Читаем К островам Индийского океана онлайн бесплатно

Книга известных художников М. Л. Плаховой и Б. В. Алексеева во многом отличается от научно-популярных книг и рассказов о путешествиях.

Все началось с того, что профессиональные художники участвовали в научных экспедициях на научно-исследовательском судне «Дмитрий Менделеев» в Тихом океане, позднее — на корабле «Академик Курчатов» в Индийском океане.

После экспедиции в Тихий океан М. Л. Плахова и Б. В. Алексеев создали серию живописных полотен и графических листов. Эти работы неоднократно демонстрировались на персональных выставках и неизменно привлекали внимание ученых-океанологов, художников, этнографов, искусствоведов. Особенно большой успех имели работы художников на выставке в Хабаровске, где проходил XIV Международный тихоокеанский конгресс. По откликам советских и иностранных участников конгресса можно судить о большом познавательном и эстетическом значении произведений, представленных на выставке.

В январе — марте 1987 года в Финляндии Академии наук СССР совместно с Академией наук Финляндии проводила выставку «Сокровища культуры народов Океании» по материалам русских и советских экспозиций. Оргкомитетом выставки в экспозицию были включены произведения М. Плаховой и Б. Алексеева об Океании. Картины демонстрировались в Хельсинки, куда художники были приглашены в качестве гостей Академии наук Финляндии.

Несколько лет назад они выступили в не совсем обычной для них роли — в качестве авторов книги «Океания далекая и близкая».

Читая новую книгу — «К островам Индийского океана», рассматривая иллюстрации, невольно приходишь к выводу, что и в этом многогранном произведении каждая новая глава, новый пейзаж или портрет раскрывают удивительный и прекрасный мир.

Дело не только в том, что два талантливых художника создали огромное число зарисовок и этюдов в нескольких океанских экспедициях, — они раскрыли новую тему и познакомили читателя с удивительным, загадочным и прекрасным миром Океана. Читатель отправляется в увлекательное, романтическое путешествие, и авторы дарят ему радость встречи с Неизвестным.

Пышная тропическая природа островов, сложный мир островитян, в котором мудрость древних традиций, простота и искренность сочетаются с явлениями новой жизни, все более широко охватывающей даже удаленные острова, — это дает особое ощущение новизны и неожиданности. Авторам удалось увидеть много такого, что могут заметить только люди, сочетающие в себе талант живописца, тончайшую наблюдательность и редкое умение проникать в глубины жизни островитян в процессе непосредственного общения с ними.

Другая тема, другая грань книги — изображение и описание Океана. Океана, вечно меняющегося, то сурового и бурного, то ослепительно красивого в закатные и рассветные часы, в знойный полдень и глубокой ночью. Ощущение неповторимости, высокого эстетического наслаждения передают авторы в своих пейзажах и описаниях.

Превосходные пейзажи, написанные не с берега, а в центре океана, передают впечатление его громадности, бесконечности, силы и суровости стихии, ее нескончаемых превращений. Эта тема раскрыта авторами очень сильно и свежо.

Как пишет директор Института теории и истории искусств Академии художеств СССР, академик А. К. Лебедев, «едва ли не впервые в отечественном изобразительном искусстве отражены виды тропической природы, народные типы, сцены быта… При этом правдиво запечатлены непривычные для глаза жителя северных стран эффекты заката, восхода солнца, игры солнечного и лунного света на поверхности океанской стихии в тропических условиях…

Серия картин, с мастерством исполненная авторами на основе реалистического метода, носит подлинно новаторский характер, этот творческий вклад М. Л. Плаховой и Б. В. Алексеева в известной мере сходен с тем, который внес в искусство XX века А. А. Борисов, впервые раскрывший в живописи своеобразие, красоту и величие природы Арктики. В какой-то мере Плахова и Алексеев также сделали значительный вклад в художественное открытие одного из континентов Земли…»

Третья тема, которой авторы посвятили много страниц повествования, — этнографическая. Быт жителей островов Индийского и Тихого океанов, внешние атрибуты жизни, искусство, ремесло, традиции, жилища, поселки и города… Читатель видит превосходные живописные произведения, читает описания и постепенно входит в незнакомый, яркий, экзотический мир островитян. Эта часть очерков имеет большое познавательное значение. Читателям будет интересно познакомиться с этими описаниями еще и потому, что именно в наши дни активно проходит процесс деколонизации Океании и национального строительства независимых островных государств в Индийском океане.

