Читаем Сумеречные рассказы онлайн бесплатно

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Зло? Вы не по адресу. Поищите его в вашей семье, в вашей церкви, зайдите, в конце концов, к бородатому парню-арабу, который живёт по соседству. А может быть, это всего лишь скрытая энергия жизни? Значит, именно её отрешённый блеск замечаешь в глазах птицы или младенца, знающих, что такое страх, но не знающих жалости. Тогда нужен новый термин для плодотворных les forces du mal[1].

Борис Лего́, потомок русских эмигрантов, приехал в современную Россию искать славы, а нашёл демонов и людей: первые служат вторым, вторые почитают первых, равновесие соблюдено, работа кипит, жизнь налаживается. Священная работа идёт в исторической тьме, мы действуем на ощупь, слыша голоса братьев, но это не грядущая ночь, а сумерки перед рассветом.

Эта книга – свидетельство нашей борьбы, а ещё, поскольку перевод состоялся и преодолены его трудности, – запоздалое предостережение вам, сомнамбулическим жертвам эксперимента под названием «Французская Европа», ведь ваш военный корабль переделан в круизный лайнер с рулеткой и шлюхами и насквозь ржав, и скоро даже в первом классе нельзя будет купить себе свежий утренний круассан.

Капитан спятил.

Ваши законы уничтожат вас.

С корабля раздаются сигналы бедствия, и вы объявляете предателями тех, кто их посылает.

Вы спесиво повторяете пьяную глупость о том, что Пан умер, но так ли это? Может, он просто нашёл себе более приличное место, ведь у вас в оскудевших национальных парках бродят вместо зверей публичные онанисты, наркоманы и устраивают встречи лоббисты из UDI[2].

Даже демоны оставили вас и переселились из Библиотеки Арсенала в Российскую государственную библиотеку, вокруг чёрных гранитных колонн которой сейчас бушует метель – огромные вертящиеся столбы снега жаждут воплощения.

Оно близко.

Отвергнутые вами вавилонские и фиванские боги тоже обрели новую родину.

С чем вы остались? Христианство, которое рождено из ненависти к государству как таковому, презрения к законам и вере алчных отцов, вы умудрились низвести до изысков надгробной архитектуры и слащавых страстей Ватикана, вестники которого воспевают слабость и беспомощность, говоря о мире дрожащими голосами.

Дух покинул вас всех: дивные святилища античного Рима покрыты десятиметровым слоем дерьма тех голубей, которых понтифик кормит во время своих бесконечных пиар-акций, а больные и грязные потомки жрецов Юпитера просят милостыню на улицах вокруг Капитолийского холма; германские пенсионеры боятся поставить памятник своему адмиралу Дёницу, а французские писатели мастерят для международного рынка романы о тернистом пути к любви – вместо того, чтобы для начала купить себе по хорошему бельгийскому пистолету.

Зачем? Чтобы мгновенно наказать любого за неучтивый взгляд и тем самым преодолеть литературу. Когда тебя оскорбляют, ты терпишь, когда бьют – терпишь, когда убивают – тоже, и юмор в том, что все эти стадии часто занимают меньше минуты, не успеешь пискнуть «господи Иисусе!». Да-да, талант и достоинство есть у того, кто возьмёт штурмом редакцию исламской газеты, а не у того, кто в поисках озарения нанюхается дряни, купленной у цыган, и заразится СПИДом от обезьяны.

Кстати, когда соберётесь захватывать редакцию, не забудьте купить вязаные шапки и проделать в них дыры для глаз, говорят, это помогает. Или хотя бы пришейте к шапкам пуговицы, которые будут символизировать глаза.

Дух не умер, как хотелось бы эгоистам, воспринимающим Его только лишь как своего любовника; формула «мне или никому» тут неуместна, Он – отдалился.

