Читаем Путинократия. Человек власти и его система онлайн бесплатно

Уважаемый читатель!

Книга, которую вы держите в руках, впервые вышла в 2006 году в ФРГ и принадлежит перу известного журналиста, много лет возглавлявшего Московское бюро всемирно известного журнала «Фокус», — Бориса Райтшустера. На сегодняшний день она побила все рейтинги продаж в Германии и выдержала два переиздания (этот перевод сделан с последнего из них, исправленного и дополненного, 2014 года). Автор же, по мнению некоторых московских экспертов, самим фактом публикации этой книги подписал себе смертный приговор.

Повествование ведется в жанре публицистического романа, главным героем которого является современный лидер России Владимир Путин. Прежде всего следует учитывать, что книга о России написана иностранцем и для иностранцев. Автор прожил в России двадцать лет, его с этой страной и ее народом связывают не просто множество контактов, в том числе родственных, но полжизни, проведенной в журналистском поиске. И до «Путинократии», и после нее были написаны обширные журналистские исследования: «Письма из гибнущей империи» (нем. «Briefe aus einem untergehenden Imperium», 1994), «Владимир Путин. Куда он ведет Россию» (нем. «Wladimir Putin. Wohin steuert er Russland», 2004), «Новый хозяин в Кремле. Дмитрий Медведев» (нем. «Der neue Herr im Kreml. Dimitrij Medwedew», 2008) и «Русский экстрим. Как я учился любить Москву» (нем. «Russki extrem. Wie ich lernte, Moskau zu lieben», 2009). Поэтому ни выбор темы исследования «Путинократии», ни жанр не случайны и ставят ее во всемирной библиотеке на одну не особо длинную полку, которую начинают «Записки о Московитских делах» 1549 г. немецкого дипломата и путешественника Сигизмунда Герберштейна, затем продолжают несколько наблюдений XVII–XVIII вв. и отзывы современников Пушкина — Маяковского: от Жермены де Сталь и Астольфа де Кюстина до Мориса Палеолога. Перевод же на русский язык книги подобного рода (а вы держите в руках первый и единственный перевод книги Б. Райтшустера!) — дело неблагодарное, ибо делаться должен с учетом двух несводимых воедино менталитетов, один из которых пытается выразить другой. Поэтому надеемся, что некоторое повышение эмоционально-экспрессивного тона, проявление субъективных оттенков модальности и патетики, которые демонстрирует автор в описании явлений, для нас привычных и неотъемлемых от нашей жизни, будут восприняты благожелательно и вдумчиво.

Во время чтения не следует выпускать из виду, что автор — европеец и пишет для европейцев. Если еще точнее, он немец и пишет для немцев. Это существенно, ибо, как подмечено в народе, «что для русского хорошо, то для немца — смерть». «Умом Россию не понять…» — цитирует автор бессмертные строки Федора Тютчева и сокрушается, называя путинскую модель управления «фатальной смесью СССР, сицилийской мафии и царской империи, пестрой мозаикой из неолиберализма, феодализма и большевизма».

Для описания политических режимов, подобных путинскому, в которых совмещаются черты демократии и диктатуры и обеспечивается возможность ненаказуемого игнорирования или нарушения интересов большинства или значительной части граждан, в современной политологии используется несколько терминов. Самый устоявшийся из них, «демократура»[1], был введен швейцарским политологом Максом Линижером-Гума в 1992 году и активно использовался его российским коллегой Георгием Сатаровым. По мнению доктора философских наук Федора Бурлацкого, «демократура не представляет собой исключительно русского явления. Она возникала и угасала во многих странах, осуществлявших радикальные реформы, — в Аргентине и Бразилии, в Южной Корее и на Тайване»; в то же время, полагает Бурлацкий, «демократура как бы вызревает в самой душе россиянина по мере обретения им власти именно потому, что сам он внутренне несвободен»[2].

