Читаем Боги Тропической Африки онлайн бесплатно

В. HOLAS

Les dieux d'Afrique noire Paris, 1968

Перевод с французского С. М. БРЕЙДБАРД

Ответственный редактор С. Я. БЕРЗИНА

Редактор Н. В. Баранова

Младший редактор Н. А. Кочнева

Художник В. Н. Тикунов

Художественный редактор И. Р. Бескин

Технический редактор М. В. Погоскина

Корректоры Т. А. Алаева и А. В. Шандер

Африка наших дней обновляется. И все же прошлое проступает очень ясно. Оно еще долго будет давать о себе знать. Может показаться, что это — груз, мешающий ей двигаться вперед, к полному свершению своих судеб. Но Африка не стыдится своего прошлого. И те, кто поднимает знамя "негритюда", даже считают это непризнанное, но богатое прошлое достаточным основанием для включения Африки во всемирную культуру.

Какова же подлинная ценность этого наследия?

Судя по немногим имеющимся в нашем распоряжении историческим источникам, Африканский континент, как и другие обитаемые части земного шара, знал периоды расцвета и упадка. Он породил действенные формы правления, экономические системы, отвечающие его специфическим условиям, а для удовлетворения духовных потребностей создал замечательное искусство. Он выработал также законы и кодексы морали, которые полностью соответствуют его образу мышления.

Из-за отсутствия письменности этические принципы всей Африки южнее Сахары оказались включенными в расплывчатую систему устного традиционного творчества с его условными эпическими образами. На первый взгляд рассказы древнего цикла как будто лишены нравоучительного характера, но на самом деле их задача — дать во всех деталях образцы для поведения социального индивида.

Это не просто добрые советы. Несмотря на отсутствие юридических норм, морально-политические установки данной группы предписывают точно следовать таким образцам, а в случае несоблюдения правил поведения предусматриваются многочисленные санкции.

В общем, жизнь человека проходит, конечно теоретически, в непрерывном подражании герою основных мифов. Связи, неизбежно устанавливаемые между героем мифа и живой социальной единицей, по существу, похожи на отражение в зеркале, покрытом пылью веков. Несмотря на изменения, происшедшие за последнее время, этим зеркалом все еще можно пользоваться, лучшего нет.

Там, где господствует традиционное мышление, подобная близость между этическим типом и живым индивидом приводит к тому, что вся жизнь человека теснейшим образом связана с миром мифов, сливающимся в конечном счете с миром его предков.

А если это так, то ясно, что всякий отрыв от мифологических источников неизбежно нарушает нормы общественного поведения. Именно этот конфликт характерен для Африки наших дней, стоящей перед проблемами перехода к социальным нормам современного общества.

На протяжении всей жизни африканец чувствует себя тесно связанным с вековым опытом. Чтобы стать полноправным членом общества, он должен предварительно пройти физическую и моральную подготовку — целую серию тяжелых испытаний. Обычно их называют обрядами инициации, но этот термин не дает представления об их подлинном смысле. Испытания имеют исключительно большое значение и связаны с определенным риском. Поэтому включение молодого человека в общество взрослых происходит по этапам.

Смерть кладет конец материальному существованию и открывает переход в другую сферу, сверхъестественную, благодаря которой умерший обретает качества активного предка, высоко ценимого и совершенно необходимого представителя коллектива живых людей в потустороннем мире, откуда исходит энергия, способствующая обеспечению нормальной деятельности общества.

Итак, в представлении рядового африканца, любой человек рождается, живет и умирает согласно простым и неизменным правилам. Он не выходит за пределы постоянного циклического движения, объединяющего два полюса — живых и мертвых. В более умозрительном плане полюса соответствуют понятиям видимого, или ощутимого, с одной стороны, и невидимого, или сверхъестественного, метафизического, божественного, — с другой.

Каковы средства восприятия того, что принято называть миром чувств, другими словами, того, что находится "там, наверху"?

Как и всякого мыслящего человека, африканца мучают вечные "почему". Он хочет понять не только суть окружающих его вещей, но прежде всего смысл своего собственного существования и свое место во вселенной. Он ощущает настоятельную потребность истолковывать, классифицировать, искать взаимосвязи. Короче говоря, он творит мысль, создает философские системы. Сначала, конечно, ему хватает элементарной космогонии. Но со временем накапливается опыт, необходимый для того, чтобы создать настоящие доктрины. И тогда все живое и неживое причисляется к определенной категории, обретает точные функции и свое особое значение в этой "картине мира". Так рождается нормативная мысль — онтология со всеми ее практическими последствиями.

