Читаем MITI и японское чудо: рост промышленной политики, 1925-1975 гг. онлайн бесплатно
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Чалмерс А. Джонсон
«MITI и японское чудо: рост промышленной политики, 1925-1975 гг.»
Оглавление
Предисловие
Пожалуй, самым старым и основным предметом изучения политической экономии является взаимосвязь между государственными институтами и экономической деятельностью. Различия в этой области лежат в основе всего современного политического анализа: свободная торговля против меркантилизма, социализм против капитализма, laissez faire против социального целеполагания, государственный сектор против частного сектора и, в конечном счете, забота о процедурах (свобода) против заботы о результатах (равенство). Япония занимает важнейшее место в этой дискуссии и как модель, и как пример. Послевоенный экономический триумф Японии, т.е. беспрецедентный экономический рост, сделавший ее второй по производительности открытой экономикой из когда-либо существовавших, является лучшим примером рыночной системы, управляемой государством, и сама Япония полностью или частично стала моделью для многих других развивающихся или передовых промышленных систем.
В центре внимания данной книги находится японская экономическая бюрократия, в частности знаменитое Министерство международной торговли и промышленности (MITI), как ведущий государственный субъект экономики. Хотя MITI не было единственным важным агентом, влияющим на экономику, да и государство в целом не всегда доминировало, я не хочу слишком скромничать по поводу важности этой темы. Особая скорость, форма и последствия японского экономического роста не могут быть поняты без ссылки на вклад MITI. Сотрудничество между государством и крупным бизнесом давно признано определяющей характеристикой японской экономической системы, но слишком долго роль государства в этом сотрудничестве либо осуждалась как чрезмерная, либо рассматривалась как просто вспомогательная, без чьей-либо поддержки, когда-либо анализировали этот вопрос. Этой книгой я надеюсь внести свой вклад в такой анализ.
История MITI занимает центральное место в экономической и политической истории современной Японии. Не менее важно и то, что методы и достижения японской экономической бюрократии занимают центральное место в продолжающейся дискуссии между сторонниками командной экономики коммунистического типа и смешанной рыночной экономики западного типа. Полностью бюрократизированные страны с командной экономикой неправильно распределяют ресурсы и подавляют инициативу; для того, чтобы функционировать, они вынуждены запирать население за железными занавесами или другими более или менее непроницаемыми барьерами. Страны со смешанной рыночной экономикой пытаются найти способы внедрить политически обусловленные приоритеты в свои рыночные системы, не заразившись при этом "английской болезнью" и не сорвавшись на американский тип правового разрастания. У японцев, конечно, нет всех ответов. Но если учесть, что практически все решения важнейших проблем конца ХХ века - энергообеспечения, охраны окружающей среды, технологических инноваций и т.д. - связаны с расширением чиновничьего аппарата, то японские приоритеты и процедуры весьма поучительны. По крайней мере, они должны предупредить иностранного наблюдателя о том, что японские достижения достались ему не безвозмездно.
Японская модель позднего развития отличается от западных стран с рыночной экономикой, коммунистических диктатур развития или новых государств послевоенного мира. Наиболее существенное отличие заключается в том, что в Японии роль государства в экономике разделена с частным сектором, и как государственный, так и частный сектор отработали средства, позволяющие заставить рынок работать на цели развития. Эта модель оказалась наиболее успешной стратегией целенаправленного развития среди исторических примеров. Сегодня она повторяется в новых индустриальных государствах Восточной Азии - Тайване и Южной Корее, Сингапуре и других странах Южной и Юго-Восточной Азии. Являясь ответом на изначальные потребности бенефициаров промышленной революции, японская модель оказалась несравненно более успешной, чем чисто государственные командные экономики коммунистического мира. После смерти Мао Цзэдуна даже Китай стал признавать, если еще не подражать, достижения капиталистического государства развития.
