Читаем Собачье дело: Повесть и рассказы онлайн бесплатно

15 января 1979 года младший проходчик Львовской железной дороги Иван Недбайло осматривал пути на участке Чоп-Западная граница СССР. Не доходя до столба с цифрой 28, проходчик обнаружил на рельсах труп собаки и незамедленно вызвал милицию.

Судебно-медицинская экспертиза установила, что собака умерла свой смертью, так как знаков насилия на ее теле обнаружено не было. Произвели немедленное вскрытие, которое подтвердило мнение экспертов. Собака скончалась от разрыва сердечной мышцы, что в ее возрасте было не удивительно. Затем приступили к опознанию личности пострадавшей. При собаке были найдены следующие документы: справка о прохождении прививок и виза на выезд на постоянное жительство в государство Израиль. Фотография на визе доказывала принадлежность документа данной особе. Звали собаку Белка, было ей четырнадцать лет от роду.

Когда младший проходчик Львовской железной дороги Иван Недбайло увидел документы собаки, он освободил рот от переполнявшей его слюны и философски заметил: «Собаке — собачья смерть!» Представители власти не возражали.

На следующий день под заголовком «Собаке — собачья смерть!» в местной газете была опубликована статья какого-то Шмелиха. В ней говорилось следующее:

«Собака — друг человека. Но люди бывают разные. Можно быть другом хорошего советского человека, а можно…

Белка была простой необразованной необученной собакой сомнительного происхождения. С юных лет она попала под теплое крыло государства. Здесь, под родным советским забором она родилась, научилась лаять по-собачьи, становиться на задние лапки, крутить хвостом.

Но под влиянием сионистской пропаганды Белка окончательно потеряла нюх и забыла, кому служит. И вот особа, для которой в нашей стране находилась кость, плюет в колодец, из которого пьет, кусает руку хозяина, который кормит и отъезжает в пресловутое государство Израиль.

Мы понимаем, зачем господам сионистам понадобилась Белка и ей подобные. Собаки в стране обетованной без прикрас нужны для того, чтобы из них делать мыло, которым по утрам умываются пышнотелые развратные жены господ сионистов. Но у господ не вышло! Обманутая собака подохла по дороге, и белые жены останутся грязными!

Собаку Белку не жалко. Эта сучья дочь заслужила такую участь. А некоторым гражданам еврейской национальности следует подумать и сделать из этой истории соответствующие выводы».

На следующий день весь город читал и обсуждал эту статью. Через день страсти улеглись. Газета со статьей, обведенной красным карандашом, уже не лежала на самом видном месте, а переместилась на шкаф. Читали ее только в поездах, где почта приходит на день позже. А через несколько дней, когда местная газета пошла по своему прямому назначению, о бедной собачке уже никто не вспоминал. И газеты этой вы сейчас нигде не найдете, разве что в какой-нибудь парикмахерской при бане, где. для клиентов сохраняются старые подшивки газет, в которых еще можно увидеть Никиту Сергеевича Хрущева в кукурузе. Так и забыли бы люди о бедной собачке, умершей от инфаркта на полотне железной дороги, если бы не…

В небольшой комнате за массивным столом сидел человек. В комнате, несмотря на то, что окна были раскрыты, стояла духота. Человек выглядел усталым. Он сидел, подперев большую голову руками, и бессмысленно смотрел на чернильный прибор в виде трех ветряных мельниц и Дон-Кихота на коне с копьем.

Справа от человека стоял книжный шкаф, в котором в беспорядке были свалены картонные папки с веревочными завязками. На папках были аккуратные наклейки с цифрами 1222, 537, 12, 1954 и т. д. Слева от канцелярского стола на стене висел умывальник, а рядом два полотенца на крючке, расшитые петухами. Вот, пожалуй и все, что можно сказать об этом рабочем кабинете. Да, еще одна деталь! За спиной у человека выделялся яркий прямоугольник на фоне выцветшей стены. Видимо, когда-то здесь был портрет, потом портрет сняли, а стены с тех пор не красили. Еще была дверь, обитая дермантином. Как раз в нее сейчас и постучали. Человек оторвал взгляд от ветряных мельниц и устало посмотрел на дверь.

