Читаем Призраки стекла (ЛП) онлайн бесплатно

Перевод:Julia Ju

Редактура: Ольга Зайцева

Обложка: Ленчик Lisi4ka Кулажко

Вычитка: Ленчик Lisi4ka Кулажко

Оформление:Ленчик Lisi4ka Кулажко

Переведено для группы: vk.com/stagedive

Уильям Дарлинг | 1933

Закопай ее.

В шести футах¹ под домом.

Никогда больше не прикасайся к ней.

Тронь ее — и благословение перейдет в проклятие.

Тронь ее — и он придет за тобой.

Мой разум повторял это предупреждение снова и снова, прокручивая его в глове.

Я сжал склянку с могильной грязью в кармане брюк.

Ради Джулии. Моей Джулии.

Мой ботинок скользнул по куче черной грязи, отправив во все стороны каскад мелких крабов цвета слоновой кости, мерзких и злобных.

Я сжал челюсть.

Некоторые утверждали, что Лоукантри — это волшебное место. Земля такая прекрасная и дикая, что океан вступил в любовную связь с берегом, и родилось болото. Красота из хаоса.

Соломон послал меня сюда. Убедив в старой магии болот.

И теперь я был обязан ей.

Местный колдун смотрел на меня добрыми глазами, мудрыми и понимающими. Но он был смертельно серьезен. Когда склянка будет закопана под домом, она защитит мою семью от наказания за то, что я совершил. Но после захоронения склянку нельзя было ни перемещать, ни поднимать из земли под Дарлинг-Хаусом, иначе ее защита утратит силу, и все черти ада вырвутся на свободу.

Я оглянулся через плечо, нетерпение увеличило мой шаг. Дом местного колдуна, обсаженный по периметру карликовыми пальмами, был расположен в полумиле, примостившись на клочке земли, который стоял на страже среди широкого моря болотной травы. По серому небу плыли черные облака, словно шхуны по гладкому океану.

Скоро должен был начаться прилив.

Мой взгляд переместился на несколько шагов вперед.

Гораций рассказывал мне, что однажды он видел, как человека вытаскивали из травянистой кромки реки. Аллигатор двигался как молния, почти вырвав руку из плеча, а затем закрутился вместе с ним в темной воде, и больше его не видели.

У меня участился пульс, и я ускорил шаг.

Надо было взять с собой пистолет.

Пистолет.

Новая порция ярости пронеслась по моей крови, но я выкинул из головы кровавую сцену прошлой ночи. Белое платье. Секрет. Дверь у подножия лестницы.

Стекло будет помнить. Этого было достаточно.

Стекло помнило все.

Мои пальцы сгибались и разгибались. Тепло и тишина моей стеклодувной мастерской. Это то, что мне было нужно. Знакомый прилив и отлив энергии, когда стекло переходило из расплавленной бесформенности в твердую, холодную красоту. Мое сердце болело по этому. Простота.

От хаоса к порядку.

Вот что дало мне стекло.

Джулию.

Жизнь.

Непомерное богатство.

Это действительно чудо, что я родился на улицах Эдинбурга у женщины, которая ни разу не сказала мне своего имени, не говоря уже о том, чтобы дать его мне.

Но какое-то время она называла меня Дарлинг.

Мое взросление было тяжелым. И быстрым. Дни и ночи я проводил на холодных серых улицах и в переулках, ожидая открытия утренних рынков, где пробирался сквозь толпу, как черноволосая мышь, забираясь пальцами в сумочки и карманы.

И всегда оставался незамеченным.

До того золотого утра.

Я просунул руку сквозь шелковые розовые ленты дамской сумочки, но мое запястье неожиданно схватила мозолистая рука, более быстрая, чем моя собственная.

— Это сумочка моей дочери, — сказал мужчина размером с медведя.

— Извините, сэр. Пожалуйста. Я не хотел причинить вам вреда.

Мужчина медленно покачал своей большой, отмеченной сединой головой.

— Полагаю, что нет.

Он обратил внимание на свою дочь.

— Джулия, как нам поступить? Может, сообщить о нем?

Ангел вышел из-за спины отца. Золотистые локоны рассыпались по плечам, а в ореховых глазах светилось лукавое любопытство.

— Сколько тебе лет, мальчик?

— Четырнадцать, мисс.

— Как тебя зовут?

— Дарлинг.

— Дорогой? — она хихикнула. — Нелепое имя для карманника.

— Меня так называла мама.

Ее взгляд смягчился.

Что-то проскочило между нами. Согревающее, как горячая кружка в морозный день. Тихое и завораживающее. Простое.

Мы стояли неподвижно, изучая друг друга, как изучают карту местности, которую видели впервые.

— Мы должны отвести его домой. Накормить, — сказала Джулия.

— Тогда пойдем. — Ее отец уже повернулся к переулку. — Иди за мной, мальчик.

— Идем, дорогой. — Джулия улыбнулась. Самая нежная и прекрасная улыбка, которую я когда-либо видел.

В этот момент я осознал.

До конца своих дней я буду следовать за ней. Куда угодно.

Делать все, что угодно. Все, что угодно, ради нее.

