<p>Борис Шапиро</p><p>Ковчежец счастья</p><p>От автора</p>Как Журден обнаружил однажды, что говорит прозой, так и я понял, что давно уже пишу псалмы. Это понимание пришло не сразу, но оно пришло от стихов. Что бы я ни писал, они приходят свыше, и душа устремляется вверх, поначалу, казалось, навстречу стихам.
Однако, с опытом работы над текстами и над собой пришло понимание, что не к стихам возносится душа, а к Слову. А стихи, строчки – это лестница, по которой поднимается зов, и по которой спускается от Слова ответ.
Прошло довольно времени, прежде, чем я научился не столько пользоваться Словом, сколько обращаться к нему и слышать Его возвышающий отклик. Псалмами я называю стихи, в которых особенно явно переживаю возвышение. Те стихи, где ч"eтко видна вертикаль бытия, и где различие между «вверх» и «вниз» становится смысловым.
Со временем я стал легко узнавать псалм, когда он приходит. В этой книге я называю теперь псалмами также и те стихи, которые писались давно, когда я ещ"e не умел открывать им сердце так, чтобы они доходили и до ума тоже. Но именно они вытянули меня из ничтожества в достоинство и научили быть счастливым.
Меня часто спрашивают, почему я говорю «псалм», а не «псалом»? Ведь слова «псалм» нет в русских словарях. Причина такого своеволия состоит в том, что слово «псалОм» слишком громко для моего слуха, слишком трубно и слишком общественно, слишком призывно и слишком культово. Оно не годится для того, чтобы именовать тихий мой разговор с Богом. «Псалом» направлено во вне, к общине. А «псалм» – во внутрь, туда, где жив"eт и правит Господь. Тем более, что и в церковном употреблении слово «псалом» установилось довольно поздно, в связи с реформой патриарха Никона. До него же писали «псалъмъ» а также «псальмъ».
Читайте же, друзья, мои псалмы. И да благословит вас Милостивый и Справедливый.
<p>Псалм I</p><p>Алеф веры моей в тебе</p>Алеф веры моей в тебе,День грядущий.Осыпь лжи и насилийНадежду не сможет убить.Оглянись,Эхо истиныХлебом приходит насущным.Оглянись же, Господь,Дай и нам до свободы дожить.<p>Псалм II</p><p>Вымирает постепенно</p>Вымирает постепеннотот, кто знал, что было раньше.На его приходит местотот, кто прошлого не знает.Это встречное движеньеназывается «прогресс»,а в движеньи неизменнытолько вечные миражи.Мне доподлинно известно:в нашем мире выживаеттолько вечного сомненьялюбопытствующий бес.<p>Псалм III</p><p>Вызрело зарево в озере</p>Вызрело зарево в озере.Рыбы не ромбами – розами.Облако в воздухе розовомв образе зверя над озером.Замерло зарево росстанив небе и в озере – порознь.И светоградными лозамив озеро свесилось гроздьямизарево –ваза сл"eз.<p>Псалм IV</p><p>Если прямо скажешь прямо</p>Если прямо скажешь прямо,это будет очень грубо.Если поздно скажешь прямо,то получится изд"eвка.Если рано скажешь прямо,не поверят вс"e равно.<p>Псалм V</p><p>Что там перепел встревожен</p>Геле
Что там перепел встревоженнад гнездом во ржи,и луна прозрачной кожейнад жнивь"eм дрожит?Вс"e спокойно. Конь стреножен.Вложен меч в ножны.И ладони осторожны,и глаза нежны.Но за далью луговоюгде-то стонет выпь?Там, где любят, нет покояи не может быть.Спи, любимая. С тобоюнашу жизнь прожитьэто слышать голубоюмузыку в тишии, как перепел, душоюночью над жнивь"eмнам одной гореть звездою,нам с тобой вдво"eм.<p>Псалм VI</p><p>Октябрь всегда благосклонен</p>Елизавете Б. Ауэрбах