Правда, мечтатели вроде Раймона Абеллио хотели, чтобы воины стали священниками и каким-нибудь ловким способом ухватили Дух за хвост, не дав ему скрыться, но у вас не осталось воинов, их тени сидят в сауне на Boulevard de Sаbastopol[3], а те, у кого в жилах течёт богословская кровь, ни на что не способны смотреть прямо и честно и отказываются верить в происходящее.

Пока вы воюете с гномами своих гуманистических предубеждений и пятьсот лет подряд устраиваете судебные заседания по делу несчастного барона Жиля де Ре, к дверям ваших опрятных домиков в Нёйи-сюр-Сен[4] подступил песок Аравийской пустыни.

Война в заливе проиграна вами, потому что все эти годы вы отправляли на фронт изнеженных фриков и менеджеров по маркетингу. Становится жарче, выключите красную кнопку[5], где в срочном выпуске новостей горят автомобили яппи, выключите кафешантанную музыку и посмотрите в окно: в небе уже заметен призрак – это Астар Шаркан[6].

Что он принес? Мирру, корицу и шафран? Как бы не так! В его руке бледная звезда – знак того, что робость и тяга к компромиссам почти уничтожили Европу и Пятую республику.

Время упущено, теперь не помогут молитвы, даже если вы будете коллективно читать их задом наперёд по субботам в специальной комнате. Сказка кончится не в пользу слушателей, уже не мечтайте разделаться со своими иллюзиями и страхами с помощью амулетов из растёртых в порошок кротов, испанских мушек и крови летучих мышей.

Правда, ещё есть зыбкая надежда на очищение через грех, как учил Карпократ Александрийский, но для этого вам надо очень, очень постараться и сначала построить для идеологических диверсантов несколько просторных концлагерей в колымском стиле.

Дух устремился на Север, на край ночи, в Россию, и яростный белый свет выхватывает из мрака её огромные регионы, деревни и острова.

Да воссияет Северный Свет!

Встаёт зимнее солнце. Зиновий выходит на балкон и кланяется солнцу двенадцать раз. Северо-восток Москвы, на горизонте дома, парк и бастионы гипермаркетов.

Суббота, но Зиновию надо трудиться.

Он готов, сил достаточно, потому что копит в себе праведный гнев.

Он не один такой.

Непременно найдётся часть нации, которая выберет путь активной борьбы, и именно на неё ляжет гораздо большая ответственность, чем на миллионы людей, составляющих основное население страны.

Пять дней в неделю Зиновий работает в районной пекарне кондитером: замешивает, формует, достаёт из печей противни с коржами и сдобами, виртуозно увенчивает торты кремовыми завитушками.

А по субботам выходит на тропу тихой войны во имя господа.

«Кем бы я был, коли не уверовал? – иной раз спрашивает себя Зиновий и отвечает: – Овощем».

Сегодня он встал затемно, напёк на своей маленькой кухне сотню пирожков с капустой и начинил их крысиным ядом.

Пёк и приговаривал, как мать учила: «Горе чёрное приготовляю, с тестом белым мешаю, с дымом серым отправляю…»

Сумку с этими пирожками он решил оставить на окраине старого квартала у входа в барак, где живут постоянно голодные нелегалы.

«Они воруют наш воздух, – говорит Зиновий соратникам на собраниях, – все вы хорошо знаете их подлый стиль, против этих собак давно пора принять окончательные меры».

Этой ночью он видел сон: будто находится в подземной пещере и поёт вместе с хором в тысячи голосов: «Царствуй на смерть врагам, страх православный…»

Проснулся с ощущением молитвенной радости в сердце.

Поднялся с койки и затеплил лампаду напротив иконы преподобного Иосифа. Перед этой иконой у Зиновия стоит блюдце. Иосиф изображён в полный рост, с усами, во френче. Как наступает двунадесятый праздник, Зиновий подливает в блюдце кровь – подкармливает святого. Для этого покупает или ловит зверюшек.

И часто мысленно обращается к нему за помощью, почитая его как своего небесного заступника.