Когда я приблизился к своему автомобилю на берегу реки, мои мысли вырвались из воспоминаний.

Пистолет. Кровь. Бриллиант.

Джулия.

Склянка с могильной грязью, зажатая в моей руке.

Это защитит нас от того, что я сделал.

Ради Джулии.

Уитни Дарлинг | 2023 год

Если я вернусь в Саванну, в Дарлинг-Хаус, то умру там.

Либо проклятие, которое я случайно наслала на свою семью, наконец настигнет меня, либо я потеряю сознание при виде Эфраима Каллагана.

Заколдованные.

Так обычно говорят.

Про Дарлингов и наше стекло.

Мы не можем точно сказать, что именно позволяет нам разговаривать с ним, или почему стекло вообще решило общаться с нами. Мы знаем только, что Уильям Дарлинг был первым. И стекло оставалось с нами из поколения в поколение, шептало на ухо избранным Дарлингам, рассказывая обо всем, чем оно желало быть.

И по мере того, как мы придавали стеклу форму, оно приумножало нашу удачу.

Заколдованные.

Так нас называли.

До проклятия.

Я пожевала губу и крепче сжала руль. По обе стороны от меня простиралось мрачное серое небо и бескрайнее золотистое болото. Я не могла припомнить более холодной и дождливой осени.

Почти на месте.

Мой пульс участился.

Когда Сет, мой близнец, умер, он забрал мое сердце вместе с собой. Он стал первой жертвой проклятия два года назад. А я во многом стала его второй жертвой.

Тогда мне казалось очевидным, что раз я пробудила проклятие, то оно будет преследовать не только меня, но и подвергать опасности близких мне людей. Поэтому, собрав свои вещи, я оставила своих близких и родовой дом и отправилась в лучшее из известных мне мест — Чарльстон, штат Южная Каролина.

Но, несмотря на мое отсутствие, моя семья страдала.

Из чувства вины и неуместной предосторожности я не вернулась ни на похороны моего шурина Калеба, ни когда у тети Розы случился инсульт, ни когда папа воспользовался возможностью поселиться в Париже и наконец-то навсегда оставил маму в покое.

Но в этот раз у меня не было выбора.

Я не могла пропустить еще одни похороны.

Только не эти.

Даже если бы это означало мой конец.

Не то, чтобы моя жизнь сложилась так, как я себе представляла.

В этом месяце мне исполнилось тридцать лет, и это было интересно. Если не считать проклятий, то этот рубеж стал границей между голубоглазой, самодостаточной девушкой, которой я когда-то была, и невротичной, суеверной трудоголичкой, в которую превратилась. Если бы жизнь шла по плану, как мечтала двадцатиоднолетняя Уитни, я бы уже была известным стеклодувом. Создателем изысканных хрустальных люстр. Входила бы в совет директоров компании Darling & Potter. Я была бы женой и матерью, и у меня оставалось бы время на такие светские мероприятия, как кофе в Clary's, игры в бридж-клубе на Гастон-стрит и волонтерская работа в школе моих детей.

Я тяжело сглотнула.

И главное — я была бы замужем за Эфраимом.

В голове промелькнул его красивый, задумчивый взгляд.

Я свернула на неприметную дорогу, которая быстро превратилась в плохо вымощенную извилистую тропу через узкие, поросшие деревьями островки леса, окруженные морем пожухлой болотной травы.

Тот, кто не знал здешних мест, мог подумать, что он свернул не туда и едет по дороге в никуда. Мало кто представлял себе маленький уединенный островок или дом, который ждал их чуть поодаль, скрытый от посторонних глаз.

Люди часто спрашивали дедушку, как ему удается держать нашу стеклодувную мастерскую так близко к океану.

А что, если начнется шторм? Вы же можете все потерять.

Он улыбался, кивал и говорил.

— Конечно, вы правы.

Но так и не сдвинул ее с места.

Впереди показались внушительные железные ворота. Они автоматически открылись при приближении моей машины, датчик, прикрепленный к солнцезащитному козырьку, все еще работал. Я проехала через затейливое металлическое творение и далее по частному мосту, соединявшему наш остров с материком.

Проехав по вымощенной подъездной дорожке мимо рядов распускающихся камелий и дремлющих азалий, я остановилась перед круговым подъездом к элегантному особняку в стиле греческого возрождения.

Дарлинг-Хаус.

Дом, который моя семья называла своим на протяжении целого столетия.

Несмотря на величественную меланхолию, белое четырехэтажное здание сверкало в лучах утреннего солнца, возвышаясь над ухоженной территорией и садами, которые с трех сторон уступали место диким болотам, а с востока — берегу Атлантического океана. Два массивных вечнозеленых дуба с раскидистыми ветвями, поросшими серым испанским мхом, стояли, как древние часовые, по обе стороны крыльца с колоннами.

Влажный соленый бриз трепал мой хвост, когда я выходила из машины и доставала свой багаж с заднего сиденья. Время замедлилось. Мой взгляд с тоской скользил по месту, которое снилось мне каждую ночь с тех пор, как я уехала.

