Читаем Дар Крома онлайн бесплатно

У восточных отрогов немедийских гор лежит Бельверус, столица Немедии. Один из самых красивых городов Запада, на равных соперничающий со сверкающей Тарантией и изысканным Аграпуром. Но главное достоинство Бельверуса не в бесчисленных дворцах и усадьбах, храмах и святилищах, и даже не в серой громаде королевского замка. Столица Немедии это перекресток множества дорог, здесь пересекаются пути огромного числа караванов: уходящих с западного побережья на восток, в Туран и Вендию; идущих из Бритунии в Аргос и Зингару; следующих из Гипербореи в далекую Стигию. Поэтому в Бельверусе никогда не переводятся мошенники и наемники, воры и бродячие маги, циркачи и актеры, гладиаторы и карманники, наемные убийцы и жрецы неизвестных богов… здесь можно встретить человека любой национальности, и любых способностей, купить все и вся, от горсти черного лотоса до короны вендийского короля.

В таких городах часто существуют места, где любят бывать люди, независимо от национальности и выбранного поприща. «Червленый щит» — таверна в Старом квартале Бельверуса, одно из таких. И место это — исключительное. Уже одно расположение заведения обеспечивает спокойное времяпрепровождение, поскольку охрана прилежащих к королевскому дворцу кварталов всегда настороже. Высокие цены гарантируют отсутствие всякого отребья, вроде попрошаек и убогих. Как поговаривают завсегдатаи, сюда иногда заходят нобили и царственные особы. Впрочем, еда и на самом деле хороша, ну а пиво, так выше всяких похвал.

Трактир здесь был давно даже по меркам Старого квартала. Семья Руфус владела им уже на протяжении не одной сотни лет. Ровно столько же и вывеска из почерневшего мореного дуба украшает фасад трактира. Несколько раз трактир горел и перестраивался, и из простой деревянной коробки стоявшей в Холодном переулке на окраине столицы, он превратился в солидное двухэтажное здание в центре Бельверуса, сложенное из каменных блоков, с настоящей черепичной крышей.

«Червленый Щит» заслуженно считался одним из самых лучших трактиров в Старом квартале. И просто идеальным местом, для тех, кто хотел вкусно поесть и поболтать с друзьями-приятелями. Здесь никогда не подавали прокисшего пива, несмотря на осады и волнения, болезни и неурожай. Да, безусловно, из-за вышеописанных бед могли вырасти цены или уменьшится выбор блюд. Но даже в тяжелое время любой посетитель мог выпить кувшин-другой вина или несколько кварт пива без боязни, что его вырвет прямо за столом, или он проснется с головной болью. Мог смело взять еду с подноса и, не мучая себя размышлениями, откуда ее взяли, всецело предаться чревоугодию. По крайне мере Маро Руфус, хозяин этого заведения последние восемнадцать лет, готов был поклясться в безупречной репутации «Щита» любому человеку любыми богами, включая Дамбаллаха или Имира.

А если бы этот самый человек решил бы отворить резную дверь в это ставшее уже достопримечательностью Холодного переулка, да и что там говорить — всего Старого квартала, здание, он бы оказался в натопленном по осенней погоде помещении с высокими потолками, примерно двадцать на сорок ярдов. Зал был перегорожен на две неравные части, меньшая примерно на пятую часть от всей площади, была отведена под кухню и хозяйственные помещения. Возле стены, противоположной входу — камин, размерами способный удивить даже бывалого путешественника. Слева — массивная стойка, за которой обычно восседал хозяин заведения, справа — три десятка небольших столиков, на одного-двух посетителей, и шесть столов размерами побольше, за которыми без труда могла рассесться компания до десяти человек.

Здесь никто не отвлекал пустыми разговорами и сомнительными предложениями «развлечься». Можно было спокойно потягивать пиво из глиняной кружки или вино из оловянного бокала, потихоньку расправляться с едой, и смотреть на пламя в огромном камине, выложенном закопченными валунами, и иногда рассеянно поглядывать на соседей, сидящих за столами из мореного, почти черного дуба. Но рано или поздно взгляд посетителей останавливался на том самом червленом щите громадных размеров, висевшем над камином, который и дал название трактиру. В свете колеблющего пламени очага, на деревянном треугольном щите из кешанского красного ореха, поблескивал натертый воском искусно вырезанный герб Немедии.

Кто бы мог подумать, что это тихое место одним осенним вечером может стать полем кровавого боя. Через день по городу расползутся смутные слухи о происшедшем, через седмицу слухи обрастут сомнительными подробностями, лишая всякой надежды отделить правду от вымысла. А люди, непосредственно участвовавшие в резне будут уже далеко как от Бельверуса так и от Немедии…

Маро облокотился на стойку в форме подковы и с кружкой в руке наблюдал за происходящим. Не требуется ли кому из прислуги отвесить подзатыльник или затрещину; всем ли довольны посетители; не пора ли зажечь факелы в кованых держателях на стене. Кстати, сегодня оные посетители оказались на диво разными. Работа трактирщика сама по себе обязывает разбираться в людях, их национальности и ремесле.

