Читаем Третья мировая-в бестселлерах и не только онлайн бесплатно

Annotation

Разве сотрется в памяти народной 22 июня 1941 года? Забудутся ли первые бомбежки и пожарища войны, испытания всех ее 1418 дней и ночей?

И как пережившие хотя бы малую толику этих Испытаний советские люди должны воспринимать сегодня разговоры о новой — третьей мировой войне? Причем разговоры не праздные, а вполне конкретные, ведущиеся языком гигантских военных приготовлений, политических и идеологических кампаний.

Обо всем этом рассказывает в своей книге известный советский публицист-международник, доктор исторических наук Б. Д. Пядышев.

ВСТУПЛЕНИЕ

КАК ЭТО БЫЛО

4 АВГУСТА

НЕЗАЧЕМ РУССКИМ ВОЙНА

«ГОТОВ ВЗОРВАТЬ ВЕСЬ МИР»

ПОЛИТИКА:

ЗОЛОТОЙ ДОЖДЬ

СНАЧАЛА СТРЕЛЯЮТ,

В ДВУХМЕРНОМ

МУДРОСТЬ ИЗ ЗАХОЛУСТЬЯ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В ИЗДАТЕЛЬСТВЕ «НАУКА» ГОТОВИТСЯ К ПЕЧАТИ:

INFO

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

Б. Д. ПЯДЫШЕВ

ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ –

В БЕСТСЕЛЛЕРАХ И НЕ ТОЛЬКО

*

Ответственный редактор

В. А. АЛЕКСАНДРОВ

Рецензент

доктор исторических наук

А. Д. НИКОНОВ

ВСТУПЛЕНИЕ

Четыре десятилетия минуло после второй мировой войны. Чем дальше в историю уходят события, связанные с этой великой битвой против гитлеровского фашизма, тем глубже понимание беспримерности, величия подвига советского народа в Великой Отечественной войне. На советско-германском фронте решался в основном вопрос, отстоят ли народы свободу и независимость, или над миром возобладает диктат самых мрачных, человеконенавистнических сил, которые могло только породить эксплуататорское общество. Советский солдат одолел, в тяжелейших битвах опрокинул агрессора, добив его в Берлине. Человеческая цивилизация была спасена.

Уроки второй мировой войны учат многому, прежде всего тому, что нельзя допустить нового мирового пожара, который мог бы поставить под угрозу само существование человечества. Отмечая в 1985 г. сорокалетие великой Победы, советские люди, как никто другой, зная цену войне, полны решимости сохранить мир на земле. Выражая волю советского народа к миру, Коммунистическая партия Советского Союза и Советское правительство проводят последовательный ленинский курс на укрепление всеобщей безопасности, разоружение, на устранение опасности термоядерного конфликта. Этот курс встречает признание и поддержку в политических сферах и общественных кругах многих стран, среди народных масс по всей планете.

Приходится вместе с тем констатировать: ныне, четыре десятилетия спустя после последних залпов второй мировой войны, на человечество надвинулись густые предгрозовые облака. Какие ветры несут беду?

«К сожалению, — отмечал М. С. Горбачев — история повторяется. И сегодня — более чем когда-либо — речь идет о бдительности к проискам тех, кто толкает мир к пропасти, на этот раз — ядерной. Надо ясно и в полной мере представлять, откуда в паши дни исходит угроза человечеству. Советский Союз заявляет об этом и с той же силой, что и до войны, предупреждая о грозящей опасности. Говорить об этом приходится еще и потому, что и ныне в ходу злонамеренный миф о «советской военной угрозе», которым столь крикливо пользовался нацизм»^[1].

Милитаристская активность на Западе, сердцевиной которой служит невиданная гонка прежде всего ракетно-ядерных вооружений, сопровождается интенсивным идеологическим натиском, рассчитанным на то, чтобы в повестку духовной жизни нации поставить вопрос о третьей мирровой войне, приучить людей к мысли о ее неотвратимости и даже желательности. Стараются выветрить из памяти людской ужасы, с которыми была связана вторая мировая война, извратить цели и освободительную миссию Советского Союза в борьбе с гитлеровским фашизмом. Это что касается дел недавнего прошлого. Главное же в идеологической кампании военно-промышленного комплекса США — заставить людей потерять правильную ориентировку в вопросах войны и мира, внушить им, что война, в том числе термоядерный конфликт, является, мол, столь же нормальной и приемлемой перспективой, как и мирное развитие. Более того, она может быть даже желательной, ибо «есть вещи похуже войны». Пытаются убедить американцев, что им-де незачем страшиться ракетно-ядерной схватки, если она и будет фатальной. Пусть страшатся другие.

Расчеты на безопасный для США вариант третьей мировой войны, надежды выиграть ее не остаются уделом лишь фанатиков-антикоммунистов, они излагаются не только в бестселлерах и научных изысканиях отдельных политиков, ученых или литераторов. Такого рода иллюзии — в самой официальной политике Вашингтона. Громкоголосы за океаном пророки третьей мировой…

Вот почему в нынешней обстановке, когда на Западе с легкостью стали говорить о третьей мировой войне, важно помнить уроки второй мировой войны, держать в памяти то, как она началась и чем кончилась, ибо опыт прошлого немало может сказать о предстоящем.