— Войдите!

В кабинет вошел элегантный молодой человек. В руках он держал большую красную папку, на которой золотыми буквами было выведено: «К докладу».

— А, наш новый молодой сотрудник! Садитесь.

— Я постою, — сказал молодой человек.

— Это ваше дело. Ну, что там у вас?

— Отчет за сегодняшний день.

— Да-а, — протянул усталый человек — будем называть его условно начальник — и вытащил пачку кубинских сигарет.

— Курите, — предложил начальник.

— Спасибо, не курю.

— Это хорошо, — сказал начальник. — А я вот никак не могу бросить. И кто это курево выдумал? Ладно, начнем.

— Погода сегодня была местами солнечная, жаркая, до 50 градусов по Цельсию, безветренная, иногда с дождями, наблюдались тайфуны, ураганы и даже два смерча. Кое-где температура воздуха падала до нуля, а в иных районах и до —30 градусов Цельсия. В местах, где наблюдалось скопление облачности, выпадали осадки в виде дождя, снега и града. Прошли четыре весенние грозы и выпал первый снег.

— Понятно, дальше.

— Солнечных затмений не было. Вспышек на солнце не наблюдалось. Приливы и отливы в пределах нормы. Мировой океан поднялся на один миллиметр. Состоялось одно небольшое землетрясение без жертв и разрушений. А с цунами я не уложился, не успел. Может, перенесем его на завтра? — молодой сотрудник вопросительно посмотрел на начальника.

— Можно, — согласился тот, отогнул листок календаря и что-то пометил себе на следующем листке.

— Теперь давайте расход-приход.

— Родилось 2 миллиона 800 тысяч 212 человек. Умер-до 1 миллион 912 тысяч 126 человек. Из них 71 % — от болезней, 12 % — на полях сражений, 12 % — в авто и авиакатастрофах, 4 % — от рук палачей и бандитов, 1 % — самоубийцы и утопленники.

Молодой человек замешкался.

— У вас есть что-то еще?

— Да нет, так… мелочь.

Начальник вдруг поднял голову, глаза его засветились.

— Какая еще мелочь?

— Ничего особенного, чепуха какая-то. Собачка сдохла на дороге.

— Молодой человек, — начальник встал. — Вы здесь недавно и еще не знаете, что чепухи в нашем деле не бывает. Отчего подохла собака?

— Просто от инфаркта.

— Вот видите, молодой человек, я же говорил, что это не чепуха, — начальник взволнованно заходил по комнате. — Найдите в этих папках за всю историю людей хоть одну собаку, подохшую от инфаркта.

Он сделал паузу, как будто и впрямь предлагал молодому сотруднику зарыться в ежедневные отчеты за все пятьдесят столетий мировой истории, а потом махнул рукой.

— Не ищите, все равно не найдете. Вот вам и первое задание: разберитесь с этим делом. И докладывайте о ходе расследования. Надо каждую минуту все держать под контролем: а то у нас скоро собаки будут оперу слушать, а люди на клумбах случаться. Вот так. А теперь идите.

— А как же с цунами?

Начальник отмахнулся.

— Черт с ним, с цунами. Одним больше, одним меньше — какая разница?

Молодой сотрудник шел по улице Волгоградской. Справа и слева от него стояли одноэтажные и двухэтажные дома, построенные еще в начале века. Улица была вымощена булыжником.

Молодой сотрудник сверился с записной книжкой, где был записан адрес, и вошел в один из дворов. Двор этот напоминал многоугольник странной формы: углы его расходились в разные стороны, заворачивались один за другой, образовывая целый лабиринт закоулков, в которых всегда было сыро и темно. По внутренней стороне двора проходил деревянный балкон, между перилами которого протянулись веревки с бельем. С белья все время капало, и потому даже в самую жаркую безоблачную погоду во дворе шел дождик.