Четыре человека сидели за большим столом почти в центре зала. Здесь и колдуном быть не надо, достаточно иметь глаза, чтобы понять — это гвардейцы Нимеда. «Щит» был любимым заведением воинов короны уже не первый год. Немедийцы что-то отмечали. Говорили негромко, периодически смеялись, вино текло рекой, служанки уже перетаскали немало добротной снеди на стол вояк и они похоже уже были недалеко от того состояния, когда съесть что-либо уже решительно невозможно, зато вино все еще находит себе место.

В темном углу, дальнем от входа, сидел по виду наемник, в черной замшевой одежде. Этого типа трактирщик видел уже не один раз здесь и ничего плохого о нем сказать не мог. Пьет-ест исправно, расплачивается щедро, шлюх с собой не притягивает, а что еще ему, Маро, нужно? Судя по бледной коже, темно-серым глазам и длинным черным волосам, он принадлежал к народу боссонцев. Оружие, правда, было совсем не характерное для обитателя аквилонской провинции, два парных меча, явно не местной работы, по виду то ли кхитайские, то ли вендийские. Трактирщик присмотрелся, так и есть, и сегодня они с ним — рядом с черноволосым на скамье лежал кожаный плащ и перевязь с мечами. Несколько глиняных кружек с шапками пены и деревянный поднос на столе с кусками рыбы и овечьего сыра красноречиво свидетельствовали о том, что вкусы гостя за несколько седмиц ничуть не изменились. Миска с ломтями пчелиных сот, рядом с пивом, конечно, выбивалась из общей картины, ну да на это трактирщику было наплевать. Иногда некоторые бывают или сырую рыбу закажут, или живых улиток. Так что пусть лучше мед. Равнодушный взгляд наемника скользнул по смотрящему на него Маро. Тот поднял приветственно кружку, боссонец кивнул и его взгляд уперся в пламя камина. «Кивнул, а глаза змеиные» — отметил Маро.

Та небольшая компания из трех человек почти наверняка офирские купцы, в дорогой одежде из шелка, обилие украшений на шее и руках, да у каждого обширное брюхо, верный признак сытой жизни. Наверно это наиболее удачливые из своих собратьев-торгашей, которые сами уже давно караваны не водят, лишь вкладывают деньги в тех, кто все еще ищет новые торговые пути и новые рынки сбыта. При всей кажущейся простоте у каждого из этих разжиревших купцов был такой нюх, что ему позавидовал бы и лис, с той лишь разницей, что купцы чувствовали запах поживы, а не домашней птицы.

Статный бородатый рыцарь в легком походном доспехе за игрой в фигуры вел тихую беседу с митрианским священнослужителем. Слава всем богам, что хранят его семью, трактирщик не успел привыкнуть к этой игре, вывезенной откуда-то с Востока, которая стала настоящим поветрием. Доброе благородное лицо рыцаря то периодически мрачнело, то озарялось легкой улыбкой. Было непонятно — то ли разговор велся тяжелый и непростой, то ли ход игры постоянно менялся. Ну, рыцарь наверно из благородных, но не из тех, что кичится своими далекими предками и предлинным девизом на гербе двоюродного пра-пра-дедушки. Таких сразу за милю видно, по спеси и гонору.

Роскошно одетый в парчу и меха черноусый тип, имевший вид отпетого мошенника (и, несомненно, таковым и являющийся) занял стол рядом с камином. Развалился вальяжно, с наглой ухмылкой потягивал пиво и что-то с хохотом объяснял своему собеседнику. Тот слушал его, открыв рот. Если Маро хотя бы что понимал в людях, то сейчас черноусый наверняка дурит собеседника. Но если за два года что он тут появляется его так и не взяли, значит, осторожно свои дела крутит. Маро временами слышал обрывки разговоров, которыми наверняка заинтересовались бы в некоторых местах, вроде Каземата. Ну да это уже не его забота, боги каждому голову на плечах дают и совсем не затем чтобы шлем носить.

За другим столом сидел коренастый туранец, с круглым лицом и небольшой бородкой. Таким клиентам трактирщик был всегда рад, туранец заказал сразу два фунта жареной баранины, огромную чашку шафраново-желтого риса и пару бутылок крепкого туранского вина. Маро только поражался, глядя с какой скоростью, обгладывал мосол подданный Илдиза. Туранец обычно появлялся к вечеру и накидывался на еду как степная рысь на тушканчика. На уроженце степей лежала как печать сытого существования, так и следы какой-то неустроенности. Словно его что-то вырвало из той, размеренной и счастливой жизни. Завистливый взгляд, брошенный на купцов, только подтвердил догадку Маро.

