Читаем Foreign Agents: How American Lobbyists and Lawmakers Threaten Democracy Around the World онлайн бесплатно
Foreign Agents: How American Lobbyists and Lawmakers Threaten Democracy Around the World
Документальная литература / Публицистика / ПолитикаПеревод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Кейси Мишель «Иностранные агенты. Как американские лоббисты и законодатели угрожают демократии по всему миру»
Оглавление
Пролог: Плохой бизнес
19 мая 1934 года человек по имени Айви Ли сидел перед рядами чиновников американского конгресса, которые пытались выяснить, не работает ли Ли тайно на новый режим в Германии, известный как нацистский.
Ли не был неизвестной фигурой для этих чиновников. В накрахмаленном воротничке и костюме в полоску, с тяжелыми щеками, начинающими потеть в душном помещении, Ли имел знакомый вид. К началу 1930-х годов Ли уже был американской знаменитостью: человеком, близким к политикам, магнатам и культурным иконам, определявшим их карьеру, политику и направление развития страны в целом. Незадолго до этого Ли запустил совершенно новую индустрию, которая быстро распространилась по всей стране. Для его сторонников это новое предприятие было спасителем американского капитализма: сплав рекламы и советов, полезный как для владельцев бизнеса, так и для политических сил, пытающихся ориентироваться в напряжении начала двадцатого века. Для его недоброжелателей это было просто оправданием для наложения декораций на откровенный обман, вращая ложь на службе у клиентов с большими деньгами, которые пытались защитить свое богатство от масс.
Для большинства американцев, в том числе и для тех чиновников Конгресса, которые сейчас смотрели на Ли, все еще оставалось туманным. "В чем заключается ваше дело?" - спросил Джон Маккормак, демократ, возглавлявший комитет , перед которым сидел Ли, известный как Комитет по неамериканской деятельности Палаты представителей. 2
Ли оглянулся на него. "Это очень сложно описать, господин председатель", - ответил он. Некоторые называют это "агентом по связям с общественностью". Кто-то называет это "советник по связям с общественностью". Но это даст вам общее представление о ней". 3 Даже Ли, возможно, не знал, что он запустил.
Но другие заметили. Эта новая отрасль - "связи с общественностью", как ее стали называть, - привела к Ли клиентов со всей страны. Среди них были гиганты Позолоченного века, которые обращались к Ли за помощью, чтобы похоронить противоречия - такие, как Рокфеллеры, которые полагались на Ли, чтобы помочь скрыть некоторые из самых страшных массовых убийств в истории Америки. Медные, сталелитейные и банковские магнаты обращались к Ли, чтобы помешать любому регулятивному надзору. Плутократы железнодорожной отрасли, которые до сих пор удерживают контроль над американским транспортом, зависели от Ли, чтобы сохранить свои монополии. И были политики той эпохи, глубоко сидевшие в карманах этих американских олигархов и полагавшиеся на помощь Ли в блокировании прогрессивных сил, поднимавшихся по всей стране.
Но они были не единственными. По мере того как Ли добивался успеха в Америке, к нему стали обращаться международные клиенты, причем из самых разных политических кругов. Силы фашизма, набирающие силу в Италии, встретили Ли с распростертыми объятиями. Поднимающиеся тоталитаристы в Москве также с нетерпением ждали, какие возможности сможет открыть Ли.
И там, в Германии, был клиент, который нанял Ли в начале 1930-х годов: компания под названием I.G. Farben, которая, как сказал Ли американским чиновникам в тот день в 1934 году, была озабочена тем, как Германию воспринимают в Соединенных Штатах, и как Ли мог бы улучшить ситуацию.
