Читаем Остров внутри (Жизнь Бханте Ньянадипы) онлайн бесплатно

Биографии обычно пишутся об известных общественных деятелях, но герой этой книги, досточтимый Ньянадипа Тхера, сделал всё возможное в своей жизни буддийского монаха, чтобы обеспечить себе уединение и конфиденциальность, чтобы жить там, где найти его могли немногие. Всякий раз, когда он чувствовал возрастающее внимание, которое нежелательная известность привлекала к нему, он тут же передвигался на новое место. Но обрести постоянное одиночество оказалось непросто; сами его попытки сделать это неминуемо и, возможно, естественно породили растущую загадочность вокруг его персоны. И с этим возросшим любопытством и восхищением тем, как вёл он свою жизнь, возникли даже эпические сказания и легенды, распространившиеся по всему миру. Таким образом, по иронии судьбы, чем больше он стремился к уединённости и анонимности, тем сложнее ему было их обрести. Но с новостью о смерти Бханте Ньянадипы 12 сентября 2020 года закончилось всякая необходимость препятствовать общественному интересу к его жизни, ограничивать публикацию фотографий или статей об этом лесном монахе, чью жизнь так много людей нашли захватывающей и интригующей. Собственно, мы можем сказать, что, наконец, теперь он защищён от пристального внимания общественности, которого он всегда хотел избежать.

Но память осталась.

Бханте Ньянадипа — действительно невероятная фигура и, по любым меркам, идеальный лесной монах. Мы можем прочитать о таких людях, живших много веков назад, в древних буддийских текстах — например, о преподобном Маха Кассапе; или прочитать о более современных знаменитых тайских лесных монахах таких, как покойный досточтимый Аджан Мун Бхуридатта. Но этих образцовых монахов больше нет, и сегодня может показаться, что первоначальный путь, лесной путь, был утрачен. Но при детальном рассмотрении оказывается, что это явно не так. Действительно, хотя сасана, Эра Будды, может иметь признаки разложения и упадка, этот факт не должен помешать нам узнать о тех монахах и монахинях, которые даже в наше время полностью посвятили себя искоренению загрязнений, оскверняющих их сердца и умы, и для которых не существует компромиссов или лёгких путей. Это важно, ибо, изучая пути и практики древних, мы можем обрести вдохновение, а из этого вдохновения мы можем породить в себе усилия и решимость, чтобы начать идти по древнему пути, как те, кто нас вдохновлял, — по пути к полному пониманию природы опыта и самого существования, а значит, и к освобождению от него. Истории о святых и мудрецах, независимо от времени и места, не должны использоваться как развлечение, но должны использоваться для того, чтобы вызвать неотложные и глубокие размышления о том, как лучше вести нашу жизнь. Святые и мудрецы являются для нас примерами, но слушать о них, в конечном счете, бесполезно, если мы не прикладываем усилий, чтобы стать одними из них. И именно в таком духе была написана эта книга.

Впервые я заинтересовался и был очарован Бханте Ньянадипой, когда я собирал материалы, связанные с досточтимым Ньянавира Тхерой, для биографической книги, которую я писал, под названием «Отшельник из Бундалы». В своих исследованиях для этой книги я использовал, в частности, материалы, собранные досточтимым Бодхесако. Дост. Бодхесако был главным человеком, который, благодаря упорному труду, сохранил работы дост. Ньянавиры и в итоге опубликовал их под названием «Очищение пути». В письмах дост. Бодхесако я нашёл выражение почтения к некоему монаху «Nd». Кто же этот «Nd»? Через некоторое время я нашёл человека, который смог сказать мне, что это «Ñāṇadīpa». Но это ещё не всё. Мне сказали, что «Nd» на самом деле всё ещё жив… где-то глубоко в джунглях Шри-Ланки.

На меня произвело огромное впечатление то, что в нынешнем мире действительно был монах, который жил так, как мы обычно находим только в древних буддийских текстах. Именно этот факт был самым захватывающим для меня. Конечно, я не мог знать, как понимал Дхамму Бханте Ньянадипа; я лишь знал, что он с большим уважением относился к суттам, а также испытывал глубокую благодарность к Бханте Ньянавире. Но простое знание о его существовании заполнило для меня пробел. Это давало своего рода поддержку и удовлетворение — знать, что есть живой пример того, кто полностью посвятил себя Дхамме и живёт, как истинный лесной монах. И этого было достаточно для меня. Я не пытался найти его; скорее, я хотел, чтобы он продолжал следовать своему пути уединения. Всего лишь осознание, что он занимался этой замечательной практикой, было великим и вдохновляющим уроком.

