Читаем Сверхновая американская фантастика, 1995 № 02 онлайн бесплатно

«Жить вам во времена перемен» — желали древние китайцы своим недругам. Мы сейчас на своей шкуре испытываем всю недобрую силу такого проклятия. Хотя представление о благотворности перемен глубоко сидит в основании европейской цивилизации, и отойти от стойкой уверенности в необходимости прогресса вовсе непросто. «Прогрессивный», движущийся вперед, для человека к западу от Крыши мира значит — хороший, со знаком плюс. Но тысячелетия существования Китая, прокатывавшиеся по нему волнами истребительных завоеваний, а потом растекавшиеся по его лессовым равнинам столетиями стабильного существования в условиях самоизоляции, раскачали многие представления о сути бытия. Буддизм, даосизм, конфуцианство и по сей день являют собой противовес абсурдным дерганьям подгонятелей прогресса и мелкому тщеславию тиранов. Воздушная, неизъяснимая красота и непередаваемая жестокость сталкиваются на страницах многих произведений китайской литературы: фантастическая живучесть стремления человека к красоте воплощается в произведениях китайской фантастики на протяжении вот уже четырех тысячелетий. Кому не верится — предлагаем заглянуть в библиографию китайской фантастики, помещаемую в этом номере, которая позволяет немного представить вехи на пути из века XXI до нашей эры в XXI век эры нашей.(Кстати, некоторые из перечисленных книг выпускают или уже выпустили издательства «Ладомир» и «Поларис» — см. последние страницы журнала.)

Из истории также известно множество фактов о том, что было изобретено в Китае: бумага и порох, чай, фарфор и шелк, компас и ракеты, да много чего еще. А говорят — нет прогресса, все стабильно… Выходит, противоречат сами себе? Мы решили поместить краткое изложение мнения китайских исследователей фантастики By Яна и IO Юнксионга на этот счет.

Американские фантасты проявляют в последние двадцать лет всевозрастающий интерес к Китаю. Один из последних Всемирных конгрессов любителей фантастики и писателей-фантастов был специально устроен в Пекине, дабы стимулировать там перевод и издание современной фантастики.

Отгородившись некогда от всего остального мира «китайской стеной», китайцы являют собой олицетворенную метафору эксперимента, неодолимо привлекательную для фантастов. Экзотика, нечто неведомое большинству? Да, но не только. Магия больших чисел (миллиард населения, тысячелетия культурной традиции, бескрайние просторы)? Несомненно, но и она опять же лишь отчасти объясняет этот растущий интерес. Мне кажется, причина здесь в особой фантастичности, питающей сознание китайцев: изображения летающих китайцев, драконов, что парят в облаках и населяют моря, объединяющих земной и небесный планы бытия, как бы извечны для Китая, именовавшегося долгое время Поднебесной империей. И мир духов, череда человеческих перевоплощений всегда считались в Китае неотъемлемой частью повседневности.

Как писал безымянный китайский поэт на заре I века н. э.:

Конечно, в некотором смысле, «Запад есть Запад, Восток есть Восток», но фантастов, как западных, так и китайских, всегда интересовало, где они все-таки сходятся. Причем, если судить по «Путешествию на Запад» У Чэнъэня, то достаточно давно, с XVI века. А как могут убедиться читатели этого номера «Сверхновой» на примере рассказов Дина Уитлока «Человек, любивший воздушных змеев» и «Мастер Чен-чжэн» Стива Перри, волнует и по сей день. И ведь становится очевидно, настолько относительна тут грань: для У Чэнъэня Индия — Запад, а для нас самый что ни на есть Восток. Мы говорим о непонятном «китайская грамота», а американская идиома, вполне этому соответствующая, — «будто по-русски заговорили» (в чем документально можно убедиться в рассказе Брэдли Дентона «Грехоед с Кау-ривер» на страницах нашего журнала N 1 за 1995 год).

На мудрый китайский Восток поглядывают Брайан Олдисс и Филип Дик (вспомним его гадания по «Книге Перемен» в «Человеке в Высоком Замке»). «Кжи» и «джи» из «Часа Быка» И.А Ефремова на планете Ян-Ях — также порождение социальных экспериментов в Китае. Из даосской мудрости не устает черпать Урсула Ле Гуин. Закончим и мы словами поэта XII века Синь Ци-цзи:

Завершаем публикацию романа английского писателя Колина Уилсона, родственного по своей манере и подходу к изображаемому Стивену Кингу, но гораздо меньше известного у нас.

