Читаем Остров каннибалов (ЛП) онлайн бесплатно

Annotation

Когда пара сотрудничающих авторов отправляют свои семьи в отпуск на Барбадос, их планы рушатся, когда они оказываются среди квазипримитивных каннибалов. По мере роста напряженности и раскрытия секретов, выживание - не единственная проблема, с которой они сталкиваются...

Чад Лутцке

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Я не верю в греховные удовольствия. Нам нравится то, что нам нравится. У каждого из нас есть своя индивидуальность, жизненный опыт и ностальгические триггеры. В этом не должно быть ничего постыдного.

Как любитель металла и панк-рока, я не должен чувствовать себя виноватым за то, что издеваюсь над Мадонной, Sade или The Cure. Как ярый фанат ужасов, я не должен чувствовать себя виноватым за то, что наслаждаюсь такими романтическими фильмами, как "Записная книжка", или уродливым плачем во время финала сезона "Шесть футов под землей" (если вы тоже не плакали, вы - не человек... или вы, вероятно, каннибал). Все это говорит о том, что у меня нет никаких греховных удовольствий.

Кроме одного.

Итальянские фильмы о каннибалах 70-х (и начала 80-х), вероятно, никогда не должны были сниматься. Почему? Потому что туземное племя, убивающее чужаков, чтобы полакомиться их плотью, - не единственный общий знаменатель, который есть у этих фильмов. Это - убийство невинных животных на пленке. Мы здесь не говорим о спецэффектах. В них представлены фрагменты с снаффом для животных, в которых показаны потрошение, расчленение, избиение дубинками и сдирание шкур, наиболее заметным из которых является "Ад каннибалов" с самым высоким количеством смертей животных. Но есть что-то в этом фильме, что мне очень нравится, отсюда и чувство вины. Это может быть аспект ужасов выживания, пышные джунгли или мое любопытное увлечение людьми, которые хотят есть себе подобных. Или это может быть ностальгия. Одна вещь, которую я точно знаю, что меня привлекает, - это отсутствие каких-либо сверхъестественных элементов.

За исключением нескольких коротких рассказов, возможно, вы прочитали достаточно моих книг, чтобы понять, что я склонен держаться подальше от всего сверхъестественного. Если я пишу ужасы, я пишу то, что меня пугает. Упыри и призраки так не поступают. Но люди это делают. А в фильмах о каннибалах нет ни одного серийного убийцы, преследующего свою жертву. Это коллективная группа людей с одной целью: покончить с вашей жизнью (жестоко) и съесть вашу плоть.

В то время как "Остров каннибалов" - это моя дань уважения тем итальянским фильмам о каннибалах 70-х и 80-х годов, не ждите пересказа. Это не Илай Рот и не "Зеленый Ад". Я не собирался сажать людей в изолированные джунгли только для того, чтобы убить их. Может быть, это то, чего вы бы хотели. Может быть забавно потратить 90 минут на просмотр пересказа. Но с книгами это гораздо более длительные инвестиции, так что вы вполне можете получить что-то другое.

Джунгли, убийства, поедание, дикари. Все это здесь есть. Но в "Острове каннибалов" я хотел объединить знакомое с неизведанным. Поворот к старой истории, если хотите.

При этом имейте в виду, что люди, поедающие людей, здесь не единственный общий знаменатель. Хотя при написании этой истории ни одно реальное животное не пострадало, некоторые вымышленные животные пострадали.

~ Чад

Чад Лутцке

"Остров Каннибалов"

Глава 1

Остров Булато, 1980 год

Саймон Ланович с гордостью надел свой лабораторный халат. Он стряхнул с него пыль и вытащил из кармана ручку.

Носить белую одежду было необязательно - так часто говорил доктор Барнард - но именно халат заставлял его чувствовать себя скорее ученым, чем монстром, которого изолировали от остального человечества. Единственное, что ему не нравилось, так это то, что он очень быстро пачкался, особенно в день кормёжки. То есть сегодня.