Я слышал, что Бханте Ньянадипа иногда ездил в Форрест Хермитейдж в Канди, когда того требовало его здоровье. Когда он был там, он обычно брал несколько книг и, возможно, даже писал заметки на полях страниц. После выхода в свет книги «Заметки о Дхамме», написанной Бханте Ньянавирой в 1965 и опубликованной издательством Path Press Publications в 2009, Бханте Ньянадипа взял её и нашёл в ней ошибку, и он написал письмо редактору издательства Path Press Publications, адресованное мне. Несмотря на то, что это было письмо в основном о редакционной правке, я был в полном восторге от его получения. Удивительно, что вместо стандартного завершения с добрыми пожеланиями письмо заканчивалось словами: «Пожалуйста, не публикуйте моё имя (вы можете сказать: «ранний последователь Ньянавиры»). И также не пытайтесь связаться со мной». И после своей подписи Бханте Ньянадипа добавил, что он всё ещё имеет «большую благодарность ему». «Очень хорошо», — подумал я с улыбкой, особенно в ответ на строгое предостережение не связываться с ним. Я ценил его искренность и преданность уединению, и это было сильнее, чем моё желание пообщаться с ним.

Тем не менее, позднее я смог получить больше информации от Бханте Ньянадипы и косвенный доступ к нему, и, в конце концов, он согласился на мою просьбу о встрече. Поэтому, когда я был на Шри-Ланке, я немедленно воспользовался возможностью посетить его, хотя это было трудное путешествие в секретное место. Я постарался быть в стране в феврале и в марте во время Магха Пуджи, так как знал, что Бханте переедет в другое кути (лесное жилище) и будет более доступен в это время для общения с другими лесными монахами.

Я отлично помню мою первую поездку к нему. Географически Бханте был не очень далеко от того места, где я в то время находился, но добираться до него было долго. После обычной неспешной езды по дорогам Шри-Ланки мы повернули на очень мрачную гравийную дорогу, которая проходила мимо нескольких одиноких домов. И затем, после пары километров, мы свернули на ещё более дремучую дорогу, по которой было трудно проехать на автомобиле. В один момент машина остановилась, и нам пришлось какое-то время идти пешком, чтобы добраться до маленькой заброшенной деревушки. Это оно, то самое место? Ещё нет! За одним домом спряталась тропинка, и эта тропинка вела к горе. Так мы ещё час шли сквозь джунгли, где можно было посмотреть на слонов, и после утомительного подъёма мы, наконец, увидели Бханте, безмятежно сидящего в своём кресле. Его кути было простым, без передней стены. Там была жёсткая деревянная кровать, маленький стол и шкафчик для лекарств. Но в этом месте он остановился лишь на несколько недель; на самом деле он жил в ещё более отдалённом районе. Как уже говорилось ранее, практика Бханте заключалась в том, чтобы просто уйти в другое место, как только его обиталище становилось слишком уж известным. И со временем, чем больше он стремился к уединению, тем более загадочным он становился и, следовательно, более знаменитым. И чем более известным он становился, тем больше искал уединения. Годами слава продолжала преследовать его, но из-за его стареющего и болезненного тела всё труднее было избежать нежелательных последствий.

Но его жизнь в отрешении в действительности породила чудесное сообщество монахов, которые были вдохновлены жить, как жил он. Бханте Ньянадипа много раз передвигался от одного кути к другому, и эти пустые хижины после были заселены другими монахами, которые желали идти по его следам. Со временем была создана более организованная община, названная Лаггала Сангхой. Как и в любой другой общине, в этой были запланированные собрания, то есть с частотой три раза… в год! Если человек — грамотный отшельник, то даже в этом случае необходимо посещать собрания, пусть и очень мало. Монахи, вдохновлённые примером Бханте, не получали от него много устных наставлений. Скорее, его образ жизни был для них величайшим уроком. Его решимость усиливала их мотивацию, а его вера была их вдохновением. В этой общине не было интереса к поверхностным традициям, линиям рукоположения, виду одеяния и т. д. Также здесь не было никакой склонности к созданию какого-либо культа личности. То, что объединило этих монахов, были искренняя вера в Учение Будды и отношение только к словам Будды как к наиболее авторитетному учению. Здесь были лишь Дхамма и Винайя — подход, который был стандартным и обыкновенным в древние времена.