Вот почему в наши дни особую актуальность имеет знание конкретных источников военной опасности — насколько глубоко милитаризм пророс в политике, экономике и идеологии, каковы те силы, круги и группировки в Америке, рвущиеся к мировому господству, кто эти пророки третьей мировой…

КАК ЭТО БЫЛО

22 июня 1941 г. вытянулось долгим днем. Началось оно войной, и, пока ночные сумерки, проплыв своим неспешливым ходом над всей Россией, дошли до литовского города Каунаса, минуло немало времени.

Солнце не торопилось уйти в этот самый длинный астрономический день года. Большая часть огромной страны еще не встревожилась взрывами, инерция мирной жизни не была прервана враз, яркое и долгое солнце воскресенья было кстати людям, еще никто не подозревал, что в миру живут последний денек.

В пограничной кромке и за ее пределами, куда доставали моторы германских самолетов, светило то же солнце, но уже не оно, а взрывы слепили глаза, закрыв их навеки первым тысячам из двадцати миллионов советских людей, унесенных войной.

Война объявила себя в Каунасе без замедленья, хотя в город сразу не вошла, не дав потому людям разобраться, что это был за грохот, который поднял их ни свет ни заря. В окна ничего не было видно, только занимающееся первым светом небо.

— Верно, опять танки на Зеленой горе, — сказала мать, когда мы сгрудились у окна, и, помолчав, добавила — Не сегодня-завтра начнется.

Она ошиблась. Уже началось.

Грохот стих, рассветное безмятежье, всколыхнутое им как камнем вода в колодце, скоро устоялось, снова сомкнувшись над городом. Успели заснуть, когда позвонил отец.

— Немцы перешли границу. Нет, не танки, это они разбомбили аэродром. Нужно быстро собраться и уезжать. Сейчас к вам приедут помочь. Увидимся у поезда.

Приехал военный, служивший вместе с отцом в войсках. Ничего из вещей брать нам было не велено, отлучка из дому предстояла всего на несколько дней — поживем пока на даче под Вильнюсом.

Сестра сняла с руки часы, которые ей накануне подарили родители, и аккуратно положила на стол в своей комнате. Часы, да еще иностранной марки, были для нее — девочки, приехавшей в Литву из Сталинграда, невидалью, пусть они полежат эти дни тут, неровен час, побьются в дороге. Так и остались они на столе.

Отца у поезда мы не увидели. Ни в тот день, ни потом. Только через три месяца беспутица войны с ее самыми невероятными ситуациями сделала счастливый для нас излом, дав несколько часов повидать отца.

В городе никакого секрета не было в том, что Германия нападет на Советский Союз. Этого ожидали со дня на день. Все чаще людей вспугивали учебные тревоги, к ним, впрочем, быстро привыкли. В школьном дворе открыли бомбоубежище, но только на один класс. Остальные же, когда завывала сирена, весело рассыпались среди могильных памятников соседствовавшего с русской школой кладбища. Однажды в школе раздали большие военные плакаты в картинках. Достался о том, как мыть и скрести лошадей в кавалерийских конюшнях. Плакат повесили дома: лошади статные и сильные напоминали о славной коннице-буденнице, которая, думали, и сейчас поспорит с броней на колесах.

Видно, по какому-то соглашению в город приехали на огромных грузовиках германские солдаты, то ли что-то забрать, то ли вернуть. В доме неподалеку от школы был их штаб, в окнах вывесили большие знамена со свастикой и портреты Гитлера. На время в магазинах пропала вкусная литовская колбаса и копчености, германцы все это скупили, забив свои грузовики. Солдаты ходили по городу группами, крепкие, дороги никому не уступали, шли как клин на Чудском озере. Я смотрел на своего отца — совсем не слабее.

На пионерских сборах и просто на переменах между уроками пели вслед за взрослыми:

Если завтра война,

Если завтра в поход,

Мы сегодня к походу готовы.

Не сложилось быть готовым сегодня, тогда как враг изготовился уже вчера. Из-за границы, а она была рукой подать, в нескольких десятках километров, давно несло железом. Там уже таились 190 германских дивизий с общим числом 5,5 млн. человек, 37 тыс. танков, 5 тыс. самолетов и тьма-тьмущая другой техники. Граница была вспорота ножевым ударом армий группы «Центр» под командованием генерал-фельдмаршала Ф. Бока, которые, пройдя с юга через Каунас и Вильнюс, отвернули на Минск. Выше оборону резала, целясь с литовского плацдарма на всю Прибалтику и дальше на Ленинград, группа армий «Север» под началом другого генерал-фельдмаршала В. Лееба. В боях с ними и затерялась воинская часть отца, 37-летнего майора с двумя шпалами на петлицах, для которой, вернее, для горстки оставшихся в живых, передышка наступила только под Великими Луками.