Партия Хэзарда намеревалась сформировать правительство Германии, а новой своей резиденцией Хэзард избрал Рейхстаг — вместо дворца в Бонне. Членов «правительства изменников» народ призвал публично расстрелять. (Впрочем, это было излишним: социал-демократы поспешили согласиться с отставкой и выразили свою поддержку Хэзарду.) Своей главной задачей Хэзард объявил борьбу за возвышение белой расы. Как только «низшие расы» будут покорены, их надлежит выслать в полном составе на Венеру — а это почти миллиард «цветных»! Тем не менее идея тут же нашла отклик во всем мире, включая Британию и Америку (причем никто не задумался над тем, что для начала Венеру надо сделать пригодной для жизни, а на строительство кораблей, способных перебросить миллиард человек за 30 миллионов миль, понадобится денег чуть больше, чем их есть на всей планете Земля).

К семи вечера мы должны были покрыть половину расстояния до Луны, а значит, прекращался телевизионный контакт с Землей, хотя отдельные радиосигналы мы еще могли принимать. Что же делать? Не пора ли разворачивать корабль в обратную сторону? Если на Земле вспыхнет мировая война, то надо возвращаться и активно сражаться с паразитами сознания. По крайней мере, мы бы смогли уберечь оборонную систему США от захвата ее этими тварями. Для этого надо, чтобы в каждом американском оборонительном подразделении было по одному нашему человеку, тогда они не пропустят туда паразитов, а одному из нас необходимо постоянно находиться в Пентагоне, чтобы предупредить предательство среди высших чинов.

Этот вариант выглядел вполне разумным, поэтому мы искренне удивились, когда Холкрофт выступил против него. Он не мог вразумительно объяснить, почему ему не нравится наш план, сказав лишь, что его «озарило». А поскольку его «озарение» уже однажды спасло нам жизнь, пришлось прислушаться к его мнению. Потом я поговорил с ним и попробовал разобраться в истоках его предчувствия. Он долго отнекивался и в конце концов объяснил: ему кажется, что чем больше мы отдалимся от Земли, тем лучше для нас. Я был не в восторге от этого предложения, но мы его все-таки приняли и продолжали двигаться к Луне.

Десять членов нашей команды — в основном «тертые калачи» — решили отвлечься от нависшей угрозы и занялись изучением феноменологических проблем. Остальные места себе не находили: у многих на Земле остались семьи. Пришлось надавить, чтобы заставить их по десять часов в день работать над проблемами дисциплины сознания. Нелегко нам это далось, но все же на второй день мы победили. Их скрытая напряженность начала работать на общее дело, и обучение сразу дало значительные результаты. Теперь уже не возникало трудностей, которые мы испытывали с Меррилом, Филипсом, Лифом и Эбнером.

И все же меня не покидало беспокойство. После сорока часов полета до Луны оставалось еще 40 тысяч миль, но мне казалось, что паразиты стали ближе к нам, чем когда-либо.

После занятий я поделился своей тревогой с Райхом, Флейшманом и братьями Грау. Кое-что в поведении паразитов для нас оставалось неясным. Теоретически, разницы между тем, в космосе мы или на Земле, не было — они пребывали в нашем мозге, и, значит, убежать от них было невозможно. Однако после той ночи, когда они уничтожили большинство наших, они не наступали в открытую. До них дошло: погубить нас можно и косвенным путем — к примеру, при помощи мировой войны.

Вместе с тем они существовали и в пространстве — помнится, когда я вошел тогда в свою квартиру на Перси-стрит, где они охраняли записки Карела Вайсмана, я сразу почувствовал их присутствие. Как объяснить этот парадокс? Выходит, если они могут обитать и в пространстве, и вне его, то и наше сознание тоже может находиться как в пространстве, так и за его пределами. Но сознание невозможно локализовать, оно не может находиться «где-то»: оно ведь не занимает места. Но в то же время оно движется в пространстве вместе с нашими телами.