Нынче у Зиновия благостное настроение, и он неторопливо готовится исполнить задуманное.

Вымылся, используя экологически чистое мыло и вологодскую мочалку. Подмёл пол, напевая акафист архангелу Михаилу, покровителю воинов. После этого, наконец, починил унитаз – прохудился клапан, бачок уже месяц неумолчно гудел.

Налил в липовую плошку крещенской прошлогодней воды и насыпал туда ржаных сухариков, освящённых на могилке блаженной Матрёны. Поел. Выпил иван-чая без сахара.

Во время трапезы с увлечением посмотрел передачу про образцовое крестьянское подворье в Тульской области и выпуск новостей.

Выключил телевизор и по дореволюционной книге, потрёпанной и закапанной воском, прочитал ежедневное молитвенное правило.

Затем достал пирожки из духовки и сложил в клетчатую сумку на колёсиках.

Осенил себя крестным знамением.

Подпоясал льняную рубаху монастырским расшитым поясом.

Смазал сапоги куском сала.

Расчесал перед зеркалом бороду деревянным гребнем.

Надел пальто, взял сумку с пирогами и спустился на улицу.

Пока собирался, солнце скрыли облака.

Зиновий остановился у подъезда и прислушался к себе: пульс учащён.

Во дворе на детской площадке старик-сосед выгуливает маленькую уродливую собаку. Супружеская пара дворников убирает снег.

В чёрном пальто, в шапке-скуфье и с длинной бородой Зиновий выглядит смиренномудро, и, бывает, люди подходят к нему, называют «батюшкой», просят благословения и совета.

Женщины, которые скрашивают одинокую жизнь Зиновия, считают его прозорливым.

Он регулярно ходит в местный храм – не только слушать богослужение, исповедоваться и причащаться, но и, например, поставить упокойную свечу за какого-нибудь врага народа, чтобы тот заболел и умер.

Зиновий вздохнул, собрался с духом и пошёл в сторону МКАД к логову нелегалов.

«Когда торжествует всепобеждающая сила патриотизма, – думает он, везя тяжёлую сумку с пирожками, – когда все мы особенно остро чувствуем, что значит быть верным Родине и как важно уметь отстаивать её интересы… Мы должны быть достойны подвига наших отцов, дедов и прадедов… Они насмерть сражались с врагом, защитили родную землю…»

В груди у Зиновия волнующе покалывает, так бывает в начале каждой его подобной миссии, чтобы затем разлиться по телу живительной теплотой: он знает над собой силу высшую и радостно работает маленьким подмастерьем под небом бога, хотя всё строже его ответственность за то, что делает, за то, что печёт.

«Да, враги России опасны, – размышляет Зиновий, идя мимо зданий молокозавода, – изворотливы и опасны, но у меня к ним чувство, которое чище любви: готов ликвидировать их и тем избавить от мук, ибо они не могут не ощущать свою вредность и не страдать от этого».

У магазина к Зиновию привязался бродячий пёс и побежал следом, скуля и принюхиваясь к сумке. «Ох, искушение», – вздохнул Зиновий, остановился и крепко заехал псу сапогом по морде.

Кончается 7524 год от сотворения мира. Луна переместилась в созвездие Змееносца. Зиновий идёт дальше.

Вдоль длинного бетонного забора промзоны № 49. Мимо трансформаторной подстанции.

Вдоль железной дороги.

По мосту через неё.

Дворами.

Сквозь голый безлюдный парк.

Рядом шумит кольцевая дорога – сплошным потоком едут грузовые машины, и Зиновию кажется, что все они везут важные новости.

Пирожки ещё тёплые.

Зиновий знает, что хлебцы земные превратятся в плоды небесные.

Пошёл крупный снег. «Диво какое, снег хлопьями, пушной… – шепчет Зиновий и молится: – Приидите, поклонимся царю нашему богу! Белому, родному, кормящему!»

