не подражать, достижения капиталистического государства развития.
Данное исследование проводится в историческом ключе по причинам, которые подробно описаны в главе 1. Временные рамки с 1925 по 1975 год важны тем, что начинаются с момента создания официальной бюрократии в области промышленной политики, охватывают период, когда основные вопросы промышленной политики были разосвещались и обсуждались, а также отражают прямую преемственность между довоенным и послевоенным периодами в плане персонала и организаций. В качестве пролога к этой истории первые две главы посвящены объяснению противоречий, связанных с промышленной политикой как таковой и японским правительством, в котором доминирует бюрократия. В заключительной главе я излагаю некоторые из более широких тем, затронутых в книге, и пытаюсь абстрагировать модель японской политической экономики.
В этой истории и анализе я также пытаюсь раскрыть некоторые особенности японского языка бюрократии - его понятия, эвфемизмы и сло-ганы. Читателей, не знающих японского языка, может раздражать повторение в скобках японских терминов в романизации. В этом случае я приношу свои извинения, но следует подчеркнуть, что язык любой бюрократии эвфемистичен и часто непрозрачен; изучающие Японию, которые освоили этот язык, захотят точно знать, что 1 перевели, особенно учитывая, что названия законов и организаций в Японии часто передаются по-английски несколькими разными способами. В то же время для читателей, интересующихся Японией, но не владеющих японским языком, все термины, законы, названия книг и наименования ассоциаций переведены на английский язык. Японские личные имена приводятся на японо-английский манер: за фамилией следует имя. Полный список кабминов, министров и заместителей министров МИТИ за период с 1925 по 1975 год приведен в Приложении А. У некоторых читателей могут возникнуть трудности с различением многочисленных имен японцев, встречающихся в этой книге. Накамура, Нагамура, Накаяма и Нагаяма - все эти имена вполне различимы при написании на японском языке, но в английском они имеют тенденцию к размыванию. Я не извиняюсь за это. Слишком много исследований бюрократии и государственной политики читаются так, как будто они имеют дело с развоплощенными абстракциями, не имеющими никакого отношения к тому, как все происходило на самом деле. Эта книга отчасти посвящена работающим бюрократам, и их имена, естественно, часто встречаются.
Многочисленные люди и организации помогли мне в проведении этого исследования. В Японии я в первую очередь обязан профессорам Масуми Дзюнносуке и Акаги Суруки из Токийского столичного университета, которые направляли меня к материалам, подробно обсуждали со мной тему и указывали, какие темы имеют большее и меньшее значение. Йококава Хироси из Массачусетского технологического института учился в Беркли в 1978-79 годах и внес много важного в мой семинар по японо-английской политике. В получении порой неясных материалов о прошлом МИТИ мне неоценимую помощь оказал Ютани Эйдзи из Восточного института, Азиатская библиотека, Калифорнийский университет, Беркли, и Мурата Сиро из книжного магазина Мурата, Та1'абан 3-9-8, Мегуро-ку, Токио. Центр японских исследований Института восточноазиатских исследований Калифорнийского университета в Беркли поддержал мои исследования, предоставив средства, грант на поездку в Японию и прекрасную коллегиальную обстановку, в которой я смог опробовать некоторые из своих идей. С момента начала исследования в 1972 г. мне помогали несколько аспирантов Беркли, в том числе Фудзимото Тецуя, Ясуда Рюдзи, Иявамото Чизуко, Готода Темо, Микумо Акико, Мацумото Йоко и Чанг Дал-джонг. Я также благодарен Полине Д. Фокс из Палм-Спрингс, Калифорния, за то, что она восемь лет вырезала для меня лос-анджелесские "Тинты".
Мой самый большой долг - перед Шейлой К. Джонсон за профессиональное редактирование моей прозы и за набор всей рукописи.
Несмотря на всю щедрую помощь, которую я получил, я остаюсь ответственным за все вопросы, связанные с ускорением или интерпретацией в этом анализе MlTl и эпохи Сява в Японии.
Японское "чудо"
Японское чудо впервые появилось в 1962 году, о чем было сказано в сентябрьских номерах журнала Economist. В то время большинство японцев просто не верили в темпы экономического роста, которых они достигли - беспрецедентные в истории Японии - и их эксперты и экономисты писали предостерегающие статьи о том, что экономический бум потерпит крах. До этого времени большинство японцев просто не верили в темпы экономического роста, которых они достигали - беспрецедентные в истории Японии - и их эксперты и экономисты писали предостерегающие статьи о том, что бум не удастся, о грядущих кризисах и об иррациональности правительственной политики". Однако там, где японцы видели безответственные бюджеты, "чрезмерные займы" и огромные внутренние потребности, экономисты видели расширение спроса, высокую производительность, сравнительно спокойные трудовые отношения и очень высокую норму сбережений. Так началось восхваление, внутреннее и внешнее, послевоенной японской экономики и поиск причины "чуда".