Высшие чины в I.G. Farben знали о талантах Ли. Они читали о его связях и хитрости, о его готовности открывать двери и обелять тех клиентов, которые готовы были заплатить за его услуги больше. Как рассказал Ли следователям Конгресса, I.G. Farben с радостью оплачивала работу Ли, некоторые из этих услуг по "связям с общественностью", о которых они так много слышали, лишь бы он облегчил Германии улучшение ее имиджа в Соединенных Штатах - и расширил усилия и успех новой диктатуры, строящейся в Берлине. "Директора компании сказали мне, что их очень беспокоят отношения Германии с Соединенными Штатами и антагонизм по отношению к Германии в США", - признался Ли на слушаниях. "Они хотели получить совет, как можно улучшить эти отношения. Поэтому они договорились со мной, чтобы я дал им такой совет". 4 И это, по мнению Ли, было все: честное соглашение, основанное на честном совете. Он не нарушал законов. Он не совершил никаких преступлений. И он был рад принять плату - эквивалент более полумиллиона долларов с учетом инфляции - за такую помощь.
Ли утверждал, что его советы касались только I.G. Farben - в любом случае, такие советы не были особенно спорными. Он сказал своим немецким коллегам, что если они хотят, чтобы режим в Берлине, который Ли предпочитает называть "немецким правительством", а не нацистами, добился успеха, им следует избегать откровенно очевидной пропаганды. "Наши люди считают это вмешательством в американские дела, а это плохой бизнес", - утверждал Ли. (Когда Маккормак спросил, не думал ли Ли когда-нибудь выступить в роли рупора пропаганды, Ли замялся, сказав, что "давно занял позицию, что я не буду распространять ничего, никакой [пропаганды], какой бы безобидной она ни была"). 5 Вместо этого Ли посоветовал нацистам "установить более тесные отношения... с американскими корреспондентами, находящимися в Германии", и попытаться заставить этих журналистов распространять нацистские сообщения. Это, говорил Ли своим немецким партнерам, было ключевым моментом: найти надежных рупоров и посредников, которые могли бы распространять нацистские сообщения далеко и широко, и все это ради улучшения отношений между Соединенными Штатами и Германией.
Но в ходе расспросов Ли выяснил, что это были не только его советы. Он признался, что поручил одному из своих сотрудников отслеживать американские СМИ на предмет того, "что они говорят о Германии". Затем Ли передавал эти темы, а также свои мысли своим немецким контактам. Тем лучше немецким коллегам было составлять свои послания для американской аудитории - и чтобы американская аудитория понимала, что новый режим в Берлине стоит поддержать.
Слушания никогда не накалялись, не становились особенно шумными. (Как сказал Ли в один из моментов: "Мой дорогой сэр, я очень рад сотрудничать"). Однако его отточенная манера поведения скрывала напряжение, которого Ли никогда не знал: напряжение, внезапно вырвавшееся на поверхность, разорвавшееся вокруг Вашингтона и разлившееся по Европе. Потому что, как бы Ли ни пытался отрицать любую связь между нацистами и I.G. Farben, американские законодатели отказывались кусаться. "Другими словами, материалы, которые были отправлены сюда [I.G. Farben], распространялись - мы бы назвали это пропагандой - по поручению немецкого правительства", - заявил в свое время представитель Сэмюэл Дикштейн, указывая на предметы, которые I.G. Farben отправила Ли. "Но в своем заявлении вы делаете различие, которое, как я понимаю, заключается в том, что немецкое правительство не отправляло их вам напрямую; они были отправлены вам [I.G. Farben]". Как рассказал Дикштейн, заявления Ли о том, что он консультировал только I.G. Farben, были отклонением. На самом деле эта компания - конгломерат, впоследствии ответственный, помимо прочего, за производство отравляющего газа, который уничтожил миллионы еврейских жертв, - была просто вырезана, она была посредником между Ли и его конечными нацистскими клиентами. В ответ Ли пробормотал: "Верно". 6
По мере того как слушания продолжались, а связи между Ли и нацистами становились все более очевидными, защита Ли начала давать сбои. Он признался, что был завербован главой I.G. Farben Максом Илгнером, пособником нацистов, который впоследствии контролировал ключевые элементы экономики Германии во время Второй мировой войны. Он признался, что непосредственно встречался с шефом нацистской пропаганды Йозефом Геббельсом и имел с военным преступником "очень интересную беседу". Он даже лично встречался с Адольфом Гитлером, сказав тирану, что "хотел бы лучше понять его, если бы мог" - чтобы помочь составить послание нацистов для американской аудитории. И он признался, что советовал нацистам - через их вырезку из I.G. Farben - как лучше преподнести растущие запасы военного оружия Германии, "чтобы дать понять американскому народу", что это оружие на самом деле не представляет угрозы. 7
Когда Ли закончил давать показания, он поблагодарил чиновников, снова проявив те угодливые, маслянистые манеры, которые так долго служили ему. Его тело, особенно кожа головы, болело, и он уже начал строить планы поездки в Германию, надеясь насладиться успокаивающими спа-процедурами, которые, по его мнению, могли бы помочь. В свои пятьдесят семь лет он заслуживал передышки, отдыха от этого внезапного давления со стороны американцев, интересующихся, на кого он работает и какое влияние может оказать на американскую политику. Кроме того, ему хотелось проведать тех клиентов, о которых он только что рассказал: немцев, которые платили ему феноменальные суммы , чтобы он помогал открывать двери, составляя сообщения для ничего не подозревающей аудитории - сообщения, которые помогли бы нацистам подняться, воцариться и посеять хаос на всем европейском континенте.