Благодаря своим мыслительным способностям, не говоря уже о прямохождении, которое дало ему чувство превосходства, человек начинает считать себя повелителем мира. Многие этнические группы в Африке, например банту, называли себя "люди" или "мы — люди", чем подчеркивали свое исключительное положение. Но, хотя человек понимает, что принадлежит к исключительному, уникальному виду живых существ, ему все же свойственны сомнения и страх. Его поведение надо квалифицировать как эгоцентрическое на уровне индивида и как этноцентрическое на уровне группы. Тем не менее перед человеком встал важный вопрос — о боге. В его глазах бог предстает как нечто невидимое, все сотворившее, более сильное, чем он, и как монарх, управляющий всем, что существует. Прежде чем обрести более ясный и добросердечный образ, древний бог был просто Силой, смутной, непостижимой, но всемогущей и потому опасной.

На заре человечества эта сверхъестественная, капризная и угрожающая потенция соответствовала, вероятно, тому, что религиоведы понимают под словом "ноумен".

Маловероятно, однако, что это тираническое существо изначально наделялось волей к созиданию и высокоорганизованной мыслью. Для того чтобы создать верховное божество — своего рода демиурга, первобытный человек, несомненно, должен был пройти большой путь.

Некоторые этнологи и религиоведы предполагают, что вначале в представлении народов существовал единый бог, ответственный за все дело созидания. Дискуссия по поводу гипотезы о первобытном монотеизме не закончена до сих пор, хотя она и напоминает немного спор о том, что появилось раньше: яйцо или курица?

Во всяком случае, в большинстве африканских мифологий рассказы о сотворении мира выводят на сцену одного божественного творца. Однако есть и такие, где встречаются два первостепенных персонажа, соединенных или разъединенных в браке и иногда значительно от стоящих друг от друга во времени. Кроме того, главные сверхъестественные существа имеют постоянную тенденцию к растворению в высших трансцендентных сферах, а значит, и к отрыву от текущих дел мира сего.

Но всегда и непременно характер божественных фигур, а также и иерархический порядок в их пантеонах отражают уровень умственного развития и общественный уклад жизни создавших их людей.

Древний человек обращался к тому огромному духовному миру, который сейчас мы называем сакральным, в поисках действенных средств, способных помочь ему разрешать практические проблемы жизни и гармонично включаться в окружающую его физическую среду. На том уровне интеллектуального развития он чувствовал себя слабым перед лицом неукротимых стихий и нуждался в моральной поддержке свыше. Он сотворил себе богов, которые должны были его опекать, и противопоставил их враждебным и опасным, по его мнению, силам.

С самого своего зарождения религиозная мысль проникала во все области жизни, объясняла сложившуюся иерархию, оправдывала и поддерживала общественные институты.

Постепенно создавалась литургия, основанная на мифах о сотворении мира. Система обрядов должна была, с одной стороны, усмирить силы недоброжелательные, а с другой — сделать более благосклонными силы доброжелательные.

Все сущее объяснялось в серии повествований. Из первоначального небытия выводилось верховное божество, т. е. основная динамическая субстанция, на которой будет покоиться общее видение космоса — бесконечного пространства; в центре его находится сам человек. Таково исходное положение для подлинно философского размышления, откуда появятся боги, духи, культурные герои и все остальное. Эта армия сверхъестественных существ будет поставлять пищу для метафизических представлений и породит то, что позднее станет догматом, а может быть, и теологией.

Великая тайна смерти рождает, в частности, примитивную эсхатологию. В основе ее — надежда на возрождение, которое происходит в ходе непрерывного циклического процесса смены поколений, начиная с первого предка данного рода. Умершие предки тесно связаны с дуалистическим понятием "жизнь — смерть". Поэтому они очень близки к божественной субстанции, распределяющей жизненную силу, необходимую для продолжения рода.

Вследствие своего привилегированного статута предки находятся между ойкуменой[1] и более возвышенными сферами, поэтому живущие в настоящее время потомки поручают им роль посредников при общении с потусторонним миром. Предки не становятся при этом существами божественного порядка, но имеют право на ежедневное ритуальное почитание.

Культ предков превращается, таким образом, в ценнейший инструмент связи с верховными инстанциями и обретает весьма существенный практический интерес для общества.

