Читаем Возвращение к жизни онлайн бесплатно

Возвращение к жизни

Кэтрин Куксон

Талантливая молодая писательница, англичанка Пруденс, потрясенная предательством любимого человека, заболевает нервным расстройством. Врачи советуют ей развеяться в глухом уединенном месте, вдали от цивилизации, вдали от родного города Истборна. Вместе со своей энергичной умной и доброй тетушкой Мэгги она находит поистине райский уголок земли в старинном графстве Роджерс-Кросс. Обе леди — юная и пожилая, поселились в имении Лаутербек, принадлежавшем белокурому синеглазому гиганту, Дэви Маквею.

Нетронутая первозданная природа, безмятежный покой, уединенность от суетного мира оказались обманчивыми. Пруденс попадает в дьявольскую круговерть событий, становится их невольной участницей. Шаг за шагом, с помощью хитроумной тетушки Мэгги, словно сошедшей со страниц романов Агаты Кристи, Пруденс подбирается к загадке драмы, разыгравшейся в Роджерс-Кроссе. Чужая боль и страдания (главным образом мужественного Дэви Маквея) заглушают собственные переживания Пруденс. И она, и Дэви Маквей побеждают чувство Страха — наваждения, которое терзало обоих. Пруденс вновь обретает веру в жизнь и любовь.

Катрин Маршант Возвращение к жизни

Глава 1

— Меня сейчас опять вырвет!

— Господи, тетя Мэгги!

— Но я не могу справиться с дурнотой! Мне противно не меньше, чем тебе. Останови машину!

— Неужели я такая бесчувственная ледышка! Потерпите немного; мне надо выбрать подходящее место для парковки.

Когда я увидела, что тетя судорожно прижала ладони ко рту, я не стала ждать, а сразу затормозила, выскочила из машины и еле успела поддержать бедняжку, пока ее рвало в кювет.

Распрямившись и вытерев рот, тетя прошептала:

— Извини меня.

— О боже, тетя Мэгги, вам не из-за чего извиняться. Пойдемте. — Я бережно повела ослабевшую женщину к машине.

— Ну и дела! Какой стыд, родная. Мне казалось, что это я должна за тобой ухаживать.

— Мне только пойдет на пользу иногда о ком-нибудь позаботиться.

— Может быть, но я не хочу использовать свой недуг в эгоистических целях.

Хотя тетя от слабости и опиралась на крыло автомобиля, она бросила на меня взгляд, исполненный озорства, которое почти всегда излучали ее глаза.

— Хорошо бы выпить содовой, тогда сразу полегчает. Если я не совсем потеряла способность ориентироваться, то где-то неподалеку должна быть деревня. Мы пересекли реку Идеи, проехали Эплби, Колби и Стрикленд. Прежде чем мы попадем в Бремптон, на пути возникнет небольшой поселок, кажется, Борнкут.

— Я же предлагала остановиться в Эплби и там перекусить, а вы заупрямились.

Тетя виновато опустила голову и для вящей устойчивости прислонилась к автомобилю. Я прошла несколько шагов вдоль обочины и залюбовалась грядами покрытых зеленью холмов, спускавшихся в долину. За долиной холмы снова карабкались вверх, а по их склонам струились ручьи и речушки, круто обрывавшиеся водопадами. Передо мной простиралось незнакомое графство Камберленд. Эта земля была прекрасна, но производила впечатление дикой и заброшенной. Впрочем, именно такой она и была нужна мне — нетронутой и безлюдной. По этой причине я и предложила тете сделать в Эплби остановку и подкрепиться. Но тетя Мэгги, погруженная, как обычно, в размышления, заявила, что не голодна и все, чего она хочет, — это добраться до поместья.

Мы выехали из Истборна в пять утра. Перед отъездом, обойдя весь дом и проверив, заперты ли окна и двери многочисленных комнат, тетя остановилась в холле и, ласково погладив меня по щеке, сказала:

— Сегодня вечером ты заснешь без таблеток, я тебе обещаю. — Желая рассмешить меня, она, явно бравируя, добавила: — К черту таблетки и сентиментальные обещания! Не хочешь ли полакомиться перед отъездом?