По причинам, подробно изложенным в главе 1, данное исследование проводится в историческом аспекте. Временные рамки исследования - с 1925 по 1975 год - важны тем, что они начинаются с момента создания официальной бюрократии в области промышленной политики, охватывают период, когда основные вопросы промышленной политики освещаются и обсуждаются, а также отражают прямую преемственность, существующую между довоенным и послевоенным периодами в плане персонала и организаций. В качестве пролога к этой истории первые две главы посвящены изложению противоречий, связанных с самой промышленной политикой и бюрократическим правлением Японии. В заключительной главе я излагаю некоторые более широкие темы, затронутые в книге, и пытаюсь абстрагировать модель японской политической экономики.
В этой истории и анализе я пытаюсь также раскрыть некоторые понятия, эвфемизмы и лозунги японского языка бюрократии. Читателей, не знающих японского языка, может раздражать повторение в скобках японских терминов в латинизации. В этом случае я приношу свои извинения, но следует подчеркнуть, что язык бюрократии эвфемистичен и часто непрозрачен; изучающим японский язык, освоившим его, будет интересно узнать, что именно я перевел, тем более что названия законов и организаций в Японии часто передаются на английском языке несколькими разными способами. В то же время для читателя, интересующегося Японией, но не владеющего японским языком, все термины, законы, названия книг и ассоциаций переведены на английский язык. Японские личные имена приводятся на японский манер: фамилия и имя. Полный список кабинетов министров, а также министров и заместителей министров МИТИ за период с 1925 по 1975 гг. приведен в Приложении А. У некоторых читателей также могут возникнуть трудности с различением многочисленных фамилий японцев, встречающихся в этой книге. Накамура, Нагамура, Накаяма, Нагаяма - все эти фамилии вполне различимы при написании на японском языке, но в английском они, как правило, сливаются. Я не извиняюсь за это. Слишком много исследований, посвященных бюрократии и государственной политике, читаются так, как будто речь идет о неких абстракциях, мало связанных с тем, как все происходило на самом деле. Эта книга отчасти посвящена работающим бюрократам, и их имена, естественно, часто встречаются.
Многочисленные люди и организации помогли мне в проведении этого исследования. В Японии я в первую очередь обязан профессорам Масуми Дзюнносуке и Акаги Суруки из Токийского столичного университета, которые направляли меня к материалам, подробно обсуждали со мной тему и указывали, какие темы имеют большее, а какие меньшее значение. Йококава Хироси из MITI учился в Беркли в 197879 гг. и внес большой вклад в работу моего семинара по японской политике. В получении порой труднодоступных материалов о прошлом МИТИ мне оказал неоценимую помощь Ютани Эйдзи из Восточного института.
Глава 1. Японское "чудо"
Лондонский журнал опубликовал длинное эссе в двух частях под названием "Рассмотрим Японию", которое позже вышло в виде книги, которая была быстро переведена и издана в Токио под названием «Amazing Japan». До этого времени большинство японцев просто не верили в невиданные в истории Японии темпы экономического роста, а их обозреватели и экономисты писали предостерегающие статьи о том, что бум не удастся, что грядут кризисы, что государственная политика нерациональна.
Однако там, где японцы видели безответственные бюджеты, "чрезмерные кредиты" и огромные внутренние потребности, японцы наблюдали расширение спроса, высокую производительность труда, сравнительно спокойные трудовые отношения, очень высокую норму сбережений. Так началось восхваление послевоенной японской экономики и поиск причин "чуда", как внутри страны, так и за рубежом.
Сначала немного о самом чуде. На самом деле чудо началось только в 1962 году, когда объем производства составлял лишь треть от того, что будет к 1975 году. Половина удивительной экономической мощи Японии проявилась после 1966 года. В таблице также хорошо видны "рецессии" 1954, 1965 и 1974 годов, которые подтолкнули правительство к новым, еще более творческим экономическим инициативам, и демонстрируют способность японской экономики еще более мощно восстанавливаться после этих периодов испытаний. Зафиксированы и межотраслевые сдвиги: упадок горнодобывающей промышленности, когда уголь уступил место нефти, и переход от текстиля к машинам и готовым металлическим изделиям, что японцы называют тяжелой и химической индустриализацией. Если использовать несколько иную базовую линию, например, принять 195153 год за 100, то индекс валового национального продукта за 193436 год составит 90, за 196163 год - 248, за 197173 год - 664, а индекс производства в обрабатывающей промышленности за 193436 год - 87, за 196163 год - 400, за 197173 год - 1350. За весь послевоенный период, с 1946 по 1976 год, японская экономика выросла в 55 раз.