Эти дворы, конечно, знали другие времена. Еще лет пятнадцать-двадцать назад двор насиловала орава неумытых детей, которые играли в свои бешеные игры. Тут же сидели их мамы и комментировали события во дворе, на улице и во всем мире. Неожиданно какая-то тетя Блюма подымала свое необъятное тело с маленького детского стульчика и кричала так, что через три квартала на улице Барбюса умирающий от запоя дворник Гриша вздрагивал и обводил родственников просветленными глазами. «Моня, сейчас же иди домой кушать бутерброд с хлебом с маслом с рыбой», — кричала тетя Блюма. На этот призыв отзывался весь двор. Кроме Мони.

Соседка Блюмы, чтобы не дай Бог не подумали, что она что-то жалеет для своего ребенка, кричала не менее громко: «Ида, иди кушать суп с клецками и пирожки с легкими с луком и с вишнями». Дальше другие мамы подхватывали брошенный Блюмой клич и звали своих Нюм, Зюнь, Додиков, Циль, Изиков и Фань.

Теперь было уже не то. Двор опустел. Циля, которая до семнадцати лет умудрилась в этом дворе не знать, зачем папа спит с мамой в одной постели, в восемнадцать лет уехала из Израиля, объездила с любовниками полмира и сейчас преподает английский язык в Южной Корее. До дик в Нью-Йорке уже купил себе небольшую бензозаправочную станцию. Изик сидит в тюрьме под Гомелем за изнасилование. Его лучший друг Нюма стал равином-реформато ром в штате Аризона. У Фани на двадцать восьмом году жизни прорезался талант художника, чуть ли не такой, как у Шагала, и она обучается в Париже. Зюня преподает исторический материализм в Каменец-Подольском пединституте и читаем по радио лекции из цикла: «Сионизм — прыщ на теле народов».

Молодой сотрудник вышел на середину двора и огляделся по сторонам.

— Кого вам нужно? — спросила женщина средних лет, худая, длинная, с некрасивым плоским лицом.

Молодой сотрудник обрадовался при виде живого человека.

— Видите ли, — сказал он, — я хотел узнать насчет собаки, которая жила в этом дворе. Ее звали Белка…

— Белка? Да, была такая собака, — женщина резко повернулась, вошла в дверь своей квартиры, и молодой сотрудник услышал, как щелкнул крючок.

— Эй, подождите! Мне надо кое-что узнать у вас.

Женщина опять открыла дверь, и вдруг вылила на молодого сотрудника все то, что, видимо, в ней давно копилось:

— Я ничего не знаю и не хочу знать об этих собаках… что мне за дело до нее… уезжают черт его знает куда и зачем, подыхают по дороге, а потом приходят какие-то к честным людям и голову крутят… пускай она, эта собака, вам сама все расскажет… если сможет.

Женщина довольно рассмеялась.

— Если сможет, — повторила она и вдруг без всякой связи добавила:

— У меня опущение желудка, и посмотрите, где я живу… Пришли бы посмотрели, как люди живут, а то собаки их интересуют! У меня трое детей в интернате, зарплата 82 рубля в месяц… я русская и никуда не собираюсь. У меня первый муж был милиционером, а второй — пьяницей, я его бросила… а они все ящики бьют свои, все бьют, все бьют… из-за них колбаса исчезла из магазинов, а скоро и хлеба не будет… Тьфу!

Она плюнула себе под ноги и громко хлопнула дверью. Молодой сотрудник постоял немного, но за дверью было тихо. Он, было, уже направился в другой конец двора, но дверь снова открылась, и женщина с плоским лицом спокойно сказала: «Заходите».

Они со двора сразу вошли в кухню, где на плите что-то кипело и булькало, а через нее в комнату, сырую и прохладную в этот знойный день. Женщина подошла к буфету и долго рылась в нем, пока нашла сверток из плотной бумаги.