Сначала немного подробностей о самом чуде. На самом деле чудо началось только в 1962 году, когда объем производства составлял лишь треть от того, что будет к 19З5 году. Полностью половина удивительной экономической мощи Японии проявилась после 1966 года. В таблице также хорошо видны "рецессии" 1954, 1965 и 1974 годов, которые подстегнули правительство к новым, еще более творческим экономическим инициативам; и она демонстрирует способность японской экономики возвращаться еще более сильной после этих периодов трудностей.
За весь послевоенный период, с 1946 по 1976 год, японская экономика выросла в 55 раз". К концу нашего периода на Японию приходилось около 10 % мировой экономической активности, хотя она занимала всего 0,3 % поверхности Земли и на ней проживало около 3 % населения планеты. Независимо от того, можно ли назвать это достижение "чудом" или нет, оно, безусловно, заслуживает изучения.
Многие путешественники плавали по этим водам до меня, и обзор их исследований является необходимым введением к этому исследованию и к моей особой точке зрения. Задача объяснения японского экономического роста и его неоднократного возобновления после того, как тот или иной набор временных преимуществ был исчерпан или устранен, нелегка, о чем свидетельствует частое использование термина "чудо"; и этот термин нельзя изолировать и применять только к высокоскоростному росту, начавшемуся в 1955 году. Еще в 1937 году гораздо более молодой профессор Арисава Хироми (р. 1896), один из тех, кто должен быть включен в любой список из двух или трех десятков ведущих разработчиков послевоенной промышленной политики, использовал фразу "японское чудо" для описания увеличения на 81,5 % объема промышленного производства в Японии с 1931 по 1934 год.Сегодня мы знаем, почему произошло именно это чудо: оно стало результатом рефляционного дефи- цитного финансирования министра финансов Татиасли Корекиё, который в возрасте 81 года был убит молодыми военными утром 26 февраля 1936 года за попытку затормозить начавшийся процесс. Это раннее чудо, тем не менее, является проблематичным для исследователей из-за того, что Чарльз Киндлбергер называет "загадкой" того, как Япония "уже в 1932 году без Итейнеса проводил кейнсианскую политику". Некоторых японцев эта загадка не слишком беспокоит; они просто предпочитают называть Такахаси "японским Итейнесом". "Как я надеюсь прояснить в этой книге, подобная хитрость не пройдет; государственное вмешательство в тридцатые годы было не только кейнсианством, и Арисава и его коллеги в правительстве в годы становления извлекли уроки, совершенно отличные от тех, которые составляют то, что на Западе принято называть мейнстримом государственной фискальной политики.
Загадка Исиндла Бергера действительно привлекает внимание к проекту.
Авторы, которые проецируют на японский случай западные, в основном англо-американские, концепции, проблемы и нормы экономического поведения. Какова бы ни была ценность таких исследований для стран, в которых они были написаны, они не должны задерживать нас здесь надолго. Работы такого рода направлены не столько на объяснение японского случая (хотя в них можно абстрагироваться от нескольких принципов японской политэкономии), сколько на выявление недостатков страны в свете достижений Японии или на предупреждение о возможных последствиях роста Японии для других частей света. Даже блестящий небольшой трактат "Экоио-риск" 1962 года можно было бы назвать "Рассмотрим Британию в свете достижений Японии", что в любом случае было его истинной целью. Преемниками "Экономоутиста" стали Ральф Хьюинс, "Японский дядя Вейр" (1967), П. Б. Стоун, "5urges Afield: The 5toi iJ of an Economic Miracle (1969), Robert Guillain, T/ie Japanese Clin Henge (1970), Herman I(ahn, T/ie Emerging J "pni1ese S "persinfe (1970), and Hakan Hedberg, Jnpnn's ReoenJe (1972). Возможно, самой выдающейся работой в этом жанре, поскольку она носит скорее лиортативный характер в отношении того, чему американцы могли бы научиться у Японии, чем аналитический в отношении того, что стало причиной феноменального японского роста, является книга Эзры Фогеля "Jspnn cs Number One: Lessons for Anwricans" (1979). Мое исследование не следует за этими более ранними работами, выступая за принятие японских институтов за пределами Японии. Однако оно пытается представить во всей сложности некоторые из основных японских институтов в экономической сфере, чтобы те, кто заинтересован в их принятии, имели представление о том, что они покупают с точки зрения последовательностей японской системы - намеренных, ненамеренных и даже нежелательных.