Книга Бориса Райтшустера вышла практически одновременно с исследованием канадского политолога Мишеля Роша «Демократура Владимира Путина» в монреальской газете «La Presse» и статьей шотландского журналиста Нила Ашерсона в журнале «London Review of Books», цитата из которой как нельзя лучше иллюстрирует идейную суть обширного исследования Бориса Райтшустера: «У большинства из этих стран есть демократическая мебель: конституции, парламенты, формально существующая независимо судебная власть, регулярные выборы, гарантии свободного волеизъявления и собраний. Но на практике все эти институты подвергаются манипуляциям во имя сохранения привилегий посткоммунистической элиты. В некоторых демократурах, типа азиатских, манипуляции — всеобъемлющие и бесстыжие. В других, наподобие Украины или России, фальсификация выборов и использование государственного насилия против политических вызовов обычно протекают с неким прикрытием. Главное — сохранить свою шайку у власти и при этом убедить народ и внешний мир в том, что политический процесс, пусть в грубой форме, но отражает чаяния населения»[3].

Самим фактом публикации этой книги мы приглашаем читателя войти на равных во всемирный дискурс вокруг недавно описанных очертаний на политической карте мира некоторой обитаемой части суши под названием «Демократура» — обсуждение, открытое и уже набравшее обороты благодаря таким первопроходцам, как автор настоящего бестселлера. Мы также надеемся, что факты, изложенные в книге, а также глубокие размышления и выводы, к которым приходит Борис Райтшустер, не только повысят политическую грамотность, но и помогут украинскому читателю спрогнозировать дальнейшее поведение Кремля относительно Украины в это тревожное, трагическое для нее время.

Тем, кто собирается с визитом в Москву, могу пожелать заранее подыскивать оживленные места для встреч. Особенно если вы — журналист. Будьте уверены, ваша квартира будет напичкана жучками.

Именно в таком месте прошла моя конфиденциальная встреча с одним из самых влиятельных людей в немецкой внешней политике 2003 года — в фойе одного из московских отелей. Шум уровня «трактир» — как раз то, что нам было нужно, поскольку он усложнял подслушивание нашего разговора.

Мой гость из Берлина на тот момент уже прочел первое издание данной книги. Желая обсудить ее со мной лично, он согласился на встречу вне программы своего официального визита, в условиях конспирации.

То, что было описано в книге, не оставило его равнодушным. И все же он не хотел в это верить. «Мне кажется, вы слишком преувеличиваете! — посмотрел он на меня скептически. — Ваши прогнозы чересчур мрачны!»

Я попросил его выражаться конкретнее. Он помолчал в нерешительности и только после второй кружки пива сказал главное: «Если поверить тому, что вы пишете, можно испугаться!»

Принимать всерьез происходящее в Москве не хотели не только сотрудники внешнеполитического ведомства, но и представители фракции в Бундестаге, которые стабильно критически относились к путинской России (среди них разгорелись дебаты, вызванные моей книгой). «Половина моих коллег не верит в то, что в ней написано, — позже признавался участник заседания. — Они просто не хотят в это верить!»

Спустя восемь лет, уже после войны в Грузии и оккупации Крыма, выяснилось, к сожалению, что предостережения не были преувеличены. Наоборот, если бы я в 2006 году при подготовке первого издания был менее критичен, сейчас я мог бы упрекнуть себя в наивности.

Я не знаю ни одного из своих немецких коллег-журналистов в Москве, кто бы не видел потемкинского фасада политики Путина; и многие русские коллеги четко дают понять, что они думают о российской пропаганде. Мнение о Путине, сложившееся у многих немецких политиков и так называемых экспертов, которые знают страну в основном поверхностно или не знают ее вовсе, звучит, мягко говоря, наивно.

После вступления Путина в Крым в марте 2014 г. я убедился в очевидном. Меня не удивило, что Путин оказался готов к такой агрессии. Кто скрупулезно изучал его политику, должен был предполагать, что такой шаг возможен. Меня ужаснуло другое: до чего же сильным является лобби Путина в Европе и как велико число его приверженцев в открытых дебатах! Понятно, что руководитель Кремля пользуется серьезной финансовой поддержкой и, будучи обученным офицером КГБ, умеет манипулировать мнениями и вводить массы в заблуждение. Чем напористей пропаганда, тем меньше в ней правды; чем она настойчивей, тем проще, по-видимому, она инфицирует души.