- Ты не спишь? - спросил он мужчину, который лежал на грязном матрасе в дальнем конце импровизированной камеры, сделанной из толстых листов фанеры размером два на четыре.

Её стены были покрыты рисунками в виде фигур, нарисованных карандашами – изображениями, как предполагал Саймон, членов семей тех, кто был пленниками этой камеры, хотя самым интересным он находил то, что в ней было много рисунков солнца, длинные лучи которого простирались далеко по деревянному полотну, как будто больше всего обитатели стен камеры жаждали солнца - стоять в его оптимистичном сиянии, дающем им надежду.

Но он не мог зацикливаться на таких вещах, рассматривая работу с точки зрения морали, потому что это была наука, а наука её не допускала. Совесть. Сострадание. И худшее из всего этого – чувство вины.

Здесь была развязка. Результатом стало знание, и путь к нему был вымощен замученными существами - зондированными мозгами и сожженной плотью. Сломанными конечностями и обнаженными ребрами. Все это не просто так. По крайней мере, так говорил доктор Барнард.

- Ты не спишь? - снова спросил он.

Мужчина не пошевелился. Идеально.

Саймон вставил ключ в замок и повернул его. Защелка отодвинулась, и, казалось, ее скрип эхом отозвался в коробке восемь на восемь. Сильно накачанный наркотиками, мужчина все еще не пошевелился. Саймон подошел к нему и продолжил обычную процедуру, удерживая добычу и покрывая ее голову холщовым мешком.

Саймон быстро ехал на мотоцикле с коляской через густые джунгли по хорошо протоптанной тропинке. Теперь он был одет в защитное снаряжение, его лабораторный халат был скрыт под мягким костюмом, а его руки и ноги были покрыты толстыми резиновыми перчатками и кожаными ботинками. На его голове был мотоциклетный шлем без забрала - все его снаряжение было выкрашено в зеленый цвет, чтобы он мог слиться с листвой. На боку у него был пристегнут пистолет, хотя за двадцать лет ему так ни разу и не пришлось им пользоваться.

Проехав почти милю, он сбавил скорость, затем остановился на поляне, в центре которой стоял большой плоский камень. Поверхность камня была запятнана кровью бесчисленных человеческих жертвоприношений. И все во имя науки. Эти слова стали его мантрой, особенно в такие моменты, как сейчас.

Саймон выгрузил свой груз из коляски. Мужчина застонал, но не пошевелился. Если бы это был ребенок или даже женщина, Саймон отпустил бы их в джунгли, позволив племени насладиться острыми ощущениями охоты. Но необузданный взрослый мужчина может нанести вред проекту, потенциально представляя опасность для членов племени, что однажды едва не произошло.

Прежде чем он позволил себе какую-либо внутреннюю борьбу с моральной дилеммой, он вытащил из-за пояса мачете и опустил его, отделив голову мужчины от тела одним сильным ударом. Из открытой трахеи вырвался тихий вздох, образовав багровый пузырь, который закрыл новое отверстие.

Затем он быстро расчленил тело, сложив руки и ноги на скале и оставив туловище на земле. Он достаточно наблюдал за племенем, чтобы знать, что они предпочитали обращаться с торсом как с чемоданом, в котором находились жизненно важные органы, которые не употреблялись в пищу, а использовались для веревок и бурдюков для воды.

Саймон отвел взгляд от засохшей крови. Он ненавидел расчленение. Это совсем не походило на науку. Это было похоже на садизм, даже если испытуемые ничего уже не чувствовали.

Объекты.

Мученики во имя науки.

Саймон поехал обратно в поселок.

Как только он преодолел первый поворот тропинки, он остановился и спрятался в маскирующих тенях джунглей, наблюдая. Выжидая, когда они придут и примут его дар.

Прошло несколько часов, прежде чем у скалы появились двое детей. Двое детей, одетых в лохмотья, лишь прикрывающие их гениталии.