Увлекательную, новую тему авторы развивают в очерках, посвященных работе ученых в экспедициях. Рассказ о нелегком труде океанологов, сопряженном нередко с риском и опасностями, будет особенно интересен молодым читателям. Мне пришлось участвовать во многих океанских экспедициях, и со знанием дела могу сказать, что авторы весьма правдоподобно описали труд ученых. Зарисовки палубных работ, атмосфера жизни экспедиции, меткие характеристики отдельных ученых, дополняющие живописные портреты, помещенные на страницах книги… Думаю, подобные описания, сделанные самими океанологами, всегда отличаются некоторой суховатостью, чего нет в книге М. Л. Плаховой и Б. В. Алексеева. Рассказ о работе океанологов — живой, читатель получит представление о нелегком пути, по которому идут открыватели тайн океана.

Переходя от яркого, остроумного текста к превосходным иллюстрациям, читатель наверняка почувствует потребность еще больше узнать о том, о чем нам рассказали авторы.

Читатель, вы начинаете путешествие. Вы входите в далекий мир островов, океана, островитян. Счастливого вам пути и не забывайте, что самое увлекательное занятие — это все-таки путешествие…

А. А. Аксенов

— Художники! Ваша каюта номер двести сорок два! Возьмите свой ключ!

Все члены экспедиции на борту. Научно-исследовательский корабль Института океанологии имени П. П. Ширшова Академии наук СССР «Академик Курчатов» уходит в многомесячный океанский рейс к островам Индийского океана, как говорится, «экспедиция уходит в океан».

И хотя у нас за плечами путешествие в Океанию на судне «Дмитрий Менделеев», все равно ступаешь на палубу со сложным чувством счастливого волнения и растерянности, — наверное, так ступал первый человек на первый плот.

Самое время оглянуться назад и рассказать, как случилось, что мы вновь оказались на корабле.

Собственно говоря, мы собирались на Амазонку. Как всякое загадочное событие, это хранилось в тайне: к чему лишние разговоры! Иногда для перемены жизни не хватает пустяка, маленький камешек способен увлечь лавину. «Камешком» явилась короткая поездка в Институт океанологии, где шла такая обычная для сотрудников и такая удивительная для нас жизнь. Там мы узнали, что готовится рейс на Амазонку.

— Амазонку?

— Именно, — был будничный ответ, будто речь шла о воскресной поездке в Абрамцево… — «Курчатов» пойдет в тридцать шестой рейс на Амазонку. А что?

Возглавлять экспедицию должен был член-корреспондент Академии наук СССР, директор института Андрей Сергеевич Монин.

В светлом его кабинете вовсю гуляло зимнее солнце, то самое, что светило над Амазонкой тоже. Огромная карта Мирового океана извещала о местонахождении научного флота — белые макетики кораблей разбежались по меридианам и паралледям. «Курчатов» был приколот к Турку: стоял на капитальном ремонте в Финляндии.

Андрей Сергеевич — ученый широкого диапазона, чьи научные работы получили всемирное признание. Ему принадлежат фундаментальные исследования во многих областях гидродинамики и геофизики, труды эти сыграли важную роль в становлении нового направления в науке — гидрофизической гидродинамики. Крупный организатор науки, он находит время и для искусства, занимается живописью.

Мы еще не были знакомы, однако перед рейсом в Океанию много слышали об этом незаурядном человеке. Не зря бытует выражение: «Только посредственность не вызывает возражений» — кто-то искренне любит Андрея Сергеевича, кто-то побаивается, однако все согласны в одном: светлый ум, крупнейший ученый.

Андрей Сергеевич приглашал нас принять участие в рейсе на Амазонку. Наладившаяся было «нормальная» жизнь опять шла кувырком. Предстоял путь из квартиры на одиннадцатом этаже московского дома, где еще не выветрился запах новогодней хвои, снова в океан с его циклонами и штормами.

Как-то, кажется накануне, я обронил фразу: «После нашего путешествия в Океанию прошло четыре года…» Меня поправили: прошло шесть лет. Шесть лет назад мы уже пересекали страну от Москвы до Владивостока навстречу восходящему солнцу. Теперь предстоял путь на запад — от Калининградского причала в Атлантику. Между этими отрезками времени лежало многое. Ушли из жизни друзья и попутчики прошлой экспедиции: оптимист Владимир Григорьевич Рыклин и всегда подвижный, энергичный Донат Владимирович Наумов — в память о них остались выполненные в рейсе портреты. Прошли выставки написанных в экспедиции картин. Неожиданно для нас самих родилась книга об Океании. И еще: было путешествие в Каракумы, где оказались мы, очевидно, по контрасту — из океана в песках.

Говорят, дороги бесконечны. Оканчиваясь, они дают начало новому пути, даже самый, длинный путь начинается с первого шага. Этот шаг в пустыню был сделан на Дальнем Востоке возле пейзажа, написанного на экваторе.

В 1979 году в Хабаровске впервые на территории СССР состоялся XIV Международный тихоокеанский конгресс. Была организована большая выставка. Самостоятельный раздел среди научных экспонатов составила наша живопись и графика — работы из цикла «Тихий океан — Берег Маклая».