Октябрь всегда благосклонен ко мне.Осеннего неба голубизнеи слов, обращ"eнных к тебе, прямизнеобязан я тем, что свободен.Я каждую осень летаю во сне.Свобода внутри, в глубине, а извнежгут руки колючим морозом вдвойнехолодные поручни сходен.<p>Псалм VII</p><p>Метафора, зерно метаморфозы</p>Метафора, зерно метаморфозы,но прорастает вдруг, вибрируя, дыша,и, куклу тела разрывая гр"eзой,летит, порхает бабочкой душаметафоры – начало превращенья,когда на прежнее уже не станет сил,и смерти нет, и вместо погребеньяпреображенье – следующий циклметафор кратких, словно однодневкив лесу весеннем свадебный пол"eт,но странен лес – не дерева, а древки,а в форме куколки она одной жив"eтметафорой – ни тени перемены,ей неподвижность кажется милей,наверное, над"eжней новой сцены:в спектаклях этих что ни акт, то злейстановится метафора вопросао будущем – искусство вопрошатьвс"e дальше в прошлом,впрочем, все прогнозыошибочны, и оста"eтся ждатьметафору надежды.Где-то близкометафора надежды и любви,и полог л"eгкий зв"eздами обрызган,и в горлах ком сглотнули соловьи,и кто-то взглянетвдруг прозревшим оком:в громадной мельнице от неба до землииз тихой глубиныхрустального ковша Большой Медведицынизринется потокомнадежда, бабочка, душа,но глыба неба крутится без проку.А у черты вдалипроходит, не спеша,кораблик, мотыл"eк,и видят сон матросы:висит над мачтой, искрами меча,предгрозовой огонь голубоватой розой,мерцанье, мрак, мечта,метафора, зерно метаморфозы.<p>Псалм VIII</p><p>Голос крови</p>Кубической водыоранжевый кристалл,на гранях воздух сух.Стада моей бедыпо р"eбрам острых скалпас"eт библейский дух.Несбыточный глаголтерзает хордой губокаменевший лик,а на уступах горсудьбы бубновый куб,прозрачный сердолик.И в н"eм, как в янтаре,за миллионы летувязнувший москит,спит будущий Еврей,в Торе сокрыв увет.Спит каторжный левит.Запаяно зерно.Один свободный вдохего освободит.Как ярости ярмо,как радости сполох,как юности магнит,на остриях грядывысокий зреет клик,и напрягает слухкубической водыбиблейский сердолик,оранжевый пастух.<p>Псалм IX</p><p>Ещ"e не обморок, а морок</p>Марине Фиалковой
Ещ"e не обморок, а морок –раскрывается земля,и клубится возле норокавгуст, вылет муравья.Рваной августовской раныпересохшую гортаньречью суетной тираниткрыльев выдоха таран.<p>Псалм X</p><p>Есть нечто беззаветно птичье</p>Марине Фиалковой
Есть нечто беззаветно птичьев пол"eте падающих листьев.Так голос неизменный кличет их,как истовый и меткий выстрел,и радость, з"eрнышко свободы,кружит, как опытный пилот,их медленные хороводысквозь встречный муравьиный л"eт.И листьев танцем золотистымк слов шелестеющим крыламспускаются сухого смыслакрупицы, вопреки словам.<p>Псалм XI</p><p>Весть, что по степям</p>Весть, что по степямдорожной пыли дня взвеськлубится длятого, чтобы осестьпуховым серым платком,будто и не ехал никто,взглядом впиваясь в прядьколеи, убегающей вспятьот колен. Расстояние, пядь,меньше толщины стенс пограничным столбом.Передвижение – взлом,если едешь спиной впер"eд.Душа – воробей, стрелянный вл"eтпрячется в газетный кул"eк привычек,п"eрышками шуршао помятое «Здравствуй, дом!».Расторопная память с дырявым дномсохранила мелочи быта и лица. 