Если бы я не потеряла способности радоваться, то рассмеялась бы от души. Но теперь я смогла лишь слабо улыбнуться, и мы укатили.

— Какая захватывающая красота! Не так ли?

Я не ожидала, что тетя стоит рядом.

— Вам уже лучше?

— Немного. До следующего раза.

— Это из-за внезапной жары, — предположила я.

Тетя Мэгги оттянула воротничок блузки.

— Градусов тридцать. И это в конце августа, — негодовала она. — Такое пекло лишь в одном хорошо — оно не может долго продолжаться. Но взгляни вокруг.

Перед нами расстилалась сказочная картина нетронутой роскошной Природы. Нерукотворное чудо. Казалось бы, все подавленные чувства должны были ожить во мне: волнение от соприкосновения с Прекрасным, радость от одной только мысли, что я целых три месяца проживу в этом зеленом раю, среди холмов, рек и озер. Но в моей душе и в сердце все было сковано холодом и неодолимым страхом… Страхом, который заставлял меня жить с опущенной головой.

— Вспомни, — журила меня тетя Мэгги, — давно ли ты боялась отрастить второй подбородок? Не хандри! Подними выше свою очаровательную головку!

Смогу ли я снова стать той Пруденс, которая когда-то боялась второго подбородка, той изящной утонченной Пру, которая умудрялась сидеть на стуле выпрямившись, и никогда не класть ногу на ногу? Говорили же, и не так давно, что Пруденс Дадли не только умна, но сложена как древнегреческая богиня; что небеса наградили ее необыкновенным лицом, не просто красивым, а необыкновенным. Существовал один человек, заметивший, что мое лицо кощунственно называть просто красивым. Он утверждал, что бывает очарование и миловидность, бывает застенчивая классическая красота, но превыше всего вдохновенная утонченность…

— Успокойся, ты просто устала, моя дорогая девочка.

Ладони тети Мэгги лежали на моих руках и осторожно отрывали их от лацканов моего костюма, освобождая один палец за другим. Ее строгий голос заклинал:

— Пру, ты просто устала. Больше ничего. Не думай ни о чем плохом. У тебя были плохие времена. Но запомни: все в этом мире проходит…

Я вновь сидела за рулем автомобиля. Омерзительная дрожь прекратилась. Однако пот все еще струился по лицу, и как сквозь сон я услышала свой жалобный голос:

— Мне надо принять таблетки.

— Но у нас нет воды.

— Я проглочу их без воды.

— Не делай этого, дорогая. Я, кажется, вспомнила дорогу. Поезжай вперед, а потом сверни налево. Я уверена, Борнкут совсем рядом и там непременно есть кафе или что-то в этом роде. Может быть, там мы утолим жажду. Не будет содовой, так хотя бы чай.

Как только я завела машину, мои руки снова начали трястись, но я, как молитву, повторяла слова тети Мэгги:

— Все пройдет.

Через несколько минут мы уже были на проселочной дороге и, проехав полмили, оказались в деревне. К моему ужасу, здесь творилось нечто невообразимое. Большинство деревень, через которые мы проезжали, были тихими, почти безлюдными заводями. А в Борнкуте в самое жаркое время суток — полдень — все бурлило. Вдоль низкой гранитной стены, окаймлявшей полыхающее яркими цветами кладбище, выстроилось Не меньше дюжины видавших виды автомобилей. А на могильных плитах и среди густой травы расположились группы людей — смеющихся, ликующих, нарядных. Толпа подгулявших селян заполонила всю главную улицу.

Мы не промолвили ни слова. Тетя Мэгги даже не соблаговолила заметить:

— Это свадьба.

Когда мы проехали «проспект» и попали на маленькую площадь, в центре которой стоял каменный крест, она сказала:

— Кажется, здесь. Посмотри, там, где написано «Мороженое», мы сможем что-нибудь выпить.