Внимание посетителей привлекла картина «Перед наступлением тропической ночи»: еще догорает неистовый закат, но уже проступили зеленовато-холодные звезды. В центре неба непривычно перевернутый на спинку, рожками вверх, узкий серп. Океан потемнел, взбугрился, вобрав в себя тени и блеск заката, крошка-корабль уходит за горизонт.

— Вот я смотрю на вашу картину и вижу уходящую в глубину беспредельность, простор, необычность красок. Это вызывает у меня желание задать вопрос: не приходилось ли вам бывать в пустыне? Ведь между океаном воды и океаном песка много общего: для человека на корабле и для человека в песках то и другое не имеет границ.

— Я хотел бы показать вам настоящую пустыню, — говорит, посетив выставку, академик Александр Васильевич Сидоренко, президент конгресса, и добавляет: — Скоро я поеду в Туркмению. Можете брать этюдники и ехать вместе со мной. Устраивает вас мое предложение?

Предложение нас устраивало, но на всякий случай мы сказали, что надо подумать. Как-никак глаза еще были полны моря, а уши — плеска океанских волн. Подумав, мы отправились в Каракумы. Действительно, они были сходны: бессильные песчинки, кроткие капельки воды. Разрозненные, развеянные, превращались в ничто, воссоединяясь, становились грозной силой: мириады песчинок погребали города, капли, став океаном, смывали берега в пучину.

Мы работали на мертвых барханах и в живых саксауловых рощах, высаженных руками людей на бесплодных такырах. Бродили по развалинам древнего Мерва, писали в тени фисташковых лесов, на склонах Бадхызского заповедника, среди паутины пробитых архарами троп. Рисовали людей, что умеют из песка строить дома и выращивать сочные гроздья винограда там, где нога уходит в песок, с альбомами в руках прошли по рукотворной реке — каналу имени Ленина.

Четыре года самолеты и поезда доставляли нас из Европы в Азию, в Ашхабад, в Туркмению. Но работа была сделана, и жизнь стала входить в привычную колею.

Теперь все начиналось сначала.

На обратном пути из Института океанологии водитель «Жигулей» Плахова сосредоточенно молчит, дважды проскакивая светофор на красный свет. Где-то на полпути к дому, в районе Новодевичьего монастыря, она наконец совмещает переживания с правилами движения и открывает рот, чтобы сообщить мне о своих сомнениях и колебаниях, приводя доводы, из которых следует, что в силу ряда обстоятельств наша причастность к новому многомесячному рейсу в океан практически невозможна, более того, немыслима. Прежде чем свернуть к дому, она притормаживает и поворачивает ко мне лицо:

— Только уговор: помалкивай. Никому ни звука. Понял?

Теперь и у меня теснятся сомнения, всплывают неотложные, несовместимые с океаном дела.

— Так мы идем или не идем в рейс? — отваживаюсь спросить, когда она, газуя, проскакивает ворота.

— Что значит «не идем»? Идем, естественно. Разве есть вопросы?

Вопросов не было. Да и в чем, собственно, дело? Энтузиасты с рюкзаками за плечами отправлялись пешком с Дальнего Востока в Прибалтику. Папазовы на спасательной шлюпке пересекали океаны. Один из молодых этнографов, преодолевая сопротивление жены, во что бы то ни стало пытался назвать сына Тутанхамоном… Словом, людям свойственно стремление к необычному. Не зря подарено нам судьбой соседство с Московским зоопарком: засыпаем и просыпаемся под рыкание львов, тяжелые вздохи белой медведицы, кошачье мяуканье павлинов.

«И еще жизнь прекрасна потому, что можно путешествовать». Время неуклонно стирает воспоминания, как течение размывает след на песчаном дне. И все же в душе остается частица пережитого: околдованные лагуны и атоллы, лабиринты коралловых рифов, клубящаяся бирюза просвеченных солнцем вод. Память об океане была прочной: стоило закрыть глаза, и над палящей синевой моря зависал горящий диск. Тихими вечерами, скатившись по небосклону, садилось солнце в гнездо оранжевых облаков, выбрасывая последние стрелы света. Сквозь расплавленную щель изливало последний пульсирующий свет, и океан угасал, храня между спинками волн горячечный блеск заката…

Впереди снова лежал путь за экватор, в страны, где северный ветер несет тепло, а южный — прохладу, первый весенний месяц открывает осень, а исход мая знаменует начало зимы. Солнце, бессильно лежащее на подоконнике московской квартиры, вновь готово было испепелить, сжечь тропическим жаром наши тела и души.

Впрочем, пора было переходить от слов к делу, запасаться холстами и красками, хотя, как утверждали шутники, на Амазонке понадобится лишь один зеленый цвет!