Ли уехал после обеда, пот струился по воротнику, он готовился к предстоящим проектам и клиентам. Он и не подозревал, что последствия слушаний, в которых он только что участвовал, всего через несколько месяцев убьют его, подорвав репутацию, на создание которой он потратил десятилетия, или что почти век спустя связи, которые он установил с нацистами, вернутся и едва не уничтожат американскую демократию.
В начале 1986 года, спустя чуть более пятидесяти лет после слушания Ли, в Вашингтоне появился человек по имени Джонас Савимби. Даже среди персонажей и шарлатанов, снующих по американской столице, Савимби выглядел странно и неприметно. С кустистой черной бородой и раскосым красным беретом он предпочитал революционное одеяние, прославленное коммунистическими партизанами в других странах. И в этом был определенный смысл: Савимби стал известным среди левых антиколониальных движений, расцветавших на юге Африки, и выступал с прокоммунистической риторикой, которая не соответствовала геополитическим целям Америки.
Но с тех пор Савимби полностью изменился, превратившись из коммунистической куколки в предполагаемого "борца за свободу" в новом государстве Ангола, которое в то время выходило из многовековой португальской колонизации. Поддерживаемый ультраправым режимом апартеида в Южной Африке, Савимби выступил против своих бывших левых товарищей, захвативших власть в Анголе. И он добился большего успеха, чем многие ожидали: его повстанцы отвоевали территорию у ангольского правительства, что позволило Савимби стать "правым Че Геварой", как назвало его одно издание. 8
Этот успех был пропитан ужасами: Савимби стал автором ужасающих преступлений по всей стране. Его войска не только "совершали зверства в отношении детей", как позже вспоминал один журналист, но даже "призывали женщин в сексуальное рабство". 9 Даже в эпоху прокси-войн холодной войны Савимби стоял особняком. По словам одного аналитика, военачальник был уникальным в истории Африки "из-за степени страданий, которые он причинял, не проявляя никаких угрызений совести" 10 (Вот лишь один пример: Савимби "лично забил до смерти жену и детей соперника", как писала The New York Times. 11 ). Благодаря своим усилиям Савимби почти в одиночку продлил гражданскую войну в Анголе после колониального периода - войну, которая унесла жизни сотен тысяч людей, разрушив в процессе новую нацию, - на новое поколение.
Однако к середине 1980-х годов у сил Савимби закончились оружие и боеприпасы. Американцы отрезали его от мира несколькими годами ранее, не желая работать с человеком, который, помимо всего прочего, бомбил и мирных жителей, и учреждения Красного Креста. Он уже несколько раз ездил в Вашингтон, пытаясь снять запрет на американскую поддержку своих сил, но безуспешно. Двери не открывались. Помощь не приходила.
Но он попытается еще раз, с беретом в руке, в поисках любой помощи, которую сможет найти: В поисках тяжелого вооружения, которое Соединенные Штаты поставляли другим антикоммунистическим лидерам по всему миру. Он пытался убедить американских политиков в том, что его дело достойно внимания, а опасения по поводу зверств над детьми и женщинами - всего лишь слухи, а если они и имели место, то все же были во имя высшего блага, не так ли?