Своей дерзостью Путин застал врасплох многих ни о чем не догадывающихся граждан, которые попались на удочку путинской теории относительности: «Косово = Крым», «Болотная площадь = Шанценфиртель[4]». Он понял для себя, что общества, склонные к самокритике, особо восприимчивы. И, как и Ленин однажды, он может создать на Западе массы «полезных (и, конечно, доброжелательных) идиотов» — понятие, которым вожди революции однажды в шутку назвали своих приверженцев за границей. Как говорил «вождь мирового пролетариата», капиталисты продали Советам веревку, на которой потом их и повесили.

После присоединения Крыма многие абсурдные утверждения нашли отклик и на Западе, и в них охотно поверили. Демократия, господствовавшая здесь на протяжении столетий, усыпила бдительность в отношении пропаганды. Несмотря на то, что в общем мы не доверяем политикам и журналистам, приписываем им много лжи и подробно обсуждаем каждое допущенное ими нарушение, мы, однако, не чувствуем, когда ложь становится нормой, а нарушения — правилом. То, что кто-то снова и снова нарушает закон, систематически использует СМИ и язык для манипуляции сознанием и говорит противоположное тому, что очевидно, мы себе представить не можем, поэтому не верим в это.

Возможно, мы и сами этого не хотим. То, что там, у кнопки пуска ядерной ракеты, сидит некто со склонностью к насилию и агрессии, от которого можно ожидать всего, и награждает своего главного пропагандиста Дмитрия Киселева (в прямом эфире в марте 2014 г.) цитатой о том, что Россия может уничтожить США, на многих наводит такой страх, что не хочется думать о последствиях. Нарушения законности в такой авторитарной системе, как демократура Путина, настолько выходят за рамки естественного восприятия социальной жизни, что в правовом государстве данная система уже не может вернуть себе былую актуальность. Это подтверждается суждениями из-за рубежа, которые звучат в отношении столь одиозных правителей недавнего прошлого, как Сталин и Гитлер.

Во время своих лекций, которые мне приходится читать в Западной Германии, я часто слышу: «Этого не может быть, что вы рассказываете!» Но совсем по-другому дело обстоит там, где люди на собственной шкуре испытали тоталитарный режим. Здесь говорят так: «Нам это известно еще со времен ГДР».

Отводить глаза от проблемы опасно. Если бы мы на протяжении 14 лет не вводили себя в заблуждение, а сделали необходимые выводы, нынешнее положение не оказалось бы столь пугающим. Тот факт, что мы сегодня так зависим от российских газа и нефти, стал закономерным результатом политики бывшего канцлера Герхарда Шредера — человека, который сегодня занимает высокую должность в российском концерне. Однако было бы ошибочно все сваливать на одного бывшего канцлера. Путин пользуется симпатиями во всем политическом лагере — от Алисы Шварцер[5] до Петера Гаувайлера[6]. Имеем ли мы дело со скрытым антиамериканизмом? Нацелен ли Путин на группы, испытывающие ностальгию по социализму, которые не понимают, что он на самом деле выступает за капитализм «Дикого Запада»? Импонирует ли многим его поведение «настоящего мужчины»?

Снова и снова раздаются жалобы, что Запад спит и видит, как бы завоевать Россию. Это точка зрения Путина, которому, как работнику КГБ, везде чудятся тайные заговоры. Реальность же такова, что Россия рассорилась со многими соседями. Русская модель социального устройства, в отличие от «американского стиля жизни», не вызывает зависти ни в одной из соседних стран. То, что эти народы повернулись в сторону Запада, является последствиями политики Путина. И никакой вины США или ЦРУ, даже если бы это и было им на руку, в этом нет.

Союзникам Путина в Германии я бы посоветовал не просто посетить нынешнюю Россию, а хотя бы один раз пожить в ней длительное время, отказавшись от тех преимуществ, которые предоставляет паспорт гражданина Германии, — пожить в статусе среднего россиянина, ежедневно подвергающегося произволу неправового государства. А еще лучше — в статусе журналиста. Тот, кто в России не молчит, а выступает с открытой критикой, да еще и публикует ее, должен быть готовым к враждебному отношению и ненависти. «Еще тот лжец», «Геббельс» и «еврейская свинья» — это лишь немногие из оскорбительных эпитетов, которые можно услышать в свой адрес, если делать критические репортажи. На того, кто критикует российскую действительность, немедленно ставится клеймо «русофоб» — враг России.