И вновь мне показалось, что ключ к разгадке утерян. Мы сидели и шаг за шагом пытались подобраться к решению проблемы. Я рассуждал так: «Паразиты обитают в пространстве — в том смысле, что они сейчас находятся на Земле, куда прибыли с целью уничтожить человечество. Теперь мы понимаем, что каждый человек обладает «отдельным» сознанием, потому что, когда любой из нас погружается в глубины собственного «Я», он теряет прямой контакт с окружающими. Но мы также знаем, что в каком-то глубинном смысле люди пользуются общим разумом, можно сказать, родовым сознанием. Мы похожи на тысячи городских водопроводных кранов, которые отделены друг от друга, но черпают воду общего резервуара…»

Тут Райх прервал мои размышления (цитирую по магнитофонной записи):

— Но ты же сказал, что нанес им поражение благодаря какому-то мощному глубинному источнику энергии. Может быть, это и есть тот изначальный резервуар?

— Вполне может быть, — согласился я.

— Но тогда в нем обитают и эти твари. И, значит, для них эта энергия тоже доступна. Согласен?

Ага, вот оно! Теперь кое-что стало проясняться. Конечно, те глубины сознания, где обитают они и тот источник жизненной энергии, которым пользовался я, — совершенно разные вещи. Может, резервуар и находится в глубине сознания, но это не означает, что он сам и является этими глубинами.

— Прекрасно, — заметил Флейшман. — И что же в этом случае получается?

— Мне кажется, я знаю, что происходит, — неторопливо начал Генри Грау. — Мы рассуждаем о некоем могучем первозданном источнике энергии, который Бернард Шоу назвал Жизненной Силой. Вот это-то первобытное жизненное начало и движет нами всеми…

Его брат Луис возбужденно воскликнул:

— Но тогда какого дьявола паразиты охотятся за людьми, если они могли бы красть энергию прямо из источника? Это же так очевидно…

— Очевидно, они не могут, — сказал Генрих. — Им приходится вклиниваться между источником и человеческим существом.

Мы не совсем поняли, что они имели в виду.

— И это значит… — начал я.

— Это значит, что основной источник для них недоступен и даже наверняка враждебен им. Другими словами, если мы сможем добраться до этого источника, то обретем такую энергию, что паразитам придет конец.

Я сказал, что подобная мысль мне и раньше приходила, хотя тогда я не проанализировал все аспекты ее приложения. Дело в том, что мне никак не удавалось достигнуть этого источника — всякий раз, когда я пытался это сделать, мне недоставало силы воли.

А Райх добавил:

— Конечно, если паразиты находятся между тобой и источником, они, наверняка, как-то «сдерживают» тебя.

Только теперь мы увидели всю реальность этого предположения — паразиты уже использовали свои «сдерживающие» методы против человечества, они умышленно сбивали с толку сознание, когда оно пыталось постичь собственные секреты. К счастью, мы научились с этим бороться: для этого пришлось изучить те глубины сознания, откуда обычно наступали паразиты. Однако они отступили туда, где мы не могли их достать, и снова использовали свои прежние методы против нас.

Итак, я пришел к выводу, что удерживает меня от погружения на определенную глубину сознания некая «естественная» причина. Так водолаз может погрузиться лишь на такую глубину, где вес вытесненной воды равен весу тела. Если он хочет нырнуть глубже, ему приходится брать с собой больший груз. Но я не знал, чем можно утяжелить свое сознание, чтобы проникнуть еще глужбе, вот почему я не мог изучить себя до самого донышка. Впрочем, верно ли это объяснение? Когда я думаю об этом сейчас, то прихожу к выводу: удерживало меня ощущение нецелесообразности такого погружения. Казалось, сознание меркнет, а ощущение собственной индивидуальности становится все более зыбким. Одним словом, весьма возможно, что некто меня удерживал на определенной границе.

Я решил проверить еще раз — остальные меня поддержали. Закрыл глаза и начал привычное погружение сквозь слои памяти. Однако сквозь воспоминания не так-то просто было пройти. В них все клокотало и бурлило, словно я плыл рядом с только что взорвавшейся глубинной бомбой. Прошлой ночью мне снились точно такие же дикие, полные насилия сны.

Но почему? Паразитов, похоже, поблизости не было. Что же так раздражало меня?

Я еще раз напрягся; с огромным усилием удалось опуститься на уровень «детской». Но там было еще хуже: первозданная энергия невинного детства превратилась в нервирующую силу. Обычно эту энергию сопровождали безмятежная ясность и покой, словно нежное покачивание на тихих морских волнах. Но сейчас это море бурлило.