— Вот! — она развернула сверток и протянула молодому сотруднику медаль. — Это моего первого мужа, — а потом вдруг сказала:

— А пусть они себе едут. Может, там лучше…

— Так это правда, что собака решила уехать?

Женщина долго о чем-то думала.

— Не знаю, — наконец сказала она, — мы с ней были в ссоре.

— С собакой?

— Да, ну и что?

— Это правда, что у нее были там родственники?

— Родственники? А что, осталось наследство? — женщина заинтересовалась.

— Ну что вы! Она же собака!

— А кто их, евреев, знает.

Потом они посидели немного просто так, молча, а еще чуть позже молодой сотрудник встал и попрощался.

Когда он вышел на улицу, у ворот на скамеечке сидела старуха. Раньше ее здесь не было. Она была очень старая. Она была такая старая, что если не всю, то, по крайней мере, вторую половину жизни еврейского народа можно было прочитать в ее морщинах. Казалось, она не видит, не слышит, не чувствует запахи, и ничего в этой жизни ее уже не интересует. Единственное, что ей осталось — это равномерные вдохи и выдохи и слабые удары усталого сердца. На цыпочках, осторожно, как мимо хрупкого древнего музейного экспоната, прошел молодой сотрудник около старухи.

— О чем вы там говорили с этой? — спросила вдруг старуха неожиданно резким голосом, и один глаз ее открылся и заблестел.

— Понимаете, — молодой человек подошел к старухе и стал говорить ей прямо в ухо, — здесь жила собака-дворняжка Белка…

— Не кричите, молодой человек, я все прекрасно слышу. И вижу. И знаю. Что вы хотите узнать? Что вас интересует?

— Все, все меня интересует об этой собаке. Что с ней случилось? Причины ее необыкновенного поведения и смерти.

— Ой, молодой человек! — старуха схватилась руками за голову. — Почему умирают собаки? Почему я завтра умру, почему вы завтра умрете? Почему умер в тюрьме товарищ председатель горисполкома? Наверное, потому, что люди не вечны.

— Я знаю, что каждой собаке, как и каждому человеку приходит свой срок. Но дело в том, что срок этой собаки еще не подошел.

— Кто знает, молодой человек, наши сроки?

— Есть те, кто знают, — задумчиво произнес молодой сотрудник.

— Какая разница, одним днем позже, одним раньше. Почему вас вообще интересует эта собака?

— Согласитесь, что это все-таки необычно. Собака подымается и собирается, как человек, уехать в другую страну.

— Большая важность! Что собака вообще понимает? У нее что, есть ум, есть голова на плечах? Вот как уехала моя соседка Сурка сама, а всех детей разбросала по стране, этого я не понимаю. Я считаю, что если ехать, то нужно ехать всем вместе. Вы меня спросите, почему же я не поехала со своими детьми?

Молодой сотрудник ничего не спрашивал.

— Так вот что я вам отвечу, — продолжала старуха, — я встретила порядочного человека и вышла за него замуж. Это было два года назад. Он бы тоже поехал, но у него три дочки. Одна вышла замуж за инженера. Он хочет ехать, она хочет ехать, и его родня хочет ехать. Вторая вышла тоже удачно. Тоже все хотят ехать. Но третья дочь вышла замуж за хорошего человека, который тоже хочет ехать, но у него есть сестра, которая тоже хочет ехать, но вышла замуж за одного, который не хочет ехать. Она без него не уезжает, ее мать не хочет ее оставить, а сын не едет без матери. И вот вся мышпуха уговаривает этого одного, который уперся, как баран…

— Это очень интересно, конечно, — сказал молодой сотрудник, чтобы не обидеть старуху, — но что вы еще знаете о собаке?

— Она жила у моей дочки. Собака как собака, с хвостом.

— Вы знаете, что она умерла от инфаркта?

— Собаки не умирают от инфаркта, молодой человек. Это все выдумки. Собака просто сдохла. Кому какое дело?