При общении Бханте может быть немного пугающим. Его крепкое телосложение и физическая сила были выдающимися. Первая встреча с ним произошла в мой тридцать первый день рождения, а ему тогда было уже за семьдесят. Между тем я чувствовал, что я гораздо более слабый, чем он: я находил его образ жизни слишком суровым для себя. В течение нашей первой встречи я также быстро понял, насколько остра и блестяща была его память! Для меня было настоящим испытанием не смущать себя слабой памятью, и я понял, что истинный возраст должен измеряться не возрастом тела, а тем, как человек питает свой разум: не потакая лени, а выводя себя за пределы зоны комфорта!

Наши дальнейшие встречи были менее неловкими, и мои отношения с Бханте стали теплее. Такое ощущение, будто мы знали друг друга ещё до этой жизни. Также мне повезло позаботиться о нём, когда он был болен, и у нас была возможность говорить в течение многих часов. Я с великим интересом слушал истории из его монашеской жизни — даже те, которым по пятьдесят лет. Его воспоминания всегда были кристально ясными и точными. Время от времени мы смеялись, хотя многим людям тяжело было бы это представить, поскольку Бханте, как правило, собран и серьёзен. Но его лицо всегда сияло, когда у него была возможность обсудить Дхамму. Это была его страсть. Он быстро прекращал пустые разговоры и уходил, но ради Дхаммы был готов пожертвовать своим уединением, особенно в его поздние годы. Мне было приятно находиться рядом с ним и говорить с ним… ну, пока он не начал цитировать мне слишком много строф из сутт на Пали! Он был, вероятно, величайшим экспертом в Пали в наше время, а я — наоборот. Трудно было скрыть моё смущённое выражение лица, когда Бханте так превосходно говорил на Пали, и я всегда надеялся, что он не заметит. Но это побудило меня совершенствоваться и в этом отношении.

Я также смог использовать немного любезностей, чтобы убедить Бханте перевести некоторые сутты — по крайней мере, Аттхакаваггу. Я говорил ему, что он, возможно, единственный, кто компетентен в переводе этих строф. Он был экспертом в Пали, особенно в стихах (гатхах), и жил он так, как описано в тех суттах. Первоначально он отказал мне, но в 2016 перевёл Аттхакаваггу, а в 2018 — Параянаваггу. Эти сутты были опубликованы под названием «Безмолвные мудрецы древности». Я всё ещё очень благодарен за это и почитаю книгу как маленькую Библию. К сожалению, это его единственное крупное наследие для мира. Была также мысль перевести Тхерагатху, но, к сожалению, его болезнь помешала этому.

Бханте любил жизнь в джунглях. Он знал природу, растения, образ жизни животных — особенно, слонов и змей. У него было много забавных историй о встречах с опасными и смертоносными зверями; некоторые из них запечатлены в этой книге. Он любил часами просто прогуливаться по лесным тропам, постоянно декламируя гатхи, особенно из Сутта-нипаты. Он носил с собой лишь две записные книжки, в которых были все гатхи, которые он хотел выучить наизусть. И почти не читал ничего, за исключением сутт на Пали. Кроме того, он владел только тем, что мог положить в свою маленькую сумку. Она была пуста! Если он получал подношения, которые ему были не нужны, он немедленно отдавал их другим монахам. И если он получал что-то полезное, вроде факела или компаса, он тут же выбрасывал старое. Он никогда ничего не копил. В Лаггале и где-либо ещё на Шри-Ланке в его хижинах всегда было лишь три стены, а четвёртая была открыта джунглям. А спать? Трёх часов было более, чем достаточно. Я был поражён. Ему не нужны были вещи, слава, люди; его богатством были свобода, Дхамма и, кто знает, возможно, компания дэвов.