Функциональное значение, которое приобретают в эсхатологической мысли бесплотные субстанции умерших предков данного рода, группы или племени, побудило в свое время некоторых специалистов по религиям Африки утверждать, что культ предков можно считать основой всей литургической системы и, следовательно, стержнем доктрины. Ниже мы увидим, что в свете накопленного сейчас опыта это утверждение нуждается в серьезных поправках.

Хотя в общей массе религиозных верований на протяжении веков происходил процесс расчленения и появилось бесчисленное множество второстепенных течений, в мире сложилось несколько больших догматических течений, которые принято называть церквами.

В духовной жизни Африки наших дней существуют три крупных потока: множество укоренившихся традиционных религий, атакующий ислам и миссионерское христианство во всех его формах.

Если исключить северную часть континента, которая заселена в сравнительно позднее время иммигрантами арабо-берберского происхождения [2] и которую принято называть — к слову сказать, неудачно — Белой Африкой, то можно утверждать, что остальная его часть в основном верна своим тысячелетним традициям. Правда, для поверхностного наблюдателя они бывают порой скрыты под более или менее плотным слоем заимствованных извне идей.

На протяжении веков древние верования подвергались атакам как Корана, так и Библии, причем ислам развивал свое наступление с севера на юг по суше, а христианство пользовалось морскими путями. Теперь в своем полном выражении учение о первородной моральной субстанции существует только в нескольких убежищах, или, точнее, бастионах, сохранившихся и в тени экваториальных лесов, и в залитой солнцем суданской саванне.

Каково же положение в различных районах Африки южнее Сахары в настоящее время?

Многообразие культур предопределяет, конечно, очень большую сложность духовного мира. Однако если прибегнуть к некоторым обобщениям, то нетрудно обнаружить несколько крупных типологически сходных комплексов.

На западе, в Сенегале, влияние ислама установилось со времен набегов альморавидов, т. е. уже более семи веков назад. Это отнюдь не означает, что обращение населения в эту веру закончилось или проходило быстро.

Несмотря на близкое соседство с мавританскими марабутами, оказывавшими, конечно, поддержку исламу, многие группы населения Сенегала, например сереры в Сине-Салум, кочевники в долине р. Ферло, рыбаки Тиубало, превратились в мощные очаги сопротивления. Что касается городов, то здесь благодаря, в частности, значительному числу евроафриканских метисов и "португальцев" с о-вов Зеленого Мыса много католиков. Речь идет главным образом о Дакаре, Сен-Луи и Жоале, а также о бывшем центре работорговли — о-ве Горе.

Всюду, где существуют мусульманские и христианские общины, отношения между ними отвечают нормам сов местного проживания. Этим отношениям иногда, быть может, не хватает теплоты, но, как правило, они носят мирный характер и, принимая во внимание общность этнического происхождения, даже проникнуты духом терпимости.

На юг от устья р. Гамбия диола, флуп, байот, пепель, манджа, баланте и байнук образовали в Гвинее-Бисау сельские общины, не подчинившиеся евангелизации, хотя она проводилась здесь активно и давно, со времен первых мореплавателей. Так же обстоит дело и у островных жителей бидього. Они сумели сохранить до начала нашего века традиционные культы предков и богов, распределяющих земные блага. Надо сказать, что вообще о-ва Бижагош являются для этнолога настоящим "человеческим заповедником" с многочисленными и редкими особенностями.

В верховьях Казаманса встречаются скотоводы фульбе, которые не забыли древние культы священной коровы и оплодотворяющей змеи, но ежедневно в определенное время простираются на овечьих шкурах в направлении к Мекке. В представлении пастухов фульбе [3], кочующих по саваннам и степям суданского пояса, живут еще древние атмосферные боги, в том числе молния, оповещающая о живительном дожде, чьим символом является большой небесный питон, т. е. радуга.

Среди такого населения, как фульбе, ведущего кочевую жизнь и разбросанного на больших пространствах, традиции все же сохраняются. Согласно одному из основных источников — собранию текстов обрядов инициации, известных под названием "Кумен", мы знаем, что создателя мира фульбе называют иногда Гено (Всевышним), а иногда Дундари (Всемогущим). Этот бог сотворил все существующее на свете из одной капли молока божественной коровы. Охрана первого стада животных была поручена гигантскому змею Тианаба, вышедшему из первобытных вод. Поэтому его образ служит символом пастушеского труда.

Напротив, в оседлых коллективах фульбе на склонах плато Фута-Джаллон исповедуется почти ортодоксальный ислам, которому образованные имамы придали налет интеллектуализма. Покоренные ими дьялонке и дьаканка не очень ревностные мусульмане.