Снег скрипит под сапогами Зиновия.

Спустя сутки в новостях показали сюжет о массовом отравлении в лианозовском бараке № 2, где скрывались поэты-отщепенцы, учёные с атеистическими взглядами, беглые артисты и другие отбросы общества из числа так называемой интеллигенции, подозреваемые в распространении ложных измышлений. Причиной происшествия, по словам корреспондента, стало хроническое несоблюдение санитарных условий.

Это мы сожгли во славу Сатаны домик в садовом товариществе «Пушкино». Уже две недели небывалая жара, и все подумали, что там замкнула проводка.

Мечтаем убить бомжа.

Но не было подходящего случая.

Хотя условия располагают: вокруг нашего города Электросталь леса и болота, тихие места.

Поэтому пока тренируемся на кошках.

Нас таких в городе трое. Колян по кличке Чан, Толян по кличке Поролон и я.

Я хорошо учусь в школе, люблю читать. Мой отец работает в областной администрации, живёт отдельно, но помогает нам с матерью.

Чан поступил в училище на электромонтёра, а Поролон вообще никогда не учился и получает пособие по инвалидности, хотя он из нас самый мощный.

Мы распинаем кошек, топим, колем ножом.

На днях Поролон украл у бабки-соседки персидского кота. Вечером отнесли его в рюкзаке на поляну в лесополосе, где у нас алтарь – газовая плита, притащенная со свалки. Облили кота бензином и подожгли, он побежал, как будто над травой полетел огненный шар.

Это двадцать восьмая кошка, принесённая нами в жертву. Решили убить 666 штук. Но это теперь не главное. Есть кое-что важней. Говорят, раньше в Электростали тоже были братья-сатанисты. В 1997 году они чуть не разгромили храм Вознесения накануне так называемого Рождества. Жаль, подоспела милиция.

Сегодня опять весь день жарко. Мать на даче. Смотрю телевизор в большой комнате. Вечерние новости: идёт война с Украиной. Хорошо. Война – это возможность питаться чистой энергией. Без ритуалов, без лишних слов.

Душно. Жирная муха пролетела около лица так медленно, что я почувствовал слабую волну прохлады.

Окно открыто, над домами красный дракон заката.

Синие и чёрные пятна на красном драконе заката.

Месяц назад впервые занялся сексом. С Настей Поляковой в гараже у Чана. Настя отказалась без презерватива. У нас не было презервативов. Использовали полиэтиленовый пакет.

После меня с Настей попробовал Чан, а у Поролона не встал. Поролон сказал, что это от таблеток, которыми его кормили, когда лежал в дурдоме в прошлом году.

Стемнело.

Я съел банку хорошей свиной тушёнки, которую купила мать. По телевизору началась передача про вооружённые силы, про ядерные ракеты.

Всё-таки неинтересно уничтожать города ракетами с другого континента, если не можешь заглянуть в глаза издыхающего врага, если не слышишь его предсмертный хрип.

Война без вида и запаха крови – как секс без оргазма.

Мы русские хранители заповедей Зверя.

Говорят, навигация стратегических ракет основана на ориентировании по звёздам.

Значит, война кончится тогда, когда погаснут звёзды.

Вчера увидел объявление на столбе возле детского сада: коммунистическая партия России помогает желающим отправиться на войну с Украиной. Рассказал пацанам.

Мы сразу всё решили. Едем втроём: я, Чан и Поролон. А когда вернёмся, закончим с кошками – осталось 638 штук.

Однажды Степан покурил гашиша, которым его снабжала Ася, и на ночь глядя поехал в гости к знакомым педерастам. Заснул в метро, на конечной станции его разбудил полицейский. Степан вышел из вагона и услышал голос:

– Степан, при выходе из вагона называй вещи своими именами.

А через несколько секунд другой голос (женский) добавил:

– Всё кончено, милый мой, «Речной вокзал».