Сорок лет спустя была возможность посмотреть подшивки германских, английских, американских газет за июнь 1941 г. Странное дело, неизбежность нападения Гитлера на Советский Союз, которая чувствовалась и виделась, в мировой прессе не очень-то проглядывалась, Гитлеру удалась глобальная дезинформация, он заставил думать, что основные военные действия 1941 г. продолжатся против Англии, в Средиземноморье, на Ближнем Востоке. Главное же для него, сутью его сумасшедшей доктрины был поход на Восток. Занавес над периферийными военными театрами, включая английский, полагал он, можно будет опустить без труда, когда он того пожелает, между делом.

18 июня 1941 г., среда.

Стокгольм. Шведское телеграфное агентство: «Вся Англия похолодела, задаваясь вопросом: где Гитлер ударит завтра? Положение Британии становится хуже день ото дня. До сего времени военные действия против нее велись на чужой территории. Массированные передвижения германских войск в последние дни по всем фронтам ясно показывают, что вскоре германская пехота вступит на английскую землю».

Берлин. Германское телеграфное агентство: «Правительство рейха выразило возмущение переданной заместителем госсекретаря США Ч. Уэллсом посольству Германии нотой с требованием закрытия всех германских консульств, а также представительства агентства «Трансоцеан», германских железнодорожных и туристических бюро в США».

Рим. «Джорналс д’Италиа»: «Блокируя германские и итальянские представительства в США, американские поджигатели войны открыто объявили экономическую войну силам Оси. Италия встретила это с абсолютным спокойствием».

19 июня 1941 г., четверг.

Берлин. Германское телеграфное агентство: «Вчера вечером в 11 часов в Анкаре германский посол и министр иностранных дел Турции подписали договор о дружбе между Германией и Турцией».

Виши. Адмирал Дарлан с призывом по радио к французам, сражавшимся в Сирии в рядах генерала де Голля: «Еще не поздно признать свою ошибку. От имени маршала Петена, который готов вас простить, я призываю вас перейти на эту сторону огневого рубежа к своим братьям. Де Голлю и другим вашим предводителям не будет снисхождения. Они понесут суровое наказание».

Вашингтон. «Ассошиэйтед пресс»: «Министр финансов США Моргентау сообщил журналистам о начале переговоров с представителями СССР о размораживании советских авуаров в Америке в соответствии с решением президента Рузвельта».

20 июня 1941 г., пятница.

Берлин. Германское телеграфное агентство: «Посольству США в Германии вручена нота с требованием, чтобы чиновники американских консульств и бюро «Америкой экспресс компани» были отозваны из Германии, а также Норвегии, Голландии, Бельгии, Люксембурга, из оккупированных областей Франции, Сербии, Греции».

Нью-Йорк. «Нью-Йорк таймс»: «Военные действия в Северной Африке доказывают, что английские военно-воздушные силы, несмотря на все старания, не в состоянии действовать в тех же размерах и с такой же эффективностью, как и германские».

Москва. СЕП: «На Всесоюзной сельскохозяйственной выставке этого года демонстрируется 400 сельхозмашин различных видов. 60 из них — совсем новые конструкции, которые осенью впервые выйдут на поля».

21 июня 1941 г., суббота.

Рим. «Джорпале д’Италиа»: «Предстоящая неделя может принести сенсационные события».

Берлин. Германское телеграфное агентство: «Окончательный план уничтожения Англии готов».

В Москве английский посол Стаффорд Кирппс срочно запросил о встрече с И. В. Сталиным. Не спеша, паузами подчеркивая значимость говоримого им, посол стал читать личное письмо Черчилля: «Я располагаю достоверными сведениями от надежного агента, что, когда немцы сочли Югославию пойманной в свою сеть, то есть после 20 марта, они начали перебрасывать из Румынии в южную Польшу три из своих пяти танковых дивизий… Ваше превосходительство легко поймет значение этого факта».

Сталин понимал. Растолковывать азбуку ему было не нужно. На столе кремлевского кабинета лежали донесения из посольств и от резидентов о том, что Берлин скрытно и в больших масштабах стягивает к границе СССР ударные части своей армии. От Рихарда Зорге из Токио, Владимира Заимова из Софии и других советских разведчиков шли тревожные сообщения, назывались сроки начала «плана Барбароссы».

Взгляд пришелся на большой глобус, стоявший в кабинете. Над континентальной Европой, которую к тому времени впору было окрасить в коричневый цвет, не занятых фашистами мест оставалось всего ничего — держалась Англия, припаленная, однако, Дюнкерком и налетами люфтваффе. Соединенных Штатов видно не было, затаились по ту половину шара. Куда повернут англичане, если дело дойдет до дола, под какие ветры они подстроятся? И стронется ли с места североамериканская держава или, как и в первую мировую, будет до конца отсиживаться за горизонтом, чтобы потом стать выше других?