Прошедшие два года не были к нему благосклонны. Дарлинг-Хаус выглядел как главный герой готического фильма. По подножию колонн полз слой нежно-зеленого мха, ступени перед домом были изношены и нуждались в мойке под давлением и свежей краске. Белые железные перила и карнизы Kehoe, украшавшие дом, облупились по углам. В огромных черных урнах, стоящих по бокам ступеней, не было цветов. Не было топиариев из самшита. На входных дверях не висели венки. Одинокие ржавые грабли стояли в конце крыльца, небрежно прислоненные к треснувшему стеклу в одном из окон гостиной.

В доме царила тишина. На всем острове.

Не было слышно лягушек. Ни цикад. Ни пения болотных птиц.

Только тишина.

И жуткое ощущение, что за мной наблюдали.

Я шагнула к крыльцу.

Я ожидала, что вся семья будет ждать на ступеньках моего прибытия, но приехала раньше, и никто не успел отреагировать.

Хорошо.

Я не была готова встречать весь клан Дарлингов сразу.

— Кто там? — тоненький голосок остановил меня, и я повернулась на пятках, чтобы увидеть хохолок ярко-рыжих кудрей, выглядывающий из-за пластиковой маски Джека-фонаря. Сине-белое полосатое пляжное полотенце развевалось за спиной мальчика, как плащ, и было закреплено на шее заколкой. Темно-зеленые чиносы обтягивали его худенькие семилетние ножки.

Я опустила солнцезащитные очки и уставилась на своего огненно-рыжего племянника Перси.

Даже в костюме для Хэллоуина я знала, что сын моей сестры в точности похож на своего погибшего отца, его волосы — пламенное напоминание о мужественном мужчине, которого внезапно и бессмысленно погубило проклятие, доставшееся ему только из-за брака.

От этой мысли сердце сжалось.

— Привет, Перси.

Его смелость иссякла, мальчик побежал прочь. Он взбежал по ступенькам и, взмахнув плащом, распахнул высокие двери.

— Она здесь!

Вот вам и тихое прибытие.

Мои губы скривились от визгливого крика, и я приготовилась к тому, что из дома хлынет поток родственников в льняных брюках, с седыми волосами и духами с запахом гардении.

Я стояла и ждала.

Проходили долгие секунды.

Ветер шелестел листьями вечнозеленых дубов и камелиями, выстроившимися вдоль подъездной дорожки у меня за спиной.

Никто не выходил.

Я уставилась на пару черных дверей, распахнутых в мрачном приглашении.

Ничего.

Я подошла к подножию ступеней, вглядевшись в верхние окна в поисках признаков жизни, и тут мое внимание привлекло какое-то движение.

Вспышка белого.

На меня смотрело осунувшееся, бледное лицо женщины, светлые волосы кольцами рассыпались по худым плечам.

Нога зацепилась за ступеньку, и я полетела вперед, тяжесть багажа вывела меня из равновесия. Мне удалось выпрямиться и снова посмотреть в окно.

Но ее уже не было.

Знакомый холодок защекотал шею, но я отогнала его.

Известно, что Саванна (штат Джорджия) — самое населенное привидениями место на Юге, если не во всей стране. Ее называли «Город, построенный на мертвецах». Название достаточно интригующее, чтобы в октябре сюда съезжались туристы со всего мира, чтобы совершить экскурсию с призраками и посетить одно из старых кладбищ. Но исторический район не имел ничего общего с Дарлинг-Хаусом.

Покачав головой, я пересекла крыльцо и вошла внутрь.

Изысканный интерьер был таким же, каким я его оставила.

Ну вроде того.

В воздухе витали ароматы кофе и бекона, пчелиного воска и старости. Возле входных дверей лежал веник из сушеной корицы, навевая воспоминания об уютных осенних месяцах прошлого. Стены цвета слоновой кости, покрытые старинными молдингами в виде картинных рам, поднимались на пятнадцать футов² к потолку, увенчанному еще большим количеством молдингов, и были усеяны бра с хрусталем, антиквариатом и мрачными картинами маслом. Полы из черного ореха тянулись от холла к двойной гостиной и далее. Внушительная лестница из белого мрамора, украшенная чугунными перилами, изящно поднималась на второй этаж, а затем уходила ввысь, на третий и четвертый этажи. Рассеянный свет лился через люстру Дарлингов над моей головой, заливая холл бледными, танцующими бликами.

«Добро пожаловать домой, Уитни Дарлинг», — прошептала она, голос ее был нежен и эфемерен в моей голове. Я улыбнулась в знак приветствия, как будто это был старый друг.

Когда я была маленькой, дедушка убедил меня, что калейдоскоп огней, отражаемый люстрой — это конец прекрасной радуги, которую можем увидеть только мы. Многие из Дарлингов, говорил он, могли видеть и слышать то, чего не могли видеть и слышать другие. Большинство посторонних признавали лишь то, что наша семья в худшем случае немного странная, а в лучшем — немного эксцентричная. Что же касается истинных уроженцев Лоукантри, знавших кое-что о мистических корнях здешних мест, то они смирялись с тем, что не понимали в нас.