К концу нашего периода на долю Японии приходилось около 10% мировой экономической активности, хотя она занимала всего 0,3% площади планеты и на ее территории проживало около 3% населения. Независимо от того, можно ли назвать это достижение "чудом" или нет, оно, безусловно, заслуживает внимания.
Многие путешественники ходили по этим водам до меня, и обзор их зондирования является необходимым введением к данному исследованию и к моей конкретной точке зрения. Объяснить экономический рост Японии и его неоднократное возобновление после исчерпания или устранения тех или иных временных преимуществ - задача не из легких, о чем свидетельствует частое употребление термина "чудо"; и этот термин нельзя изолировать и применять только к высокоскоростному росту, начавшемуся в 1955 году. Еще в 1937 г. гораздо более молодой профессор Арисава Хироми (р. 1896), один из тех, кто должен быть включен в любой список из двух-трех десятков ведущих разработчиков послевоенной промышленной политики, использовал выражение "японское чудо" для описания роста промышленного производства в Японии на 81,5% с 1931 по 1934 год.
3Сегодня мы знаем, почему произошло именно это чудо: оно стало результатом рефляционного дефицитного финансирования министра финансов Такахаси Корэкиё, который в возрасте 81 года был убит молодыми военными утром 26 февраля 1936 года за попытку затормозить начатый им процесс.
Это более раннее чудо, тем не менее, вызывает вопросы у исследователей, поскольку Чарльз Киндлбергер называет "загадкой" то, как Япония "уже в 1932 году без Кейнса начала проводить кейнсианскую политику". Некоторые японцы не стали заморачиваться этой загадкой, а просто стали называть Такахаси "японским Кейнсом". Как я надеюсь объяснить в этой книге, подобная хитрость не пройдет: государственное вмешательство в тридцатые годы было не только кейнсианством, и Арисава и его коллеги в правительстве в годы своего становления извлекли уроки, которые сильно отличаются от тех, что на Западе принято называть основной государственной фискальной политикой.
Совершенно иной набор объяснений японского чуда принадлежит социально-экономической школе, или тому, что я иногда называю подходом к исследованию "чуда" по принципу "все, кроме политики". Эта широкая школа включает в себя четыре основных типа анализа, которые часто пересекаются друг с другом, но для целей идентификации их можно четко выделить, хотя в чистом виде они появляются редко. Это анализ "национальный характер - базовые ценности - консенсус", который предпочитают гуманисты в целом и антропологически ориентированные специалисты в частности; анализ "чуда не произошло", которым занимаются в основном экономисты; анализ "уникальных структурных особенностей", продвигаемый исследователями трудовых отношений, нормы сбережений, корпоративного управления, банковской системы, системы социального обеспечения, генеральных торговых корпораций и других институтов современной Японии; и различные формы анализа "свободной езды", то есть подхода, подчеркивающего реальные, но преходящие преимущества Японии в запуске высоких темпов роста в послевоенном мире.
Прежде чем перейти к изложению качеств этих видов анализа, скажу, что в определенной степени я могу согласиться со всеми ними. Мой интерес заключается не в том, чтобы оспаривать выявленные ими факты или сомневаться в их значимости для чуда. Однако я полагаю, что можно показать, что многие из них должны быть сведены к более базовым категориям анализа, в частности к эффектам государственной политики, и что они должны быть взвешены в соответствии со стандартами, отличными от тех, которые использовались в прошлом, придавая тем самым больший вес государству и его промышленной политике.