Я сразу увидела, что в магазине продавалось все, даже керосин, но не было ни единой души. Тетя Мэгги постучала по прилавку. Ответа не последовало. Она крикнула:

— Есть здесь кто-нибудь? Снова молчание.

— Держу пари, они ушли на свадьбу.

Сняв с перевернутого ящика из-под лимонада корзину с бакалейными товарами и поставив ее на пол, тетя Мэгги села на ящик и, показав на бочонок с маслом, распорядилась:

— Садись сюда и будем ждать. По крайней мере, здесь прохладно.

Я не хотела садиться. Я мечтала уйти прочь от всего, особенно из этой деревни, от этой шумной гульбы. Я ощущала верные симптомы надвигавшегося приступа и знала, к чему это приведет. Сердце начнет замирать, затем учащенно забьется. Потом задрожат руки и ноги, и все завершится жутким предчувствием приближающейся смерти. Но может быть, именно этого я и хотела — умереть? Да, но только не скоропостижно и не в столь юном возрасте. Все мои доктора в один голос твердили: надо бороться, преодолевать любой ценой страх смерти; иначе это наваждение сломит меня.

— Я не знала! Я не знала, что вы ждете в магазине. Понимаете, у нас свадьба. Я была на заднем дворе, смотрела через ограду. Оттуда хорошо видно дорожку к церкви.

Низкорослая худая женщина с жидкими прямыми волосами и блестящими бусинками маленьких глаз смотрела то на меня, то на тетю Мэгги. Ее пристальный взгляд остановился на мне, и она запричитала. В ее прерывающемся голосе слышалось искреннее сострадание:

— Вы хотите чего-нибудь выпить? Вам необходимо прохладительное. Вы очень бледны, словно больничная марля. Все из-за этой тропической жары. Вы когда-нибудь наблюдали что-нибудь подобное? Ведь сентябрь на носу. Но для свадьбы, может, лучшего и не надо?

— У вас есть содовая вода?

— Содовая? — испуганно переспросила коротышка тетю Мэгги. — Именно ее-то у нас и нет. Почти все, что Бог послал на эту землю, у нас есть, — она развела свои короткие ручки, — но содовой — ни капли. Нужны сифоны. Я говорила об этом Тэлботу. А он спросил: «Кто же это, интересно, заплатит четыре шиллинга за сифон?» Но ведь деньги надо платить только первый раз, а потом вы будете заправлять сифон по существу бесплатно. А он даже слышать не хочет. В общем, содовой воды у нас нет. Зато есть лимонад, посмотрите, — показала она на ряд красочных бутылок. — Не хотите?

— Да, я бы выпила любой из вашей коллекции, — пошутила тетя Мэгги.

— А вы, мисс? — Глазки-бусинки воззрились на меня.

— Я бы хотела чашечку чая.

— Ой! — Словно заводные, глазки беспомощно забегали. Коротышка дала нам понять, что приготовление чая сопряжено с непреодолимыми трудностями. Я поняла, что горячий чай, как и злосчастная содовая, недосягаем.

— Не стоит беспокоиться, я возьму бутылку лимонада.

— Поймите, дело не в том, что я не могу вам подать чай. Если бы Тэлбот был здесь, я бы все мигом приготовила; и я приготовлю, если вы настаиваете. Но мне так хочется посмотреть свадьбу, а я не могу бросить магазин, даже ненадолго. Если все-таки вы хотите, я поставлю чайник и через несколько минут вернусь.

— Успокойтесь, я выпью лимонада.

— Это правда?! — Хозяйка магазинчика, казалось, не верила своему счастью.

В этот момент дверь лавки внезапно распахнулась. Появилась новая посетительница. Судя по тяжелому дыханию и пунцовой физиономии, незнакомка была сильно разгневана.

— Она на полу, с другой стороны. — Коротышка заметалась, схватила корзину и сунула ее разозленной толстухе. — Леди захотелось посидеть… Она уже приехала?