Их волосы были заплетены в дреды. По всей видимости, мальчик носил свои дреды довольно давно, гораздо дольше, чем девочка. Его кожа была коричневой, а у девочки – бледной. Они изучили окружающую листву в поисках каких-либо признаков того, кто доставил им дар, а затем мгновение спустя сдались. Девочка нагрузила руки мальчика двумя отрубленными конечностями, как будто это были поленья для костра. Они вернутся к остальным и расскажут им о добыче, скоро их здесь будет как пчел в улье.

Саймон снял перчатку и вытер лицо от пота, затем посмотрел налево. В двадцати ярдах от него, спрятавшись за деревьями, стояла женщина и наблюдала за ним. Охваченный стыдом, он кивнул, предполагая, что этот жест ничего для нее не значит.

Прежде чем дети ушли, направляясь в густые джунгли, мальчик - с руками, полными человеческих конечностей - еще раз оглядел окрестности и сказал:

- Спасибо тебе, Боже.

Глава 2

Международный аэропорт Майами, Флорида, 1980 год

Кевин Хаммел закрыл книгу, которую читал, и посмотрел в другой конец аэропорта, высматривая Робертсонов.

- Они уже должны быть здесь, - сказал он своей жене. - Это так похоже на Росса. Он вечно все делает в последний момент. Когда у нас приближается крайний срок, он не спит всю ночь, заканчивая черновик. Как вообще можно так жить? Господи, стресс точно прикончит меня.

- Тебе нужно успокоиться, Кев. Если ты собираешься работать весь отпуск, самое меньшее, что ты можешь сделать, это расслабиться перед его началом. А теперь возвращайся к своей книге. Если они не появятся в ближайшие десять минут, я позвоню Джен.

С головой, полной волнистых золотых волос, и телом, которое легко простило рождение их сына, Вики Хаммел могла показаться вне лиги Кевина, если бы вы его не знали. Он ухаживал за хорошенькими девушками с тех пор, как был первокурсником в средней школе, и он встречался с Самантой Бродок - младшей университетской болельщицей, которая всегда говорила, что ее отец не разрешает ей встречаться с парнями. Пока в её жизни не появился Кевин.

Называйте это харизмой или точеной челюстью - дело, конечно, не в его редеющих волосах - привлекать внимание красивых женщин было тем, в чем он был безусловно хорош, как и в теннисе и кулинарии. Ну и в писательстве, конечно.

Он еще раз оглядел аэропорт и увидел мужчину с ирокезом, одетого в армейские ботинки и кожаную куртку. Кевин толкнул локтем своего 9-летнего сына Калеба, который сидел рядом с ним и читал комикс, наполненный историями о призраках.

- Хочешь себе такую причёску?

Мальчик поднял глаза и проследил за взглядом своего отца, а затем рассмеялся.

- Как он их так поставил?

- Лаком для волос, я полагаю. Черт, может быть и клеем. А судя по его виду, он, наверно, его ещё и нюхает.

Калеб издал слабый смешок, как будто он понял шутку.

Кармен – их няня – читала комикс через плечо Калеба. Она помогала растить мальчика с самого его рождения. Хаммелы помогли ей стать гражданкой США, после того как она переехала во Флориду из Венесуэлы. Теперь она была им как член семьи. Кармен жила в их доме, используя гостевой домик в качестве своей квартиры.

Когда она не заботилась о мальчике, не готовила и не убиралась, она проводила время с фотоаппаратом, стены ее жилища были покрыты мрачными черно-белыми фотографиями, за две из которых она получила награды.

Возвращение на Карибы, возможность сфотографировать знакомое море – поездка на Барбадос взволновала ее больше, чем любого из них.

- De miedo^[1], - сказала Кармен на ухо Калебу.

Мальчик рассмеялся.

- Это не страшно.

Она улыбнулась и поддразнивающе кивнула.

- "Челюсти" – вот это страшно.

- Ты смотрел "Челюсти"? - спросила Кармен и нахмурилась. Она хлопнула Кевина по спине. - Ты разрешил мальчику смотреть "Челюсти"?

Кевин вздрогнул, затем повернулся.

- Что... он уже достаточно взрослый.