Мужчина лет двадцати пяти находившийся за столом, у узкого стрельчатого окна, принадлежал к гипербореям или северным бритунийцам, а может и вирунийцам: светлая до белизны кожа, не ведающая загара, белые волосы, длинные и тонкие, небольшая бородка. Обычное и заурядное лицо, не красавца и не урода, вот только все впечатление портили глаза, светло-серые, почти бесцветные. Случайный его взгляд ожег хозяина «Червленого Щита» холодом заснеженных равнин, на которых веками льется кровь, а в странно низком, хриплом, посаженном голосе, которым северянин окрикнул служанку, явственно звучало карканье воронья.

В дальнем углу, за столом, тискал девицу нетяжелого поведения, высокий немедиец лет сорока в обычной кольчуге, но в плаще с вышитым топором и языком багрового пламени. То-то он не сидит со своими «друзьями» из гвардии, почти наверняка один из палачей Каземата, а таких никто особенно не привечает. Но, судя по всему, его этот факт особенно это не трогал, то ли в силу наплевательства на сам этот факт, то ли в силу природной веселости — шутки так и сыпались из его рта. Правда, большей частью шутки были профессионального свойства. Его рожа здесь уже примелькалась. Иногда он заходил выпить пинту-другую пива и перекусить, но хозяин «Червленого Щита» не стремился завести близкое знакомство с ним.

За соседним от палача Каземата столом находились двое мастеров-ремесленников. Обоих Маро хорошо знал. Эти только изредка заходят пропустить кувшинчик-другой. Как и тот королевский глашатай, со своими друзьями, что с огромной скоростью вливают в себя темное крепкое пиво….

Но, и конечно, больше всего внимания привлекал черноволосый варвар, со, словно вырубленным топором лицом, который мог быть только киммерийцем. Варвар расположился прямо напротив входа. Сидел он здесь уже долго, появился сразу после полудня. Большого роста, широченный в плечах, его иссиня-черные жесткие прямые волосы с ранней проседью ниспадали на ворот домотканой рубахи черного цвета и скатывались по могучим плечам на столешницу. Толстая кожаная безрукавка из шкуры белого волка с узорами из витых красных шнуров, простые кожаные штаны и высокие сапоги, подбитых волчьим мехом завершали облачение варвара. На широком поясе висел тяжелый кинжал, иному человеку могущий служить коротким мечом, но только не в громадной ладони киммерийца. Мощные запястья украшали солидные кованые наручи. В отличие от своих северных соседей ваниров и асиров никаких украшений у киммерийца не было, не считая поблескивающего медальона на тонком кожаном шнурке. Маро всмотрелся в замысловатый орнамент медальона и почувствовал головокружение от замысловато переплетенного узора. Возле правого колена варвара виднелась окованная железными кольцами ясеневая рукоять опертой на стену громадной, навскидку не меньше пяти футов, двулезвийной секиры. Трактирщику в силу своего занятия приходилось иногда видеть выходцев из далекой Киммерии, молчаливые и суровые воины, но этот даже на фоне своих соотечественников выглядел слишком мрачно, буквально буравя ненавидящим взглядом каждого входящего. Тяжелый взгляд синих глаз был на удивление неприятным, складывалось впечатление, что варвар едва сдерживал свои эмоции, плотно сжатая челюсть и поджатые губы лишь усиливали это впечатление.

Маро киммериец очень не нравился, но тот вроде пока еще никак себя не проявил, и трактирщик решил подождать. Связываться с этим красавцем лишний раз не хотелось.

Трактирщик отвлекся на некоторое время и вслушался в завывающий свист ветра налетающего с Немедийских гор. Потом решительно поднялся. Любой уважающий себя хозяин обязательно проверит все ли в порядке. Так и Маро, поворошил угли кочергой и подкинул в камин несколько березовых чурбачков, от чего пламя радостно загудело и взметнулось вверх. Наведался на кухню, где вовсю старались стряпухи готовившие гостям «Червленого Щита», потом, видя, что они в запарке и нисколько не чураются работы, направился в погреб за душистым свежим маслом. Но по дороге решил зайти в святая святых своего трактира — пивоварню. Именно в этом помещении, занимавшем большую часть подвала, и варили то самое знаменитое пиво. Трактирщик перемешал деревянной ложкой проросший ячмень на металлических поддонах. Для получения темного солода его надо было сушить не менее суток, зато пиво получалось с тем самым знаменитым медным оттенком. Дальше в огромных чанах сыновья Руфуса варили сусло. «Казалось бы чего проще, отмерь того, да этого. Ан нет, здесь душа нужна. Вот, например, там в углу сушится солод над древесным углем, значит, пиво будет с терпким привкусом дыма. А это „белое“, потому что при брожении в него добавляют совсем немного простокваши — это придает небольшую мутность и кислинку. Некоторые любят в него ложку-другую малинового сока добавить»…

— Отец, — Руфуса отвлек его старший сын, Дектрий. — У нас грут на исходе…

— Ладно, я займусь этим. Проклятые нордхеймцы, как они пьют пиво с ним?

— Нергал их знает…