Отдышавшись, толстуха ответила:

— Нет, еще не приехала. Я бежала всю дорогу.

Корзина и круглое багровое лицо мгновенно исчезли, а коротышка обратилась к тете Мэгги:

— Это Элис Миэли. Она всю жизнь трудится на семью Маквеев, как до нее работали и ее мать и отец. Свадьба тоже связана с Маквеями, хотя и не совсем. Мисс Дорис из Слейтеров. Она и маленькая Дженни — дети младшей сестры старого Маквея. Они живут у Маквеев после смерти их матери. А мисс Дорис сегодня выходит замуж. — Коротышка вдруг запнулась и, по-детски шлепая губами, воскликнула: — Ой! Я не дала стаканы.

Когда она бросилась за стаканами, тетя Мэгги состроила комичную гримаску.

— Принесла! Будьте осторожны, лимонад газированный, может вылиться на платье… Вы не из этих мест? — спросила хозяйка, наклоняя бутылку над стаканом.

— Нет. Я здесь первый раз.

— Я так и думала, а вот вы наверняка отсюда, — сказала она, глянув на тетю Мэгги. — Что-то есть в вашем голосе знакомое, вы говорите как в нашей местности.

— Вы угадали, миссис Тэлбот. Я родилась в этих местах в Ивенвуде, неподалеку от Окленда.

— Так вы знаете Маквеев? Вы приехали на свадьбу?

Лимонадная пена полилась на мой серый шерстяной костюм. Я мягко отвела руку хлопотуньи в сторону и взяла стакан с лимонадом.

— Нет, я не знаю Маквеев. Окленд ведь расположен несколько в стороне от Борнкута, — возразила тетя Мэгги.

— Уверяю вас, я все прекрасно понимаю. — Маленькая женщина начинала сердиться. — Но ведь Маквеев знают почти все. Если вы когда-нибудь жили в этом графстве, то вы не могли не слышать о сумасшедших Маквеях. Конечно, фамилию прославили старый мушкетер Маквей и его отец. Братья, которые обитают в имении, не такие беспокойные, хотя мистер Дэви тоже сумасшедший. Каждый в графстве знает Маквеев.

— Прошло более тридцати лет с тех пор, как я последний раз посещала родные места. Вы должны простить меня. — В голосе тети Мэгги появились саркастические нотки.

Это был опасный сигнал, и я предпочла поскорее удалиться. У моей добрейшей тетушки язык иногда бывал острее рапиры. Я не хотела обижать это несуразное существо, как, впрочем, и никого другого. Какая-то часть моего «я» всегда ждала чуда, избавившего бы человечество от незаслуженных обид и оскорблений.

— Сколько я вам должна?

— Одну минуту, бутылки вы не забираете… — Глазки-пуговки перепрыгивали с одной бутылки на другую. — Одиннадцать пенсов бутылка. Вы не выпили и половины, но это не моя вина. Значит, так. Одиннадцать пенсов.

Мы уже выходили из дверей, когда миссис Тэлбот, чуть не наступая мне на пятки, спросила:

— Вы, мисс, собираетесь здесь остановиться или только проездом?

Я не успела и рта открыть, как тетя Мэгги поспешила ответить:

— Мы здесь проездом.

Когда автомобиль тронулся, тетя Мэгги не вытерпела:

— Болтливая сорока! Такое впечатление, что в этих захудалых деревнях их нарочно разводят.

— Надо было спросить у нее дорогу.

— Что же ты не спросила? Держу пари, она знает здесь каждый камень. Посмотри-ка, впереди останавливается машина. Похоже, это такси. Я спрошу у них.

Мы снова остановились. Тетя Мэгги высунулась из окна и, обращаясь к мужчине, выходящему из величественного довоенного «бентли», крикнула:

— Вы не подскажете нам дорогу к усадьбе Лаутербек в Роджерс-Кросс?

Джентльмен направился к тете. Он был высок, худощав, с седыми усами и мрачным лицом.

— Вы приехали на свадьбу?